Глава 20
Юнги уже битый час сидел на этом ужасно неудобном стуле, в который раз перечитывая надпись на табличке перед собой.
«Палата 21»
Парень просто смотрел на неё. И всё. Никаких мыслей, переживаний. Сейчас он просто выкинул всё из головы, сосредоточив своё внимания на этих аккуратно выведенных цифрах.
Вокруг стоял полнейший шум, суматоха, постоянные крики врачей. Все эти звуки доносились до ушей Юнги лишь отдаленно как некий гул, который ты слышишь, когда, например, едешь в метро.
Парень не отводил взгляда от таблички по нескольким причинам. Первая: он ужасно не любил больницы. Эти тошнотворно белые стены и яркие лампы, которые просто не давали нормально открыть глаза. Все до ужаса стерильное, чистое. Но больше всего Мина пугали люди, что находились вокруг: одни обсуждали различные вопросы с врачами, другие нервно расхаживали из одного угла коридора к другому; девушка, стоящая возле окна, просто тихонько плакала; мужчина же на соседнем кресле, жадно уплетал бутерброд, который достал из своего пакета, а кто-то сидел так же, как и сам Юнги - тупо пялясь в одну точку. Всех этих людей объединяло одно - потерянный взгляд, пустота, страх. Мин так отчетливо видел это в их глазах, что хотелось сразу же отвернуться, убежать из этого тусклого места. Как бы человек не пытался скрыться за весельем, улыбкой, шутками, здесь это было невозможно.
По мнению Юнги, именно в больнице человек скидывал свою маску оптимизма, наконец показывая свои настоящие переживания, выставляя чувства на показ.
Потому он просто сидел. Молча смотрел на эти дурацкие числа, сфокусировав своё внимание только лишь на них. Юнги не собирался уподобляться всем этим людям, сидящим рядом, показывать свои настоящие эмоции, просто не мог этого допустить. Он не хотел и на минуту думать о том, что в этот самый момент Хосок находится там, за дверью этой палаты 21, и Мин понятия не имел, что с ним.
Неизвестность пугала больше всего. Ведь тогда, твой мозг начинает додумывать события сам и за частую, рисует в голове самые плачевные исходы.
Неожиданно, та самая дверь отворилась и из неё вышел пожилой мужчина в белом халате. Он выглядел достаточно уставшим, а его круглые очки нелепо съехали набок.
- доктор, что с ним?
Друзья сразу же подбежали к седоволосому человеку и стали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Каждый из них жутко переживал и молился, чтобы доктор сообщил сейчас только хорошие новости. Все обступили его полукругом. Все, только не Юнги.
Он продолжал сидеть на своём стуле, оперевшись руками о колени. Парень с таким же безэмоциональным лицом смотрел вперёд.
Конечно, Тэхен постоянно окликал Мина, говоря, чтобы он тоже подошёл к ним.
Но какой в этом смысл?
Что Юнги и понял за все его проведённое время в больницах, так это то, что от того, что ты будешь метаться вокруг доктора или со слезами на глазах умолять его сообщить хорошие новости, ничего не изменится.
Юнги научился принимать ситуацию такой, какая она есть, признавать то, что он тут бессилен. И с этим ничего не поделать.
- с вашим другом все в порядке,- доктор внимательно листал карту пациента,- мы дали ему обезболивающее и сейчас он спит.
Все облегченно выдохнули и ломанулись в палату друга. Но врач сразу же остановил их, сказав, что сейчас Хосоку необходим абсолютный покой.
И Юнги тоже выдохнул. Как бы парень искусно не притворялся, он внимательно вслушивался в каждое слово доктора, боясь, что он произнесёт ту самую заученную наизусть фразу. Самую ужасную фразу, по мнению Мина, которую только можно придумать: «мне очень жаль». От этих несчастных трех слов Юнги просто передергивало.
Нет, ему больше не придётся их слышать. Только не сегодня. Только не про Хосока. И слава богу.
Он слегка улыбнулся и обхватил голову руками.
- спасибо,- тихо прошептал он,-спасибо...
Врач же все продолжал изучать медицинскую карту, что находилась у него в руках:
- ваш друг потерял немалое количество крови, а также присутствуют многочисленные гематомы и ушибы, но в целом, его состояние сейчас стабильное, а жизни ничего не угрожает,- подробно разъяснив Намджуну все детали состояния Хосока, доктор вежливо поклонился и поспешил в палату к другим пациентам.
Юнги больше ничего и не надо было. Только лишь услышать эти желанные слова: «его жизни ничего не угрожает». Это главное, а всё остальное было поправимо.
- ты слышал?- Тэхен резко плюхнулся рядом,- с Хосоком все в порядке. У него только лишь ушибы и..
- я слышал,- Юнги перебил друга, коротко кивнув головой.
Тэ немного растерялся и прекратил пересказывать парню слова доктора. Точнее, это Мин прекратил разговор. Он ясно дал понять другу, что не настроен сейчас вместе с остальными бегать по коридору и благодарить Бога за его милость и спасённую жизнь Хосока.
Это смешно.
Чимин уже раз десять повторил: «слава богу. Я знал, что все будет хорошо», а остальные с таким же восторгом благодарили врача, который уже спешил к другому пациенту, явно пытаясь скрыться от этой нескончаемой благодарности. Нелепо. Юнги понимал, как это было абсурдно. Почему люди любят все так драматизировать? Мин смотрел на друзей и чувствовал, что находится в дешевом сериале с очередной разворачивающейся драмой.
Тэхен все продолжал сидеть рядом и искоса поглядывать на Юнги.
Парень чувствовал этот презрительный взгляд. Наверное вы думаете, что Тэхен осуждал друга за отсутсвие какой-либо реакции, эмоции, радости. Возможно, со стороны казалось, что Мину просто наплевать. Но Юнги знал, что Ким осуждал его совсем не за это.
Слабость. Мин не мог показать свои настоящие чувства. Ему не хватало духа вместе с остальными толпиться сейчас возле палаты, прося у врача разрешения войти, благодарить Бога за спасения Хоби. Мин всем своим видом показывал насколько это абсурдное, бесполезное занятие. Только вот ирония была в том, что в мыслях Юнги сказал спасибо уже тысячу раз, кому только можно. И Тэхен осуждал его за это. За его трусость.
- Юнги, пока к Хоби не пускают, потому предлагаю пойти выпить кофе,- Ким аккуратно похлопал друга по плечу,- тут внизу есть прекрасная кафешка.
- давайте без меня. Я тут посижу.
Тэхен ожидал такого ответа, но все же надеялся, что друг составит им компанию.
Согласно кинув, парень встал и подошёл обратно к друзьям, после чего все с радостными улыбками на лице направились на первый этаж в поисках горячего кофе.
Что ж, так даже лучше.
Юнги осмотрелся вокруг: девушка все также тихо всхлипывала, а мужчина наконец доел свой бутерброд и теперь спокойно спал на кресле. Врачей вокруг почти не было. Видимо привезли много новых пациентов, ибо все лишь торопливо бегали по коридору, скрываясь за дверьми операционной.
Мин наконец встал со своего места и подошёл к белой двери палаты 21. Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, а затем незаметно прошёл в комнату. Свет был выключен, но тусклого освещения от фонаря за окном вполне хватало, чтобы разобрать происходящее в палате. Хосок мирно посапывал на койке, а вокруг него стояло множество капельниц.
Юнги подошёл вплотную к кровати и слегка наклонился к парню.
Его лицо выглядело вполне себе пристойно. Была разбита лишь бровь и губа. Видимо все удары пришлись на само тело Хосока. Переведя взгляд ниже, Юнги заметил множество ссадин и гематом в области рук, грудной клетки. Парень даже боялся представить, что творилось с телом Чона там, под больничной рубахой.
Громко выдохнув, Юнги направился к окну. Открыв его, он достал сигарету и как всегда начал шарить по карманам в поисках очередной зажигалки.
- Юнги?-Вдруг позади послышался тихий голос парня.
Хосок удивленно смотрел на спину светловолосого юноши, что даже не оборачиваясь, продолжал всматриваться в ночные огни за окном.
- так и знал, что ты не спишь,- безразлично бросил Мин.
Чон улыбнулся краешкам рта. Он не знал, что сказать дальше. Накопилось слишком много всего. Парень не мог решить с чего начать.
- чем ты думал вообще?- Юнги решил первый начать разговор, стараясь сдерживать эмоции, говоря как можно более спокойно.
Чон непонимающе смотрел на силуэт парня. Он не видел его лица, но чувствовал, что тот был крайне зол.
- Чем ты вообще думал, Хосок, когда заступался за меня?- наконец Юнги повернулся лицом к красноволосому,- тебе что, жить надоело?
Юнги был крайне зол сейчас. Зол из-за глупых выходок Хосока; из-за этих синяков на его хрупком теле; из-за игл, что торчали сейчас из вен парня, из-за того, что на нем была надета эта ужасная, белая, больничная рубаха.
- я не мог смотреть на то, как тебя избивали,- опустив глаза вниз, тихо прошептал Хоби.
- а я ты думаешь мог?- Мин уже переходил на крик,- Мог смотреть на тебя, валяющегося в луже собственной крови?
Юнги тяжело дышал, а его ноздри раздувались от количества втягиваемого им воздуха.
- ты...- теперь Мин стал говорить также тихо, как сам Чон,- Хосок, ты ведь мог умереть.
- зато ты был бы жив.
Их взгляды встретились. В них читался страх. Откровенный, ничем неприкрытый страх друг за друга.
Юнги присел на кровать рядом с Хоби, положив свою руку рядом с его. Он не мог взять его ладонь, согреть ее, как тогда. А ведь ему так хотелось.
Хосок заметил это: то как замешкался парень, борясь с противоречиями внутри себя. Он слегка улыбнулся и первым обхватил ладонь Юнги.
И светловолосый не смог больше хмуриться. Всю злость будто рукой сняло, сфокусировав все чувства на нежном прикосновении на своей коже .
- ты ужасно напугал меня, Хосок,- взгляд Юнги стал гораздо мягче.
Немного помолчав, Мин все же продолжил:
-прости меня... я не хотел, чтобы все так получилось, чтобы ты пострадал.
Извиняться Мин действительно не умел, но Хосок и так все понял. Он видел все по глазам парня. В них было столько вины и раскаяния, что можно было захлебнуться.
- ты не виноват, Юнги. Не смей себя винить.
Юнги смотрел на эту улыбку Чона и внутри все начинало расцветать. Как же глупо.
- знаешь, это сейчас похоже на сцену из дешевой дорамы.
Хосок слегка рассмеялся и закатил глаза:
- умеешь же ты все испортить, Мин Юнги.
Светловолосый тоже тепло улыбнулся, по-сильнее сжимая ладонь парня.
- так вот, что надо делать, чтобы увидеть твою улыбку - оказаться на больничной койке.
Хосок ожидал, что парень как всегда съязвит ему в ответ, кинет очередную шутку, но этого не произошло. Юнги на секунду задумался, а потом слегка ухмыльнулся:
- ты всегда заставляешь меня улыбаться, просто я никогда не показывал этого.
Хосок растерянно поднял взгляд на парня. Никто из низ двоих не ожидал такого ответа. И Чон совершенно не понимал, почему Юнги решил сказать ему все эти слова.
Но Мину все было предельно ясно. Первый раз за многие дни, ему все было понятно.
«Нужно быть рядом с любимым человеком, пока есть время. Ведь потом его может уже и не быть»
Теперь Юнги до конца осознал смысл сказанных Джои слов, тогда, на лавочке в парке.
Хосок все молчал, не зная, что ответить на это. Точнее, он хотел сказать Юнги все, что держал в себе, стараясь спрятать в самые дальние уголки своей души. И он бы выдал сейчас все это, но боялся испортить момент.
Вместо этого он просто аккуратно привстал на локтях и подвинулся на край кровати, освобождая вторую половину.
Теперь настала очередь Юнги удивляться.
Хосок и сам не понимал зачем это сделал. Просто ему захотелось почувствовать прикосновения Мина. Ни только ладони. Всего Юнги. Целиком.
Светловолосый осторожно прилёг рядом, чтобы не задеть Чона и не сделать ему больно, ведь тело парня находилось не в лучшем состоянии.
Юнги и вправду не знал, как себя вести, но рука почему-то сама легла на подушку Хосока. Как-то сама голова Чона легла на его плечо. Ладонь сама обняла парня за талию, сильнее прижимая его к себе. Все случилось как-то само. Никто из парней не знал, что это значит и, уж тем более, что делать дальше. Просто было чертовски хорошо сейчас. Спокойно, уютно. Было ощущение правильности. Они все делают правильно, так и должно быть.
- Юнги...- Хосок лежал на плече парня, медленно вдыхая аромат его духов.
Чон не успел заметить, как запах одеколона Юнги стал его любимым. С каждым вдохом, прикосновением, ощущением ладони на своей талии, по телу Хоби разливалось некое тепло и спокойствие, а боль отступала на задний план. Мин был лучшим обезболивающим.
- Юнги, что бы ты сделал, если бы я умер сегодня?
Мин перевёл взгляд на Хосока, перебирая его волосы медленными движениями пальцев:
- я бы умер завтра.
***
Хосок наблюдал, как за окном день сменялся ночью, как медсестра заходила в палату и переворачивала листки календаря.
Он здесь уже 4-й день. Вечные капельницы, уколы, таблетки, от которых уже просто тошнило.
Звучит действительно стремно, но Хосоку не было здесь плохо. Ведь у него были настоящие друзья. Они приходили к нему каждый день.
Только от мысли о них, Хоби начинал улыбаться.
Чонгук с Тэхеном вечно приносили с собой кучу сладостей, Джин же ругался на них, не позволяя давать парню «эту гадость» и сувал Хосоку выпечку, сделанную собственноручно. Чимин каждый раз спорил с доктором, почему это он не может принести сюда приставку, чтобы они могли спокойно играть. Джои вечно спрашивала, как Хоби себя чувствует, опекая его, как только можно, а Намджун притащил Чону кучу книжек, чтобы тому было не скучно тут по вечерам.
Хоби и вправду обожал своих друзей - свою семью. И был безмерно благодарен им за эту заботу. Только вот парень ни разу даже не открыл ни одну из принесённых Джуном книжек, а приставка ему была и вовсе не нужна. Ведь ему не приходилось проводить вечера в одиночестве.
Юнги. Он всегда навещал парня ближе к вечеру. Мин приносил с собой ноутбук с множеством скаченных фильмов и кучу попкорна.
Хосок, не раздумывая, согласился бы провести здесь ещё столько же времени. Только бы знать, что каждый день будет таким же прекрасным, как этот. Никакие уколы и таблетки не могли стереть с лица Чона эту дурацкую улыбку, а обстановка вокруг уже не была такой удручающей. Наоборот, белые стены добавляли света в палату, а большие окна и вовсе делали её уж слишком просторной.
Юнги всегда ставил ноутбук на тумбочку напротив кровати, а сам ложился рядом с Хосоком. И они просто лежали рядом, полностью окунаясь в атмосферу фильма и тепла друг друга. Чон согласен был вечно лежать так и смотреть. Не кино, нет. Смотреть на Юнги. На то, как подрагивают его губы, когда он переживает за героев фильма, но старается не показывать этого; как довольно он улыбается, когда Хосок утыкается носом в его шею; как его мышцы напрягаются от ощущения тёплого дыхания на своей коже.
Хосок без преувеличений готов был вечно смотреть на это. Но каждый раз его глаза медленно закрывались и он сам не замечал, как проваливался в сон. А на утро Юнги уже не было.
Это было действительно похоже на сон. И Хосок до последнего так думал, пока медсестра не начала задавать ему странные вопросы о парне, который вечно по ночам на носочках выходит из его палаты, тихонько закрывая за собой дверь.
Представляю, что понапридумывала себе девушка. Хотя кому какая разница?
Хосок был счастлив.
Раны на удивление заживали быстро, что тоже не могло не радовать.
Подходило время выписки.
И вот тут становилось страшно.
Вдруг, когда они вернутся домой, все станет, как прежде? Чон ведь уже не проживёт и дня без их ночных просмотров фильмов, без вкусного попкорна, без тёплых объятий Юнги...
***
Через пять дней Хоби наконец-то выписали из больницы. Все друзья приехали забирать его, включая Юнги. Он вёл себя как обычно, стоял чуть сбоку ото всех и просто наблюдал за радостными возгласами друзей и кучей шариков вокруг, с надписями «с выздоровлением!»
Сегодня они возвращались в Сеул. Наконец-то. Хосок уже ужасно соскучился за их общежитием, репетициями, выступлениями, за их фанатами. Каждому из ребят их безумно не хватало.
Но вот только Хоби не думал, что сможет встретиться с ними так быстро.
Лишь переступив порог больницы, его сразу же ослепили вспышки фотокамер, а уши оглушили множество возгласов и криков. От неожиданности парень прикрыл глаза.
Возле больницы собралось куча фанатов, которые так и наровили дотронуться до своего кумира, схватить за одежду, за что угодно. Хосок не знал, куда ему деться, ведь камеры телефонов ему сували чуть ли не в лицо. Парень слышал, как каждый спрашивал о причине его попадания в больницу, ужасались синякам на его теле...
Хоби хотелось просто исчезнуть, появлялось острое желание стать невидимым.
Остальные же мемберы вели себя более спокойно и уверенно. Видимо они были в курсе того, что творилось за стенами больницы. Жаль только, что они не удосужились рассказать об этом Хосоку.
Парень жутко растерялся и не знал, как себя вести, куда ему вообще идти. Слава богу, рядом шёл Джин, который аккуратно подталкивал его в правильном направлении.
Наконец они добрались до машины. Чон даже не заметил, как они тут очутились. Он молча сидел на заднем сидении, опустив глаза вниз, рассматривая свои ладони. Его руки были действительно в синяках, а на брови виднелся белый пластырь. Хоби слышал, как толпа фанатов столпилась вокруг машины, все продолжая заглядывать в окна. Слава богу, стекла были затонированы, так что боятся парню было нечего, но поднимать взгляд совсем не хотелось.
Слишком много внимания. Слишком мало личного пространства.
В этот момент Хосок увидел, как его ладонь накрыла чужая рука. Подняв взгляд, парень заметил Юнги, спокойно сидящего рядом. Он, как ни в чем не бывало, смотрел вперёд, будто не замечая, какой хаос творился вокруг. Мин уверенно сжимал руку Хосока, слегка поглаживая тыльную сторону ладони.
И Хоби чувствовал себя легче. Паника стала отступать, а в ушах уже не так шумело. Дыхание восстанавливалось, а куча репортеров и фанатов за окном уже не казались такими пугающими. Внутреннее спокойствие Юнги будто передалось и самому парню. А может Мин просто смог отвлечь его от нескончаемых вопросов и вспышек камер, заполняя все мысли Хосока только лишь собой.
На лице Чона проскользнула самодовольная улыбка:
- ты ведь обычно едешь в другой машине.
На это Юнги лишь усмехнулся и продолжил расслаблено смотреть в окно.
- и как это ты согласился сесть на заднее сиденье?- все не унимался Хосок.
- с тобой я готов был и пешком идти,- Юнги вытянул из сумки наушники и принялся подключать их к телефону.
Вставив один наушник, он протянул второй Хоби:
- сразу предупреждаю, чтобы никаких комментариев по поводу моего музыкального вкуса.
- понял,- лицо Чона расплылось в довольной улыбке, а рука сама потянулась за наушником.
Джин, сидящий на переднем сидении машины, заинтересовано смотрел в окно, разглядывая окрестности Сеула. Но боковым зрением, он поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как Хосок вставлял в ухо любимые фиолетовые наушники Юнги, к которым он не разрешал никому даже прикасаться; как Чон аккуратно положил голову на его плечо и расслабленно прикрыл глаза; как на лице Мина проскользнула едва заметная, искренняя улыбка...
_____________________________
Наконец я добралась до романтики. Хоть я и не особо люблю такое писать, да и получаются у меня все эти сопли так себе, но эта глава мне и вправду нравится.