Грань
Выходные прошли невыносимо медленно. Я сидела дома, пытаясь отвлечься, но все мысли крутились вокруг одного. Как мне теперь выходить на работу после всего, что случилось? А главное – как мне вести себя, когда я увижу Ламина?
Притворяться, будто ничего не произошло? Игнорировать его? Или, может быть, вести себя так, будто это ничего не значило? Но ведь значило... И в этом была проблема.
Я ловила себя на том, что бесконечно проигрываю в голове возможные сценарии. Что он скажет, если мы столкнемся? Будет ли смотреть мне в глаза или сделает вид, что ничего не было? А если он вдруг заговорит? Сможет ли моя гордость выдержать этот разговор?
От этих мыслей мне становилось только хуже. Чем больше я пыталась разобраться в себе, тем больше путалась. Я не понимала, чего хочу, но одно знала точно – встреча с ним неизбежна.
Я зажмурилась и резко выдохнула. Нет. Думать об этом снова — бесполезно.
Телефон завибрировал, выдернув меня из мыслей. Сообщение от Марии:
«Готова к завтрашнему дню?))»
Я закатила глаза. Готова ли? Конечно же, нет.
«Не напоминай», — быстро ответила я.
«Ты справишься. Он же не бог, а ты не жертва. Завтра просто выйдешь на работу и покажешь, что тебе плевать», — пришел следующий текст.
Я задумалась. Плевать ли мне? Конечно, нет. Но если я не хочу выглядеть слабой, мне придется сыграть эту роль.
Я отложила телефон и посмотрела в зеркало. Взгляд был усталым, но в нем уже читалась решимость. Завтра утром я встану, надену свою лучшую маску безразличия и сделаю вид, что ничего не произошло.
Когда главный редактор сказал, что я должна присутствовать на тренировке команды, у меня внутри все перевернулось. Это было слишком скоро. Слишком неожиданно.
Я хотела спросить: «Может, кто-то другой?» Но осеклась. Я не могла показать слабость.
— Они будут тренироваться на базе, — беззаботно пояснил шеф. — Ты просто понаблюдаешь, задашь пару вопросов. Обычное дело.
Обычное? Для кого?
Я вышла из его кабинета с видом спокойного профессионала, но внутри бушевала паника.
Тренировка. Там будет он.
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Нет. Я профессионал. Я не позволю эмоциям взять верх.
Когда я приехала на базу, сердце билось так, словно я только что пробежала марафон. Я зашла на территорию, показав пропуск, и направилась к трибунам. Несколько журналистов уже были здесь — это немного успокаивало. Значит, я не буду одна.
Команда вышла на поле. Они были полностью сосредоточены на разминке, тренер выкрикивал указания. Всё было настолько спортивным и деловым, что на мгновение мне даже стало легче.
Но потом я увидела его.
Ламин.
Я почувствовала, как что-то внутри сжалось. Он был в тренировочной форме, сосредоточенный, уверенный. Но стоило ему заметить меня, как его движения на секунду замедлились. Наши взгляды встретились.
Я быстро отвела глаза, делая вид, что смотрю на всю команду сразу.
Но я чувствовала его взгляд.
Я сделала вид, что ничего не произошло.
Сосредоточилась на блокноте, делая какие-то пометки, хотя на самом деле ничего не записывала. Просто пыталась занять руки, чтобы не выглядеть нервной.
Тренировка продолжалась. Игроки выполняли упражнения, разыгрывали комбинации, а тренер время от времени выкрикивал команды. Всё шло, как и должно было.
Но я чувствовала.
Каждое его движение, каждую мимолетную попытку поймать мой взгляд. Это было незаметно для остальных, но я знала.
Я чувствовала.
Прошло минут двадцать, и я уже начала успокаиваться. Работа брала верх над эмоциями, я сделала несколько профессиональных фото, записала пару цитат от ассистента тренера. Всё было под контролем.
Но потом случилось это.
Один из игроков передал мяч Ламину, и он рванул вперёд, обходя защитников. Быстрый, техничный, он буквально прорезал поле. Защитник бросился ему наперерез, Ламин сделал резкий финт влево, но... что-то пошло не так.
Он потерял равновесие и упал.
Тренер тут же выкрикнул его имя. Игроки остановились. Я непроизвольно подалась вперед.
Ламин перевернулся на спину, сел, опираясь на руки. С его губ сорвалось приглушенное ругательство.
— Всё нормально? — подбежал один из товарищей по команде.
— Да, — коротко ответил он, потирая голень.
Но я знала, что это ложь.
Я видела, как он стиснул зубы, как пальцы судорожно сжали траву.
И самое ужасное...
Он посмотрел на меня.
На какие-то доли секунды мы просто смотрели друг на друга.
Его взгляд был напряжённым, почти вызывающим. Будто он ждал от меня какой-то реакции. Будто проверял, забочусь ли я.
Я сжала блокнот в руках. Нет. Я не должна показывать ничего.
Ламин отвёл взгляд первым. Принял помощь товарища, встал, слегка прихрамывая, но тут же сделал вид, что всё в порядке.
— Давай к врачу, — сказал ему кто-то.
— Не надо, — резко ответил он.
Тренер недовольно качнул головой, но промолчал.
Я заставила себя отвернуться и уткнуться в записи, хотя мысли были далеко не о работе. Мне надо было уйти. Немедленно.
— Всё в порядке? — раздался голос рядом.
Я вздрогнула. Рядом стоял представитель пресс-службы команды, который отвечал за работу с журналистами.
— Да, — быстро кивнула я. — Думаю, у меня уже достаточно материала.
— Хотите задать кому-то вопросы после тренировки?
Я задержала дыхание. Вопрос был обычным, профессиональным. Но я знала, о ком думала в этот момент.
Ламин.
Я видела краем глаза, что он ушёл с поля, направляясь в сторону раздевалок.
Я могла пойти за ним.
Могла задать вопрос.
Могла сказать хоть что-то.
Но вместо этого я просто натянуто улыбнулась и ответила:
— Нет, думаю, на сегодня достаточно.
Я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, чувствуя, как сердце грохочет в груди.
Но прежде чем я скрылась из поля зрения, я поймала его взгляд ещё раз.
Он стоял у входа в раздевалки и смотрел прямо на меня.
И в этом взгляде было слишком много.
Я отвернулась первой.
Не потому что хотела. А потому что не могла выдержать этот взгляд.
Я вышла с территории базы, сделала несколько глубоких вдохов, но это не помогло. Внутри всё горело. Я чувствовала, как дрожат пальцы, пока открывала телефон, чтобы вызвать такси.
Но не успела.
— Стефания.
Я замерла.
Этот голос...
Медленно обернулась.
Ламин стоял всего в паре метров. Уже не в форме – тёмные спортивные штаны, толстовка. Волосы всё ещё слегка влажные, должно быть, только что вышел из душа.
— Ты уходишь? — его голос был спокойным, но в глазах читалось что-то другое.
Я сжала руки в кулаки.
— Я сделала свою работу.
Он кивнул, сделал шаг ближе.
— Я могу тебя подвезти.
— Не нужно.
— Стеф...
Я резко подняла глаза.
"Не смей так меня называть."
Но я не сказала этого вслух. Только сжала челюсть и отвернулась, снова открывая телефон.
— Окей, — тихо сказал он. — Тогда просто скажи...
Я услышала, как он сделал короткий вдох.
— Ты правда хочешь, чтобы я исчез?
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
Я должна была сказать «да». Должна была развернуться и уйти.
Но вместо этого я молчала.
Ламин не отводил глаз, а я не могла заставить себя сказать хоть что-то.
— Ты молчишь, — наконец выдохнул он. — Это хуже, чем если бы ты просто сказала «да».
Я сжала губы, заставляя себя выглядеть равнодушной, но внутри всё было не так.
Ламин провёл рукой по волосам, затем оглянулся на парковку.
— Пойдём, я тебя отвезу, — сказал он тише.
— Ламин...
— Просто сядь в машину, — он сделал шаг назад. — Если через две минуты ты всё ещё захочешь уйти, я тебя не остановлю.
Две минуты.
Почему я вообще раздумывала? Почему просто не развернулась и не ушла?
Но вместо этого я сделала шаг к его машине.
А потом ещё один.
И села на пассажирское сиденье.
Ламин молча сел за руль, завёл мотор, но не тронулся с места.
Я смотрела перед собой, не зная, куда деть руки. Чёрт. Почему я села в эту машину?
Он вдруг заглушил двигатель.
Сердце забилось быстрее.
— Что ты делаешь? — тихо спросила я.
Ламин опёрся локтем о руль и посмотрел на меня.
— Мы же оба знаем, что ты не хочешь уходить.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он вдруг наклонился ближе.
Я тут же отстранилась, но не до конца — головой упёрлась в спинку сиденья.
— Ты сама это начала, Стефания, — его голос звучал низко и хрипло. — А теперь убегаешь.
Его пальцы едва-едва скользнули по моей щеке.
— Я не убегаю... — мой голос предательски дрогнул.
— Тогда почему ты дрожишь?
Чёрт.
Я ненавидела то, что он был прав. Ненавидела, что мне хотелось...
Он наклонился ещё ближе.
Я чувствовала его дыхание.
— Если скажешь «остановись» — я уйду, — прошептал он.
Но я не сказала.
Мы сидели в машине, и тишина между нами была оглушающей. Я не знала, что делать с собой, с этим моментом, с тем, что произошло между нами раньше, и что могло бы произойти снова.
Ламин смотрел на меня. Этот взгляд... Он был не просто внимательным. Не просто заинтригованным. В нём было что-то большее. Вызов? Ожидание? Мне хотелось понять, но я боялась этого ответа.
Сердце билось слишком быстро, и я вдруг осознала, как тяжело дышу.
Его рука скользнула к моему бедру — осторожно, но так уверенно, будто он знал, что я не отстранюсь. Он медленно провёл пальцами по ткани, почти невесомо, но мне показалось, что этот жест разрезал воздух между нами.
— Ты меня не слушаешь, — Ламин снова наклонился ближе, а я почувствовала, как дыхание становится неровным.
Я слышала себя, слышала, как внутри всё сжимается, но не от страха. От ожидания.
Когда его губы коснулись моей шеи, я вздрогнула. Лёгкие, почти нерешительные прикосновения, но в них было что-то... неотвратимое.
Мои пальцы нашли его плечо. Потом шею. Я не думала, что делаю, просто двигалась на ощупь, поддаваясь чему-то, что захватило меня полностью.
Его ладонь медленно прошла вверх, к моему лицу, большим пальцем скользнув по щеке. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна — та, которую невозможно остановить.
Я закрыла глаза.
Наши губы встретились.
Это не был случайный, лёгкий поцелуй. Не как в тот раз. Это было...
Чёрт.
Я распахнула глаза и отстранилась.
Тёплый воздух между нами. Его лицо слишком близко. Его рука всё ещё на моём бедре.
Что я делаю?
Сердце громко стучит, но теперь уже не от желания, а от осознания.
Я не могу.
Я не должна.
Я глубоко вдохнула и убрала его руку. Не резко, но решительно.
— Мне пора.
Голос предательски дрогнул, но я надеялась, что он этого не заметил.
Ламин медленно выпрямился. Я не могла разобрать выражение его лица.
— Как скажешь, — он смотрел прямо в глаза, а я старалась не утонуть в этом взгляде.
Дверь машины показалась спасением.
Холодный воздух ударил в лицо, когда я вышла.
Я шагнула в ночь, стараясь не думать о том, что сейчас могла бы остаться.