1. Прости меня, любимая...
***
Начало этой главы скомбиноровано с самой последней главой книги от автора!
***
— Ты больше не существуешь без меня, малышка.
Моё лицо, обожжённое слезами, прислонилось к неподвижным ножкам, которые больше никогда не почувствуют его на себе.
— Маленькая моя, родная — шепчу я, как на исповеди перед богом, — ты когда-нибудь меня за это простишь?
***
— Прошу тебя, ответь мне, ответь мне
прямо сейчас! Пока я не набросился
на тебя здесь! Скажи, скажи, молю, ты
не уйдёшь от меня? Ты любишь меня?
Ответь мне немедленно!
— Будешь издеваться надо мной? Мало тебе всего, что было? Хочешь ещё? Я в последний раз тебя спрашиваю, если ты мне не ответишь, то вообще слова в своей жизни больше не посмеешь
сказать. Ты любишь меня?
Я больше не мог терпеть, не в силах
ждать. Хотелось впечатать её в эту
стену, чтобы не могла выскочить из
моей сноровки. Никак. Никогда.
— Да... — прикрыв глаза, горестно и
боясь моих дальнейших действий, но
всё же ответила она.
— Да? — спросил я, не веря своим
ушам.
Столько времени я не смел спрашивать это, боясь искалечить свою прелесть до полусмерти, услышав ядовитое «нет» в её исполнении.
— Да, — опасливо повторила Полин,
вытирая ладонью следы слёз.
— Господи, — я теряюсь, прокручивая в голове её «да» снова и снова,
неторопливо кладу её на кровать, —как же я рад это слышать, милая.
Теперь ты принадлежишь
мне по праву. И ты сама об этом
знаешь.
Я тебя никуда не отпущу, не дам сбежать. Не дам сделать хоть что-то собственноручно. Никогда! Иначе это будет моя самая огромная ошибка, родная.
Сейчас я смотрю на неё, такую беспомощную, с небрежно состриженными короткими волосами и понимаю что она тот самый человек, которым я не смогу наполнится сполна, не смогу насладится до конца. Всё потому что она сама не подпускает меня настолько близко, и в этом виноват сам я.
Я причинил самому родному на свете человеку столько боли, столько страданий и ужасных эмоций, количество которых я просто не могу представить. И эти ужасно, я понимаю. Но только я вижу нотку протеста в её глазах или словах, я тут же срываюсь с цепи и кидаюсь на это хрупкое, беззащитное, маленькое тело и творю с ним всё, чего моей душе угодно. Совсем не думая о ней, о её слезах, чувствах. Я молю её прощение каждый раз, каждый раз когда срываюсь и она прощает! Прощает меня, подонка, последнего козла. Вот это моя, настоящая, любимая девочка.
Я знаю, она никогда в своей жизни не посмеет сбежать, убить себя, ударить, ведь знает, что поплатится сполна. Ей не впервой.