Chapter ten
/Дарья Шнайдер/
Ужасная боль прокатилась волной по телу, стоило мне лишь приподняться на локти. Все тот же старый матрас и те же бетонные стены и холод, пробирающий до костей. Отрывки вчерашнего вечера выплывали страшными картинками в подсознании, заставляя мое сердце биться чаще.
Ссадины и синяки по всему телу до ужаса пугали меня, но просто так сдаваться я не собираюсь...
/вчера вечером/
—пей, сука борзая, пей!—кричал он, пока я отчаянно пыталась не захлебнуться, ведь блондин безпрерывно вливал крепкое пойло в меня. И как бы я не старалась выскользнуть из его хватки- ничего у меня не выходило.
Алкоголь то и дело, что лился в моё горло, обжигая его. Наконец то он остановился.
Страх в моих глазах он отчётливо увидел лишь тогда, когда мои встретились с его. Моральный урод-это его второе имя.
После он опять вливал в меня дорогое вино, заставляя запивать это абсентом. Голова идет кругом, я толком ничего не понимаю. Помню лишь таблетку до дикости кислую, что оказалась в моей ротовой полости. Дальше опять все отрывками. Сначала коридор с дверью в конце, потом странный стол, на который меня опрокинули сильные мужские руки и... Да, он взял меня на столе. Так грязно и пошло. Так по-блядски, что сердце сжалось. Я хранила свою невинность ровно 16,5 лет. Я ждала того самого. Берегла себя. Хранила свою честь и всё это ради морального урода? Ради левого ублюдка? Нет! Я не буду плакать! Я не буду страдать! Я выберусь от сюда и уеду к тётке в город! Я выживу и уеду, чего бы мне этого не стоило!
/настоящее время/ Глеб/
На мне прыгает очередная шалава. Силиконовая шкура или резинка. Как вам угодно... Зверский стояк не проходит уже два с половиной часа. Да, конечно же я могу поиметь ту сучку малолетнюю, но это на десерт. Исключительное удовольствие доставит то, как она будет стонать моё имя мне на ухо, сжимая мой член своей киской с дрожью в коленях... Но я хочу выждать тот момент. Стоило ей глотнуть вчера два бокала, как её развезло... Я хочу чтобы она была в трезвом состоянии. Я хочу видеть её глаза, когда буду натягивать её на себя, я хочу видеть эту боль... Я мечтаю о том, как она в слезах убежит из моей комнаты, а кровавые пятна на белой простыни напомнят мне о моём «преступлении»