Глава 20,Маленький мир без него.
Глава 20:Маленький мир без него
Утро пахло остывшей кашей и чернильными пятнами.
Марилла сегодня слишком долго шуршала возле очага, а я — слишком долго молчала.
Энн, напротив, говорила без перерыва. Вновь и вновь.
Про весёлую прогулку с Дианой, про то, как Джерри свалился в сено, и про школу. Конечно, про школу.
— Сегодня придёт новенький мальчик! — выпалила она, словно это был пирог с корицей. — Его зовут Коул. Он с нами будет учиться. Я слышала, он чудесно рисует. Настоящий художник!
Я кивнула. Не потому что меня это волновало. А потому что хотела, чтобы Энн закончила быстрее.
---
На школьном дворе было сыро, но солнечно.
Кто-то шептался у ступенек. Диана махала издалека. Руби щурилась, глядя вдаль. Я молчала.
Иногда казалось, что я стала тенью самой себя. Или просто осадком, который остаётся на дне кружки, если слишком долго забывать про чай.
Коул стоял у окна и ковырял ногтем подоконник. Рыжие волосы спадали на лоб. Он не говорил ничего. Даже когда мисс Стейси велела ему представиться.
— Это Коул Кингсли, — сказала она за него. — Он приехал из Шарлоттауна. Будет учиться с нами.
Энн сразу засияла. Конечно.
Рыжий. Тихий. Художник. И не пытается перебивать.
Она вцепилась в него, как в потерянного брата. Уже через полчаса они обсуждали акварель, светотень и какую-то «эстетическую тоску».
— Он понимает, что такое одиночество, — прошептала она мне после. — Представляешь? Он говорит, будто я сама в зеркале.
Я пожала плечами.
— Тогда разговаривай с отражением.
Энн закатила глаза.
— Тебе же просто скучно. У тебя даже друзей нет.
Вот так. Просто. Без ножа.
---
На следующей перемене я сидела одна, как обычно, на заднем дворе. На ветке качался белый лист бумаги.
Руби подошла, присела рядом. Неловко, словно не знала, можно ли.
— Ты правда знаешь, где он? — шепнула.
Я не обернулась.
— Кто?
— Ну… Гилберт. Его так давно нет. Все говорят, он уехал далеко, в город, где работают настоящие врачи. Уж не в столицу ли?
Я наконец посмотрела на неё.
— А если знаю? Что изменится?
Руби сжала колени.
— Я бы… ну… я бы хотела просто знать, что он жив. Что он не… ну, не забыл про нас.
«Про нас?»
Я чуть не рассмеялась, но не стала.
— Жив, — коротко сказала я. — Жив и работает. И не про нас думает.
---
Вечером дома было особенно тихо.
Марилла вышивала. Джерри возился в сарае. Энн сидела с Коулом на кухне — они обсуждали рисунок, который он начал днём. Она смеялась. Лёгко, искренне.
Я закрылась в комнате.
На столе — неоконченное письмо. Не к нему. Просто слова. Кому-то. Вникуда.
«А если бы ты вернулся — что бы ты сказал?
Посмотрел бы на меня? Или прошёл мимо?
Я ведь так и не спросила, скучаешь ли.
Наверное, и не спрошу».
Я скомкала лист, швырнула в угол.
Всё вокруг меняло краски. Энн — расцветала. Коул — нашёл своё место. Даже Руби начала меньше строить из себя фарфоровую принцессу. А я…
Я будто стояла на остановке, где никогда не проезжает нужный поезд.
---
— Тебе правда не интересно? — спросила Энн за ужином, когда Коул уже ушёл.
— Что именно?
— Ну, он такой талантливый! Он показал мне рисунок, где дождь нарисован одним штрихом. А ещё у него были стихи.
— У Гилберта были синяки на плечах. И он не жаловался, — сказала я в лоб.
Тишина.
— А при чём тут… — начала она.
Я встала.
— Ни при чём. Просто вспомнилось.
И ушла в свою комнату.
---
Ночью не спалось.
Я вышла на крыльцо, босая, сжав в руках шерстяной плед.
Небо было звёздным. Кукушка кричала где-то у реки.
Я сидела в темноте и думала, как странно всё вышло.
Как будто мир перестроился, переставив мебель без спроса.
Я не ревновала к Коулу. Не злилась. Не завидовала. Просто — не чувствовала ничего.
Как будто сердце выключилось на перезагрузку.
И пока не включилось — все эти рисунки, стихи, дружбы и рассветы — просто слайды в немом кино.
Где я — лишь зритель.
И где, кажется, не будет титров.
Прошло пять дней.
Тишина стала липкой, как патока. Всё будто бы спокойно — но слишком спокойно.
Жильцы почти не разговаривали.
Они исчезали утром и возвращались поздно, принося странные вещи: серебро,тяжелые мешки,браслеты.
Я всё видела.
Всё записывала в памяти, как строки в чужом дневнике.
И вот — вечер.
Марилла сидела у окна и вязала. Я встала рядом.
— Нужно поговорить, — сказала я тихо.
Она подняла голову.
— Конечно. Что-то случилось?
Я вдохнула.
— Те, кто у нас живёт… они не те, за кого себя выдают. Я слышала, как они обсуждали деньги. Один из них спрашивал, где у нас спрятано серебро. Вчера я видела у него браслет, который точно не его. Марилла, я...
В этот момент за моей спиной скрипнула половица.
Я резко обернулась.
Они. Двое. Стояли у дверного проёма.
Один прищурился, другой крутил что-то между пальцами.
Пуля.
Он усмехнулся.
— Какая же ты всё-таки умная, — сказал один. Голос был ровный, пугающе спокойный. — Умная — но чересчур.
— Нам такие проблемы не нужны, — добавил второй. — Особенно от таких, как ты.
Я не двигалась.
Марилла застыла за спиной.
Они приближались, медленно, словно кошки перед прыжком.
— Нам надо просто... кое-что взять. Деньги. И уйти по-хорошему. Без крика. Без свидетелей.
В этот момент открылась входная дверь.
Тихо. Спокойно.
Как будто всё было нормально.
— Что здесь происходит? — прозвучал голос Мэтью.
Мужчины обернулись.
И в это мгновение я сорвалась с места.
Шаг — вперёд. Рывок — вбок. Ружьё, которое один держал, оказалось у меня в руках.
Мой голос звучал как чужой. Я не кричала. Я говорила так, как режут ножом ткань.
— Быстро. Пока ноги целы.
Они встали, будто вкопанные. Глаза — круглые, как фарфоровые чашки.
— Что за… — начал один.
— Живо. — Я вскинула ствол вверх, в потолок. — Я умею. Не сомневайтесь.
Они медленно попятились. Поднялись по лестнице. Через минуту — громыхание ящиков, хлопанье.
Потом они спустились, каждый с мешком. Один оглянулся.
— Ты пожалеешь об этом.
— Уже жалею, что вы сюда вообще зашли, — бросила я.
Дверь хлопнула.
Тишина.
---
Мэтью взял ружьё из моих рук.
Посмотрел на меня.
— Ты… ты в порядке?
Я кивнула.
— Теперь — да.
Он молча подошёл к телефону.
— Нужно вызвать полицию. Сейчас же.
Марилла всё это время сидела неподвижно, как статуя.
Когда я прошла мимо, она протянула руку — и впервые сама взяла меня за пальцы.
— Прости, что не поверила раньше.
Я ничего не сказала.
Я просто сжала её ладонь.
Сильно. До боли.
Потому что иногда молчание — это единственный способ сказать всё.
———————————————————
🥀Понравилась глава?Тогда голосуй!А также, пиши свое мнение в комментариях.всех люблю.🥀