10
- Ну и что ты смотришь на меня, как на врага народа? - мягко улыбнулся Мирон, взглянув на Юлю с шапкой на глазах. - Давай я тебе шапку нормальную подарю. Такого же цвета и с таким же помпоном, а то эта, видимо, великовата.
- Ты - грубый, - пробурчала девушка, поправив головной убор. - Не надо мне ничего.
- Я - рэпер, одуванчик, я другим быть не могу, - произнес мужчина. - Как же я буду унижать людей, если буду добрым?
- Я не сказала, что ты - злой, - парировала рыжая, взглянув на него. - Грубый и злой - разные понятия.
А еще высокий, умный и сильный, но Кристовская, видимо, решила зацепиться именно за манеру изъясняться и общаться с другими людьми, поэтому сейчас то рассматривала тату на пальцах, то его профиль, то пялилась в окно, тыкая пальчиком в стекло, когда туда попадала снежинка. Федоров, кажется, начинал понимать, почему Женя так печется об этой маленькой милой актрисе: её действительно очень легко обидеть - этого Яновичу сейчас в последнюю очередь.
- Одуванчик, - тихо позвал её он, Юля мгновенно отвернулась от окна, - Давай лапку.
У него теплые и сухие руки, у нее - мокрые и холодные, потому что цветочку нехолодно только летом, когда он покрывается веснушками и ярко улыбается, бегая по зеленой траве на участке бабушки в деревне со своей младшей сестренкой, что любит её без памяти. На самом деле, никто не ругал девушку за то, что ей не удалось поступить на физмат: мама лишь пожала плечами, а папа тяжело вздохнул, в шутку кинув, что не уродился у них технарь, не беда.
- Тепло, - улыбнулась рыжая, чихнув. - Прости.
- Все нормально, - кивнул Мирон. - Дома, на всякий случай, выпей горячий чай, а лучше прими ванную. Потом в теплый розовый халат и под одеяло.
- Хорошо, - сказала Кристовская, спрятав покрасневшие щечки в шарфик, укткнувшичь в него носом.
- Приехали, - известил водитель, мягко остановившись у ее подъезда.
- Все, беги, - проговорил мужчина, отпустив ее. - Смотри под ноги.
Она кивнула, выбежав из машины, и чуть ли не упала у входа, схватившись за ручку на двери, но в дом все же зашла. Федорову не хватает Жени, тыкающей в него пальцем со словами "а кто тут у нас влюбился? а кто тут у нас, такой злой и страшный, влюбился?", потому что любой бы другой давно получил бы по ебалу, хоть и оказался бы прав.
- Крис, я дома, - крикнула Юля, увидев в коридоре Анфису. - Привет, кошечка.
- Раздевайся, иди на кухню, я вся во внимании, - ответила девушка, выглянув из-за угла.
Рыжая выглядела слишком счастливой и довольной, словно получила буквально все, чего хотела, а мечтала она о большом зайце, килограмме шоколада и о ком-то хорошем и добром рядом, таком заботливом и милом, но чтобы еще и защищал.
- А что ты хочешь услышать? - спросила Кристовская. - Мы видели Никиту.
- Мне твой Никита до одного места, - вздохнула Потемкина, сложив руки на груди. - Рассказывай, как прошлись с Мироном.
- Хорошо, - пожала плечами она. - Он употребляет слишком много мата и достаточно грубый.
- Он тебе нахамил? - удивилась Кристина, когда в голове начал рушиться образ Оксимирона.
- Не мне, - вздохнула Юля.
- Я тебя по голове стукну сейчас, если ты убиваешься из-за своего мудака, - вскрикнула девушка, схватив полотенце. - Ну, пойми, солнце, не пара тебе Никита. Ты ему не нужна.
Рыжая молча встала и ушла с кухни, хлопнув дверью своей комнаты - Потемкина села на диванчик и, подперев рукой щеку, посмотрела на уведомления на телефоне, прекрасно понимая: сейчас Кристовскую никак не переубедишь, потому что ей нужно прореветься, видимо, оказаться униженой и чувствовать себя в очередной раз использованной. Она знала свою подругу с раннего детства, успела изучить эту ранимую натуру, которая времени решила зря на слезы не тратить и уселась смотреть баттлы на Версусе. Вообще для нее это все было новинкой: какие-то два мужика кроют друг друга трехэтажным матом в рифму, а еще трое их судят. Странная тусовка какая-то, но ей определенно нравился Федоров в рубашке, с агрессивным настроем, огромным давлением и... И абсолютно не вызывал симпатии его оппонент, какой-то ST.
- Ты занята? - осторожно спросила Кристина, зайдя в комнату к Юле.
Девушка повернула к ней экран ноутбука, улыбнувшись, пока Потемкина задавалась вопросом: почему у нежного одуванчика еще уши в трубочку не свернулись от количества брани - рыжей, казалось, это даже нравится.
- А Мирон умный, - произнесла Кристовская, высунув левый наушник.
- Я знаю, - улыбнулась она.
- Крис, - проговорила девушка, - Научи меня материться.
- Это тебе не ко мне, - рассмеялась Потемкина, - А к Оксимирону. Дерзай, подруга.