3
Когда наши охотники отправились в обратный путь, Вачаган спросил Вагинака:
— Вагинак, ты в вашем городе встречал девушку такой красоты?
Вагинак ответил:
— Я как-то не заметил ее красоты, узнал лишь, что она дочь сельского пастуха.
— Ты не заметил, но услышал. Это потому, что слух у тебя острее, чем зрение, но все же твои уши плохо слышат.
— Нет, не плохо, девушка сама сказала, что ее отец пастух.
— Ну и что? Я считаю, что это ни на волос не умалило ее удивительной красоты, но придало ей больше достоинства.
— Если так, то, когда ты станешь царем, учреди пастуший орден, и этой наградой отмечай своих князей.
— Это настолько высокая награда, Вагинак, что ее не достоин ни один князь. Этот орден могут носить только цари и патриархи. Разве ты не знаешь, что посох, вручаемый царям и патриархам, - символ пастырства?
— Символ пастыря, но не пастуха.
— А чем отличается пастух от пастыря? Ведь пастух пасет всевозможных животных: овец, коз, коров, буйволов, мулов, ослов и даже верблюдов. И ведь царь больше схож с пастухом, потому что его паства состоит из разных людей. Разве тебе не известно, что бог больше всего любил пастухов? Кем были Авраам, Моисей, Давид, если не пастухами? По моему, пастухами были все праведные люди мира, начиная с Авеля и кончая пастухом этого села, у которого такая красивая и умная дочь.
— С тобой невозможно спорить, царевич, если спор наш продолжится еще немного, то ты начнешь читать мне проповеди вардапета Месропа. Пусть дочь пастуха будет красива, говорят же «та, что люба глазу, не может быть уродливой», Но я думаю, если бы эта девушка была дочерью землепашца, ты бы не говорил, что Каин был землепашцем, но ты бы сказал «землепашцами были все хорошие люди, начиная с Адама и кончая землепашцем этого села, у которого такая красивая и умная дочь».
— Вагинак, оставь на минуту свои остроты и скажи мне правду: кто красивее — Анаит или дочь нашего азарапета Варсеник?
— Я считаю, что, как княжна, красива дочь азарапета, а как дочь пастуха — эта крестьянка. Одна не может заменить другую.
— А которая умнее — Анаит или Варсеник?
— Я не испытывал ум ни одной из них, но, думаю, что Варсеник очень хорошо знает, что вода нашего Тартара никому еще не вредила и, попроси ты у нее воды, не стала бы подобно твоей Анаит ломаться, когда у тебя во рту пересохло.
— Вагинак...
— Приказывай, царевич.
— Вагинак, ты меня не любишь...
— Я понимаю тебя. Я увидел, что ресницы этой волшебницы Анаит подобно стрелам вонзились в твое сердце, и сожалею, что эта рана может стать неизлечимой...
Вачаган погрузился в глубокое раздумье. Умолк и Вагинак. Лишь Занги прыгал веселее обычного, словно почуял запах дичи.