Глава 29.
- А ну отпусти! - моментально заверещала Габи, отчего Эктор растерялся и ослабил хватку, но не выпустил девушку.
Когда до неё дошло, она уже стояла в вертикальном положении, придерживаемая ладонью парня со спины. Форт не пытался её удержать, скорее заботливо оградил от падения.
- Спасибо, - тихо выпалила Каррера, посмотрев на своего спасителя перед тем, как отправиться к фотографу, которая уже вовсю снимала тренировку.
Она оглядела поле, игроков, тренеров и всю команду. Все были на весёлом настроении, так как уже предвкушали грядущие каникулы. И только Габриэль было не до смеха. Не то, что бы она была чем-то встревожена, но мысли витали отнюдь не там, где было её тело.
- Ты чего такая хмурая? - поспешила узнать Мелисса, только заметив сведённые в лёгкой задумчивости к переносице брови.
- А, я? Всё ещё гадаю, кто же тот самый парень, кто вернул мой браслет, кто пишет эти письма и кто вчера немного подал голос.
- Что ты подразумеваешь под этим?
- Мне пришло письмо, вроде бы обычное, но всё же одна деталь была изменена... - Аврора начала подробный рассказ, который ненароком подслушал Ямаль, просто стоявший рядом с ними и говоривший с Фликом.
Юноша сначала не понял, что к чему, но потом пазл начал собираться: Мелисса, подруга Габи, - и есть та самая девушка, которую ему наказал проводить в целости и сохранности до дома Форт, а сам он скрылся куда-то в неизвестном направлении в тот вечер. Тогда ссадина на губе вовсе и не была от жаркой ночи с красоткой. Это было ни что иное, как драка. Но с кем?
Тренер понял, что Ламин уже не слишком вдаётся в подробности их диалога, поэтому отправил футболиста к остальным и наказал сделать разогревающую пробежку с конусами.
- Брат, а ты мне случайно ничего не хочешь рассказать?
- Ты о чём? - в полном недоумении приподнял брови Форт.
- Ну например, с кем ты всё-таки подрался, и зачем делал это ради какого-то дурацкого браслета, - Ямаль всё ещё не был уверен в своих словах, но решил наугад блефовать.
- Тише ты, - шикнул Гарсия, ведь они приближались к девушкам, - секунду.
Они резво проскочили мимо даже не обращавших на них внимания подруг, которые оживлённо вели беседу о вчерашнем вечере. Всё это сопровождалось эмоциональными «не может быть», «да ты шутишь», «не верю» со стороны француженки.
- Ладно, да, я был вовсе не с подругой в тот вечер.
- Да что ты, - с сарказмом выдохнул младший, - а ты ведь мне в тот вечер обещал объяснить, что к чему.
- Ладно, смысла увиливать больше нет, - тут Форт и выложил все детали.
Выслушав друга, Ламин начал улыбаться во все 32.
- Одно могу сказать - ты попал, брат.
- Почему? - удивился Эктор.
- Тут все симптомы на лицо - она тебе нравится. Неужели наш гордый свободный орёл теперь пленник? Пленник девчонки, которая даже в прыжке не модель.
- Эй, не говори так про неё, - эти шуточные слова задели парня и он толкнул нападающего в плечо.
Тренер заметил это движение как никогда не вовремя:
- Форт, что за вольность? Совсем сдурел?! 3 дополнительных круга вокруг стадиона, - крикнул разозлившийся Флик. Ямаль остался один в недоумении, так как Гарсия ускорился и побежал по своему маршруту. Ведь это просто шутка, ничего серьёзного.
После тренировки девятнадцатый номер подкараулил товарища и сразу подбежал к тому для разговора.
- Брат, прости. Я не знал, что она тебе действительно небезразлична. Я думал, это обычная для нас шутка. Не ожидал, что ты так отреагируешь.
Уже немного остывший Форт ответил:
- Ты тоже меня прости, - выдохнул он, не глядя на Ламина, - я тогда зря вспылил. Просто не хотел это всё... говорить.
Он провёл рукой по волосам, будто пытался привести в порядок не только пряди, но и мысли.
- Не знаю, как объяснить. Не хочу торопиться с чувствами, словами. Но... - он на секунду замолчал, - Габриэль - первая девушка, которую мне не хочется... физически.
Эктор сжал челюсть, будто ему было стыдно за самого себя. Или за то, каким он был раньше.
- Я даже не думал о ней в таком ключе. Понимаешь? Не то чтобы я стал святым. Просто с ней всё другое. Мне интересно, что у неё внутри, что тревожит, а что радует. Что заставляет просыпаться утром и что ломает ночью. Я хочу знать, кто она - не как выглядит, не как целуется... А кто она на самом деле.
Эктор поднял глаза в небо, будто искал в звёздах подтверждение, что не сходит с ума.
- Сильная. Упрямая. Нежная. Хрупкая. Всё сразу. И меня тянет к ней, потому что я не могу её прочитать. Мне неинтересно, что под её футболкой. Мне интересно, что под кожей. В сердце. В голове.
Ламин внимательно слушал, не перебивая. И только когда Эктор замолчал, сказал тихо, с еле заметной улыбкой:
- Никогда бы не подумал, что услышу от тебя такое. Ты же всегда... Ну, сам знаешь.
- Бабник, - горько усмехнулся полузащитник, - да знаю. И, наверное, поэтому она со мной такая... колючая.
Она не верит мне. И, возможно, не поверит никогда.
Форт на секунду опустил голову, потом снова поднял взгляд.
- Но я всё равно пытался, по-своему. Написал ей три письма. Три чёртовых письма.
Ламин удивлённо повернулся к нему, но Эктор продолжал, не давая вставить ни слова.
- Первое - в ночь после драки с Беллингемом. Я тогда был на грани. Выложил всё, что чувствовал, на бумагу. И оставил в её кабинете... вместе с браслетом.
- Второе - когда она уехала в Аргентину. Нашёл адрес. Отправил письмо с какой-то дурацкой метафорой о жизни.
- И третье... - он выдохнул, - третье я отправил вчера. Попросил её, если сердце открыто, если хоть что-то во мне живое ей откликается - зажечь свет в окне. Ровно в полночь, 1 июня.
Он замолчал. Воздух между ними стал слишком плотным. Почти липким. Ламин смотрел на него в тишине.
- И она...? - наконец спросил он.
Эктор не ответил сразу. В горле пересохло.
- Зажгла, - сказал он сдавленно, - в 00:00. Как в письме. Точно. Ровно.
Тишина, всё вокруг будто остановилось. Даже звёзды.
- И что теперь? - осторожно спросил Ламин.
Эктор усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем радости.
- А теперь... боюсь показаться ей на глаза. Потому что вживую мы постоянно ссоримся. Режем друг друга словами. Я для неё - тот, кого она не может терпеть. Она не знает, что это я писал. Что это я - там, в строках. В словах. В чувствах.
Он провёл рукой по лицу. Плечи были напряжены, как перед важным матчем.
- И если она узнает... вдруг всё рухнет. И письма перестанут быть волшебством. Потому что я не сказка. Я - Эктор Форт. Слишком реальный. Слишком испорченный.