44 глава
Такемичи едва успел отдышаться от весёлой возни в песке и шагнул было к воде сам, но вдруг чьи-то сильные руки подхватили его за талию.
— Ба-Баджи?! — взвизгнул он, когда Баджи легко закинул его на плечо, словно пушинку.
— Ну что, напарник, готов к полёту? — хищно ухмыльнулся Баджи, уже разгоняясь по горячему песку к воде.
— Нет! Нет! Баджи, стой! Не смей! — заорал Такемичи, забарахтавшись в воздухе, но Баджи лишь заливисто рассмеялся.
— А ты не думай сопротивляться! — крикнул ему вдогонку Чифуя, который снимал всё это на телефон.
— Ба-Баджи! — взмолился Мичи, обняв его за шею, но уже было поздно — Баджи подбежал к самому бортику, крепче прижал Такемичи к себе, сгруппировался и…
— БОМБОЧКА!!! — прокричал он на весь пляж и с диким хохотом сиганул в воду.
Сочащаяся волна брызг обдала всех стоящих рядом. Кен, Ран, Риндо и Майки, которые стояли ближе всех, взвыли от неожиданного ливня, а Чифуя, пытаясь не промокнуть, прикрылся телефоном, но не спасся.
— Баджи, ты кретин! — выплюнул Чифуя, когда волна накрыла и его по колено.
Из воды спустя секунду показался взъерошенный Такемичи — весь мокрый, с волосами, прилипшими ко лбу, и удивлёнными глазами.
— Ты больной?! — прохрипел он, пытаясь отдышаться, а Баджи, не скрывая довольной ухмылки, притянул его обратно к себе.
— Напарник, разве тебе не понравилось? — пробасил он, обвивая Мичи рукой за плечи.
— Я тебе потом так отплачу! — сердито пробормотал Такемичи, но в уголках его губ уже играла улыбка.
Всё вокруг снова взорвалось смехом. Ран и Риндо хлопали Баджи по плечу за «отличный трюк», Кен только качал головой, Коко смотрел на них как на детей, Инупи, Мицуя и Чифуя улыбалис во весь рот, а Майки уже плыл к ним, с коварным видом явно задумав отомстить.
— Не расслабляйтесь! — крикнул он. — Следующую бомбочку мы делаем втроём! Мичи, готовься!
— ААА! Я НЕ ГОТОВ! — взвизгнул Такемичи, но все уже снова хохотали, наплевав на шумные волны и прохладные брызги.
Лето — оно ведь для таких сумасшедших моментов, верно?
---
Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая море в нежно-розовые и золотые оттенки. После шумных игр и бесконечных бомбочек ребята наконец-то вылезли из воды и начали собираться у костра, который Кен с Баджи разожгли чуть дальше от кромки прибоя.
Чифуя возился с шампурами, нанизывая сосиски и овощи. Баджи растягивался на большом пледе, раскинув руки и закинув голову к звёздам. Майки и Ран подтаскивали дрова, а Такемичи сидел между Коко и Мицуей, грея руки над огнём.
Море размеренно шумело, набегая на песок. Чувствовался аромат дыма и чуть подгоревших овощей. Время будто замедлилось.
— Эй, напарник, ты чего такая тихая рыбка? — спросил Баджи, хитро подмигнув Мичи.
— Просто… хорошо так, — смущённо улыбнулся Такемичи. — Я не помню, когда в последний раз мне было так спокойно с вами всеми.
Чифуя уселся рядом и протянул ему шампур с румяной сосиской.
— Ешь, тебе силы ещё понадобятся, — хмыкнул он. — Мы тут обсудили, что завтра устроим ещё один выезд. Купим фейерверки.
— Ох… — протянул Такемичи, откусив сочную сосиску. — А кто их запускать будет? Только не ты, Баджи!
— Эй! — возмутился тот. — Я в этот раз ничего не подожгу! Ну… почти…
Все засмеялись, а Майки, жуя свой шампур, ухмыльнулся:
— Главное, чтобы наш храм потом снова не пришлось ремонтировать, — сказал он, глядя на Мичи.
— Перестань ты с этим «храмом»! — фыркнул Такемичи, но улыбка всё равно не сходила с его губ.
Риндо тихонько пододвинулся ближе и накинул на плечи Такемичи свой сухой плед.
— Тебе не холодно, а? — пробормотал он.
— Спасибо… — ответил Мичи, уже зная, что Ран где-то за его спиной закатил глаза, но всё равно молча передал ему горячий чай из термоса.
Кен сидел чуть поодаль и что-то шептал Майки на ухо — двое хохотали, переглядываясь с ребятами. Мицуя вытянул ноги к огню и кивнул на звёзды:
— Знаете… Может и громко прозвучит, но мне нравится, что мы вот так — все вместе. Не только ради меток.
Такемичи поднял на него глаза. Мягкий свет от костра играл на лицах его альф. Близких. Тех, кто пусть и по-своему сумасшедший, но всё равно всегда с ним.
— Я тоже так думаю, — тихо сказал он. — Я вас всех люблю, даже если иногда хочется прибить.
— О-о, слышали?! — фыркнул Баджи, обнимая Чифую за шею. — Напарник нас любит! Так что придётся ещё крепче тебя любить в ответ.
— И обнимать до утра, — добавил Коко с ехидным смешком.
Такемичи только рассмеялся, пряча лицо в воротнике пледа.
Они сидели так ещё долго — кто-то жарил зефир, кто-то рассказывал байки о прошлых драках, кто-то просто слушал шум волн и треск дров. И в этот момент их мир казался идеальным — хоть на пару часов, под звёздным небом и у костра, где даже самое уставшее сердце могло быть спокойным.
Костёр догорал, волны мягко шептали свою бесконечную песню. Сначала Такемичи сидел, уткнувшись носом в чашку с остатками чая. Но усталость и тёплый круг друзей сделали своё дело — глаза начали слипаться. Он даже не заметил, как тихо клюнул носом, а потом его голова аккуратно опустилась на руку Инупи.
Инупи чуть удивлённо моргнул, но даже не шелохнулся — наоборот, другой рукой он осторожно поправил Мичи плед, которое набросил Риндо.
Вокруг воцарилась удивительная тишина. Все взгляды были устремлены на их омегу. И каждый из альф словно в голос сказал своё — не сговариваясь.
Чифуя тихо хмыкнул: — Спи, напарник. Ты заслужил свой тихий вечер.
Баджи склонил голову набок и усмехнулся, но голос его прозвучал непривычно мягко: — Такой мелкий, а сердце у него большое. Мы его точно сохраним.
Майки, сидевший ближе к костру, чуть приподнял подбородок, глядя на Мичи: — Мичи отдыхает… Пусть во сне знает, что он не один.
Кен провёл рукой по затылку и тоже выдохнул с едва заметной улыбкой: — Так и надо. Пусть тебе только хорошие сны снятся, Сладкий.
Ран лениво потянулся и шутливо пробормотал: — Эй, Инупи, не свались с ним вместе, ладно? — и тут же тише добавил, почти не слышно: — Детка заслуживает всего самого мягкого.
Риндо кивнул и, опустив взгляд на догорающий костёр, пробормотал: — Я рад, что он нас выбрал. Правда рад.
Мицуя чуть-чуть тронул плечо Такемичи, словно проверяя, не проснулся ли тот: — Солнышко— это то тепло, которого всем нам не хватало. Давайте не растеряем его.
Коконой, чуть нахмурив брови, но с лёгкой усмешкой, сказал напоследок: — Кто бы мог подумать… Что ради одного котенка мы сможем сидеть вот так вместе. Спокойной ночи тебе, Токийский герой.
Инупи лишь тихо улыбнулся, опустив взгляд на безмятежное лицо Мичи у себя на руке: — Спи, Малыш. Мы тебя бережём.
Море продолжало шептать что-то своё, костёр трещал уже тише, а над их головами медленно загорались звёзды — свидетели этой странной, но такой родной семьи.