"А я уже и не надеялся"

Лукасу плохо. Его тошнит и трясет. У него ощущение, что это не Рику изнасиловали, а его самого. К тому же непереносимость крови дает о себе знать. Кажется до сих пор он не осознает, что произошло. Все было слишком быстро. И слишком непонятно. А больше всего Лукас винит себя, потому что не защитил своего любимого. Ким так не переживал даже когда его мать попала в аварию. Его охватил страх. Страх за Рику. А еще злость, что застилает глаза. И если бы не Рику на операционном столе, то старший бы тотчас голыми руками пристрелил этих ублюдков, даже не посмотрев на боязнь крови в больших количествах.

Крики за дверью затихают и слышится только слабое всхлипывание. Лукас тихо вздыхает, сидя у двери, оперевшись о стену. Прошло около часа, но Ким не заметил. Он был  погружен в мысли. А из них его вывела только, что вышедшая доктор. Ее кофта была немного испачкана кровью, а с висков капал пот, что она быстро вытирала рукой. Скорее всего для нее это тоже было неким шоком, как в общем-то и для всех присутствующих. И для врача не имеющего опыта с подобными происшествиями сложно сделать все без боязни что-то повредить.

- Можете зайти. Он сейчас без сознания, и будет в этом состоянии еще какое-то время. Я вколола ему обезбаливающее и успокоительное. Он будет спать около суток, - женщина вздохнула. - Также я вам дам список лекарств и укпзания по уходу за мальчиком. Ему нельзя есть, только пить. Вообщем я все напишу, - она прошла дальше по коридору, выходя в гостиную, скорее всего собираясь отдохнуть и привести мысли в порядок. Вероятно у каждого появится сомнительное любопытство на такой случай.

Лукас поднялся и нервно зачесав волосы назад и проведя рукой по лицу, пытаясь хоть как-то привести свои соображения в порядок, прошел в комнату. Рику лежал на столе, лицом вниз и с нешироко разведенными ногами. Домашний доктор Лукаса обтирал его влажным полотенцем, смывая кровь, которая стекала по бедрам, оставляя дорожки уже засохшей темной и новой красной жидкости. Кровоточили и раны, что остались от избиения. Спина была в ссадинах и синяках, а запястья рук немного стертыми и красными. Заприметив Кима, доктор кивнул ему.

- Нужно обработать раны спереди. Поможете мне? - спросил мужчина, поднимая голову. Он тоже казался немного обескураженным появлением Рику в таком состоянии. А ведь только утром он давал ему мазь от небольших проказ хозяина, что были слышны из их комнаты ночь на пролет. А сейчас мальчишка лежит перед ним у жасном состоянии. И мужчина грустно усмехнулся.

- А... Конечно, - Лукас подошел к столу.

Кожа мальчика была бледная и вся в обширных гематомах. Она казалась неживой, как и сам Рику. Он как будто не дышал, но это сказывалось действие лекарств.

Ким взял в руки тряпочку, что лежала в ванночке с водой и отжал ее, избавляя от ненужной влаги. Он начал протирать бедра и руки, проводить тканью от копчика до лопаток. Глаза Рику были закрыты, а реснички даже не трепетали как это обычно бывает. Лукас провел пальцами по бескровной скуле на которой виднелась ранка. Бровь кровила, а возле глаз скопились слезы, что замочили и простынь на которой он лежал. Шрамы, что так нещадно напиминают о прошлом ребенка, теперь они долго будут монолита глаза в зеркале. Лукасу до ужаса стало жалко его любимого мальчика. Он слишком добр и невинен душой, чтобы испытывать такие страдания. Все свои годы он жил в страхе и боли. Терпел наказания за ошибки. За несделанные ошибки. Говорят дети откупаются за грешки своих родителей. Похоже отец Рику был настоящим монстром, ведь его мать несла тот же крест, что и сын.
Но вот, Рику счастлив, говорит, что любит, что настала спокойная жизнь, что Лукас смог его спасти.
А в этот момент Лукас Ким терзается мыслями о том, что не защитил свое сокровище. Он понимает, что его вины в этом практически нет, он не мог знать наперед о произошедшем и не может повернуть время вспять. Но в груди больно. Слишком печально смотреть на бессознательного Рику.

- Нужно его перевернуть, - говорит доктор и Лукас помогает, аккуратно кладя мальчика на спину.

Увидев, хочется закрыть глаза. Живого места на теле почти нет.

Обтерев Рику, мужчина разрешает забрать мальчика и унести в комнату.

Лукас укладывает его на кровать. Легкого, похожего на куклу. Ложится рядом, номного нависая над ним. Посмотрев на бледное лицо, он касается своими губами, посиневших губ Рику. Обсохшие, с привкусом железа, но такие ценные и родные.

- Малыш, - звучит так нежно и трепетно, что невольно хочется открыть глаза и тепло улыбнуться, показывая, что все хорошо, что ничего не произошло, что это был просто страшный сон. Но это абсолютно не так.

Старший проводит костяшками пальцев по щеке, большим поглаживает бровь. Еще раз целует, убирая растрепавшиеся волосы за ухо, и вставая с кровати идет к шкафу, доставая свою белую футболку, чтобы одеть Рику. В большой ему будет удобнее, да и как говорил однажды мальчик, его успокаивает запах вещей Лукаса.

Разобравшись с одеждой, он укрывает мальчика теплым большим одеялом и чмокнув в лоб, выходит из комнаты.

- Лукас, - раздается с дивана, когда парень выходит в гостиную. - Я наверное пойду, - замявшись говорит красноволосый. - А еще я хотел бы извиниться за то, что не успел вовремя спасти Рику от этих ублюдков, - виновато улыбается он.

- Да ничего. Хоть на этом спасибо, - хмыкает Лукас. - Сам то я его защитить не смог.

Кай молча опускает голову, не зная, что ответить и быстро распрощавшись покидает дом, сообщая, что потом зайдет проведать Рику.

Лукас кивнув на прощание подходит к дивану и плюхается, нервно выдыхая и закрывая глаза. На столе лежит бумажка, взяв ее парень понимает, что это указания докторши. Откинув листок на стол, Лукас берет телефон и просит у Марка номер Кая, на что то удивляется, но все же пересылает его Киму. Парень просит красноволосого прислать ему список всех имен людей, что присутствовали на так называемой "оргии". Получая нехилый списочек он пересылает его своему заместителю, прося пробить всех по базе данных. Но Кай просит не трогать только Стефана Реконта, говоря, что сам с ним разберется, и что у него есть кое какие вопросы к этому пареньку. Лукас не возражает.

Ему даже надоело злиться. Почему-то этот инцедент слишком вымотал его. Высосал все силы. На думы о расправе над обидчиками Рику не хватает сил. Лукас поднимается обратно в комнату и упав на кровать рядом с мальчишкой, закрывает глаза. Он сжимает хрупкую руку возлюбленного, холодную и бледную, пытаясь поглаживаниями успокоить себя и согреть пальцы второго.

*****

Лукас просыпается от громкого крика и последовавших за ним хрипом со всхлипами.

- Малыш, - подрывается Лукас, хватая Рику за руку. - Ну чего ты? Не плачь, - он поглаживает по щеке, стирая слезы.

- Мне... - сквозь всхлипы произносит младший. - Мне приснился ужасный кошмар. Меня избили и... и изнасиловали, - еще сильнее заливаясь слезами, хрипит он. - Лукас, - протягивает тот. - Почему тело так болит?

- Зайчонок, - начинает Лукас, нервно вздыхая. Так больно говорить правда. Видеть этот страх в глазах его возлюбленного. - Это был не сон.

Рику прерывисто вздыхает, осматривая свое тело. Он привстает на локтях, но его лицо корчит от боли. Каждый нерв в теле напрягается.

- Тише... Тебе нельзя двигаться, - старший надавливает на плечи, укладывая мальчика обратно, убирая за уши белокурые волосы. В голове проносится быстрая мысль о том, что волосы сильно отросли и надо бы сходить в парикмахерскую.

- Лукас, мне больно, - сжимает глаза Рику. Сквозь ресницы просачивается еще одна слеза. - Мне так больно.

- Все будет в порядке, - успокаивает Ким. Он прижимает мальчишку к себе, целуя в макушку и поглаживая по волосам. Тот утыкается ему в плечо, переставая постепенно плакать.

- Милый, я отомщу за тебя, - отстраняясь, обещая, произносит Лукас.

Он чмокает младшего в губы, прикасается своими к глазам, собирая соленоватую жидкость. Хочется быть как можно нежнее и трепетнее, прижимать к себе, поддерживать. Дать понять, что он не один.

- Я позвоню твоей маме, - говорит Лукас, доставая телефон из кармана брюк.

- Зачем? - распахивает глаза Рику. - Она же волноваться будет, - он пытается сесть, но тут же приземляет голову обратно, недовольно шипя.

- Тебе нужно лежать, - убедительно просит старший, прижимая того к подушке, и невесомо проходится  рукой по его голове, легко улыбаясь.

Рику возмущенно сопит, после немного оттягивает нижнюю губу пальцами, ненавязчиво ее покручивая и сжимая.

Лукас уходит в коридор, предварительно открыв окно в комнате на небольшое проветривание, чтоб Рику еще в прибавку к побоям не заболел, но все же свежий воздух не помешает.

*****

- Стефан, - эхом раздается по пустому классу.

Сероволосый парень испуганно поднимает голову от учебника и смотрит на дверной проем.

- Что ты тут делаешь? -  немного растерянно произносит он, пальцами сжимая край книги.

- Это школа Стэф, - усмехается парень, подходя к парте и садясь на рядом стоящий стул. - Здесь можно находиться всем ученикам.

- Ты же знаешь, что я не об этом, - раздроженно выдыхает сероволосый, опуская взгляд. - Зачем ты пришел именно в этот класс?

- Что читаешь? - парень выхватывает унижку поварачивая к себе и открывая обложку, смотря название. - «Музыка как способ общения». А ты все также увлекаешься игрой на пианино, как я погляжу, - улыбается он, возвращая книгу.

- Кай! - серьезно произносит Стефан, что красноволосый перестает улыбаться. Тот смотрит со злостью и раздражением. - Зачем пришел? Скажи, что надо и уйди, - шипит парень.

Кай молчит и покручивает кусочек листика в руке, притворяясь, что читает нецензурную надпись на парте.

- Пошли! - вскакивает красноволосый, хватая Стефана за руку, вытаскивая из-за парты.

Тот не успевает среагировать, как его тащут по коридору, крепко держа за запястье.

- Что ты делаешь?! Отпусти меня! - вырывается Стефан, но Кай заталкивает его в какую-то комнату, попутно закрывая за собой дверь.

- Ну и что мы тут делаем? - возмущается парень, складывая руки на груди.

Он видит посреди класса фортепиано. Черное, блестящее и такое великолепное. Пусть немного поцарапанное от многочисленного использования учениками, но не потерявшее свое главное свойство - создавать искусство. Стефан теряется. Его мысли путаются, а в памяти всплывают моменты детства. Как он с Каем сидел в этой комнате до самой ночи, когда уже проходил охранник и проверял нет ли кого в классах. Как они прятались, а потом всю ночи сидели и болтали, рассказывая друг другу страшные истории. Как Стефан играл на пианино, а Кай завороженно наблюдал за ним. Как он проводил здесь лучшие дни своей жизни.

Три года он не был тут. Стены покрасили в серый, появились новые стулья и изменился запах. Теперь здесь пахло... комнатой. А помнится здесь клубился аромат карамельных конфет, что любил Стефан, а Кай постаянно их приносил, радуя друга.

Странно снова вспомнить это.

- Сыграешь? - спрашивает Кай, подталкивая парня к интсрументу.

Сероволосый молча садится у фотрепиано и робко касается ппльцами клавишь. Нервно вдыхая, он воспроизводит первый звук. Дальше Стефан забывается. Для исполнения он выбирает «My favorite things». Эту до боли известную песню, что кажется она надоела, но до ужаса подходящую мыслям парня. Его трепетным и ярким воспоминаниям. Кай невольно начинает напевать слова песни, прикрывая глаза и подставляя лицо вечернему солнцу, бившему из окна класса.

Доигрывая, Стефан роняет слезу на белую дорожку пианино, но улыбается нежно и счастливо. Он пальцами смахивает мокрые дорожки с лица и опускает руки на колени.

- Стэф, - окликает его Кай и когда тот поварачивает голову, парень кидает сероволосому ключи.

- Это...

- Ключи от моего дома, - улыбается красноволосый. - Брат приехал, хочет тебя увидеть.

Кай встает и подходит к парню.

- Давай опять станем друзьями... Три года прошло, я соскучился, - усмехается он.

Стефан сжимает губы, сдерживая вторую волну слез и смотрит на руки, держащие ключи.

- Давай, - произносит сероволосый, поднимая голову и смотря на Кая,  радостно улыбаясь.

- Приходи завтра. Нужно еще поговорить.

***********************************

ГЛАВЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДУТ ВЫХОДИТЬ. ИСТОРИЯ ЗАМОРОЖЕНА.
Возможна повторная публикация истории с полным обновлением и редактированием (но этого никогда не произойдет 🙂).