Глава 16.
10 мая, 19:48.
Почти 2 рабочие недели пролетели как один миг. Габриэль всё время была в офисе, занималась текущей PR-компанией с Тревисом Скоттом. Продажи эксклюзивного мерча достигли просто небывалых сумм, отчего девушка была в приятном удивлении. Её радовало, что текущие стратегии маркетинга работали эффективно и на благо клуба.
За 3 недели работы она уже успела привязаться к «Барселоне». И пускай у неё не было своей семьи, это место стало вторым домом. Каррера мало ходила на матчи, но много работала в своей области. Она знала, что её роль, как маленький винтик в огромном механизме, тоже помогает функционировать этой системе.
После вылета из полуфинала Лиги Чемпионов у всех остался определенный осадок на душе. Габриэль прекрасно видела настроение команды на тренировках. Не было слышно привычного смеха, и даже вратарь лишний раз не отвлекался на перекур. Тренер ходил мрачнее тучи.
А всё потому, что уже через сутки решится судьба сине-гранатовых. Грядёт очередной матч с Реалом, который каталонцы просто обязаны выиграть, чтобы обеспечить себе уверенное первое место в Ла Лиге. Габриэль хоть и не сильно проявляла эмоции, но была огромным эмпатом.
Девушка чувствовала малейшие изменения в настроении людей, и такая отягчающая атмосфера сказывалась и на общении с игроками. После проигрыша «Интеру» Педро Гонсалес стал проводить 90% своего бодрствования на тренировках. Телефон был отключен, так что Габи даже не могла с ним связаться.
Педри был преданным игроком своей команды. А когда речь шла об интересах личных и общих, он всегда выбирал второе. Даже пересекаясь взглядами на тренировках с Каррерой, он лишний раз не подбегал поболтать. Таков он был, и этот холод сильно влиял на девушку с избегающим типом привязанности.
Она не понимала, чем заслужила эту безучастность, ведь до матча с Интером общение хорошо складывалось. А теперь тотальнейший игнор со стороны Гонсалеса. Такой расклад дел не устраивал Аврору. Если человек в момент кризиса возводит стену между двумя, то этот человек по определению не может быть надёжным.
Между ними не было какого-то возрождавшегося двусмысленного чувства, которое погасло. Было приятное человеческое общение, какая-то взаимная помощь и доброта. Но после всего Педри будто подменили. Он стал таким же строгим, как Габриэль, но вдобавок ещё и оградил себя от общения с абстрагирующими факторами. Одним из таких была Аврора.
До этого он часто вспоминал о ней, даже помог в истории с врачом, но внутренний голос Педро Гонсалеса Лопеса приказывал перестать думать о девушке, так как сейчас исторически важное время. Он гордо носил на своей спине номер 8 и понимал, какая ответственность лежит за этим. А вот Каррера не то, что бы не понимала, просто даже не хотела думать об этом.
Другие игроки тоже немного осунулись: Кубарси перестал так часто лучезарно улыбаться, Гави больше не рассказывал какие-то истории с тренировок с горящими глазами, Фермин не подшучивал над одноклубниками. Все игроки были в сильном напряжении, что уж говорить о правом защитнике.
Одно оставалось стабильным: вечные припирания Эктора и Габи. Эти двое могли бесконечно цапаться, причём даже по самым мелким поводам. То Форт припарковался как дурак, то Каррера хлопнула парня дверью по лбу. И каждый раз они стояли по разные стороны баррикад. Это была даже не война, это уже какая-то мания.
Показать цифру 32 девушке, всё равно что перед быком махать красной тряпкой. Каждая реплика парня сопровождалась раздражённым закатыванием глаз или тяжелым вдохом. И каждый раз их подколки были оригинальными, не похожими на предыдущие. Если бы можно было составить из их обидных фраз в сторону друг друга книгу, то Лев Толстой нервно бы покуривал в сторонке.
Изначально это были просто несогласия друг с другом в определённых вопросах, затем пошли фразы по типу «дурак», «идиот», «курица», «стерва». А вишенкой на торте стало открытое пренебрежение друг к другу и полная конфронтация. От количества раз, что Габриэль назвала Эктора чёртом, у него уже должны были вырасти рога и хвостик.
Для неё он - слишком самовлюблённый плейбой с отстутствием какой-либо самодисциплины. Для него она - чрезмерно агрессивная, высокомерная и стервозная личность. Но правда в том, что никто из них прав не был. Оба просто были слишком разными и не вписывались в образы «хорошего человека» друг друга.
POV Gabrielle
- Так почему ты не дала огласку этой истории и не выдвинула никаких обвинений в сторону этого придурка Беллингема? - спрашивала меня Мелисса, паковавшая вещи перед выходными, как и я.
По-хорошему, сегодня должен был быть наш выходной, как и вчера. Но так как завтра игра, причём не абы какая, то нам пришлось работать в субботу, а вот в понедельник нас ждёт заслуженный отдых.
- Я считаю, что сейчас не самый подходящий момент для клуба, чтобы выдвигать такие серьезные обвинения.
- Он мог тебя принудить к чему-то, что ты не хотела, Габи. Ты это понимаешь?
- Прекрасно понимаю, Мэл, но такой скандал накануне финала Ла Лиги может навредить репутации команды, да и к тому же, я тут совсем недавно работаю. За меня вряд ли бы впряглись.
- Эй, а вот сейчас было обидно, между прочим. Я за тебя тут всем колени поотбиваю, ясно?
- Хахахах, ну хорошо, если ты настаиваешь. И всё же, подумай сама, у команды итак за последние годы неудача за неудачей, скандал на скандале, всё кувырком. Я просто верю, что Эль-Классико будет за нами, - мы вышли из кабинета, и я захлопнула дверь.
- Ого-го, я не знала, что ты такая трудоголичка. Ещё и настолько глубоко погрузилась в биографию клуба, это очень похвально.
- Но я до сих пор не понимаю принципы игры, все никак не могу разобраться, - был уже довольно поздний вечер, а нам надо было возвращаться.
- Я вот хотела спросить, чем тебе так важен этот браслет, Габи? Он же вроде не брендовый, и не слишком дорогой.
- Это личное, но раз уж нас тут двое, я могу тебе рассказать, - мы встали в лобби на выходе и оглянулись по сторонам, чтобы точно быть уверенными, что больше вокруг ни души,- понимаешь, этот браслет мне подарила мама на 14-летие, когда уже болела. Но она ещё могла работать, и это буквально единственная вещь, которую я могу носить при себе, чтобы у меня оставалась хоть какая-то память. Когда я смотрю на него, то в сверкании маленьких камушков на серебряной цепочке вижу мамины искрящиеся глаза. Она была очень жизнерадостной, всегда старалась ради меня и ради нас. Мама сделала все возможное, чтобы дать мне хорошее детство, шанса на которое я была лишена из-за отца.
POV Author
Габриэль Каррера открывала свою душу подруге всё больше и больше, думая, что их никто не слышит. Оттого откровения были настолько сильными, и настолько трогательными.
Эта история тронула не только Конте, но и стоявшего в тени на 2 этаже Форта. По счастливой случайности, он тоже засиделся на стадионе, поэтому пришлось уходить через единственный открытый в выходной день проход. Он продолжал работать над собой, поэтому сидел дольше остальных в тренажёрном зале, тренировался интенсивнее других и давал себе мощную нагрузку.
Услышав про браслет и несколько обрывков фраз про отца, он понял, как жестоко ошибался насчёт Карреры.