4. Виновата сама
*Полин*
Дверь в ванную комнату хлопает. Начинается... Глаза наполняются песком и начинают щипать. Слёзы текут по щекам, падая на плечо мужчины. Я не понимаю что произошло. Почему все так произошло, я ведь не хотела ничего плохого.
Я в миг оказваюсь на стуле около туалетного столика и чуть ли не падаю на пол, удерживаясь лишь руками за столешницу.
Тут моему лицу прилетает звонкая, жёсткая пощёчина, от которой я отлетаю в сторону. Хватаюсь за горящую щеку, а слезы льются ручьём сами по себе.
— Что ты делаешь..? — со страхом получить новый удар, спрашиваю я.
— Дорогая моя, а ты как думаешь? По ощущениям не понятно? Хорошо, я добавлю ещё! — мужчина размахивается и бьёт по щеке в разы сильнее.
— Зачем, я ничего не сдела..ла — захлёбываясь в своих же слезах, хватая ртом воздух, еле еле проговариваю я.
— Ничего не сделала значит? Так ты это называешь, любимая. — В один рывок Стаас меня поднимает на ноги, которые остаются болтаться в воздухе. — Ты вообще ничего не можешь без моего разрешения. Ни глазом моргнуть, ни рукой пошевелить, не то что с кем-то заговорить. — переходя на крик говорит мужчина, на лице которого читается одна ярость, власть и гнев.
Сочетание самых страшных сторон характера и души человека. Во время этого наводнения никто не отвечает за себя. Буд-то перед глазами всё размывается, а после становится такое нереальное, буд-то это другой, но действительно настоящий мир.
— Я хотела как лучше... — шевеля губами беззвучно говорю я хватаясь за руку мужчины у горла.
— Ты за это заплатишь. Никогда в своей жизни ты не чувствовала такой боли, которую тебе придётся пережить. — со злобной, устрашающей улыбкой говорит мужчина. — Никогда так тебя не унижали! Я позову всех своих знакомых, и они вдоволь смогут наслаждаться твоим прекрасным телом, принцесса...
*Стаас*
Моя девочка жмурится от одной мысли о сексе, а тут я в открытую ей говорю как её будут унижать все знакомые. Какой я урод, просто скотина.
Но по-другому я не могу. Она это заслужила. Ослушалсь меня несколько раз, за что теперь и будет получать.
В порыве гнева ударяю её несколько раз. Губа рассечена, идёт кровь из носа. Однако, это малое на что я способен.
Раз за разом, каждую секунду я вспоминаю картину того, как она разговаривает с той пожилой парой и моё сознание мутнеет больше. В этот раз у меня нет никаких ограничений. Я могу делать с ней всё, что захочу. Она меня любит, и пренадлежит по Праву. Сказать или сделать что-либо без моего согласия — не имеет права. Я ей его не дал. Но ты возомнила о себе слишком много, моя непослушная, недоразвитая девочка.
Удар. После ещё один. Она с разрывающей изнутри болью кричит во весь голос. Но я буд-то этого не слышу. Всё слишком тихо, буд-то вакуум вокруг моей головы.
Она лежит без сознания, её ангельские глаза закрыты и даже не подрагивают. Несколько застывших на одном месте слёз окрашиваются в ярко-красный оттенок.
Безжизненно лежащее тело на полу. Ей урок.
Такая маленькая, хрупкая, невиновная девочка прямо передо мной. Красивым, опасным, властным, жёстким уродом, скотиной, извергом. Но это всё доставляло мне бурю эмоций и наслаждния. Грусти и радости за сделанное. Жалости и ревности из-за которой это всё произошло. Жестокости и нежности для моей безжизненно лежащей малышки...
Если бы она была такая всегда, то наш секс не был бы для неё такой мучительной пыткой, которую она боялась. Момент слияния наших тел в одно целое не был бы ей омерзителен настолько, что мне кажется она готова была вывернуться наизнанку.
Она может не чувствовать ничего, в то время я бы получал удовольствие и наслаждение от разнообразия моих возможностей.
Если она будет такой всегда, то её взгляды не достанутся никому. Ни мне, ни прохожим, ни другим мужчинам или женщинам.
Большие, невыразительные ангельские глазки закрыты навсегда и устремлены в темноту, где нет ничего и никого. Она одна.
Вот это наслаждение, вот это мой рай и рай моей маленькой, милой девочки.
Но это не будущее, а настоящее. Моя дорогая лежит на полу не двигаясь. С настолько умиротворённым лицом, что завораживает и заставляет наслаждаться этим целую вечность.