13 глава
Такемичи проснулся первым — что само по себе было чудом. Сначала он лежал тихо, наблюдая за Чифуей сквозь слегка опущенные ресницы. Тот ещё спал — волосы чуть растрепаны, губы едва заметно приоткрыты, дыхание ровное и тёплое. Спящий Чифуя выглядел удивительно спокойно — совсем не так, как тогда, когда он шептал ему ночью свои слова, горячие и пронзительные.
Такемичи слабо улыбнулся, протянул руку и осторожно коснулся пальцами его щеки. Кожа была чуть прохладной — он едва заметно провёл костяшками по линии скулы, затем погладил прядь светлых волос, что упала Чифуе на лоб.
— Напарник… — шепнул он еле слышно и сам чуть не рассмеялся, когда Чифуя во сне что-то невнятно пробормотал и чуть сильнее прижался к подушке.
Не желая его будить, Такемичи аккуратно выбрался из-под одеяла, натянул футболку и тихо прошёл в ванную. Прохладная вода быстро смыла остатки сонной неги — и с каждым взглядом на себя в зеркало он всё ещё не мог поверить, что теперь и Чифуя стал его меткой. Третья из восьми.
---
Пока Чифуя ещё спал, Такемичи решил приготовить завтрак — он слишком хорошо знал, как Чифуя любит сладкое с утра. На кухне он поставил сковороду, нашёл в шкафчике немного муки, пару яиц и остатки молока. Всё это он мешал с таким старанием, будто хотел сделать идеальные панкейки.
Пахло ванилью и чем-то домашним. Мичи не спешил — аккуратно выкладывал тесто на сковороду, проверял, чтобы не пригорело.
На столе уже стояли тарелки, свежая клубника и чуть растаявшее сливочное масло.
Когда последние панкейки почти допеклись, Такемичи, сосредоточенный и с чуть припухшими губами после ночи, не заметил, как Чифуя оказался у него за спиной.
— Так вкусно пахнет… — раздался у него у уха низкий, чуть хриплый утренний голос.
Такемичи вздрогнул, но не успел обернуться — Чифуя уже обнял его сзади, прижал к своей груди и мягко ткнулся носом ему в шею.
— Доброе утро, напарник.
— Ч-Чифуя… ты проснулся, — Такемичи чуть улыбнулся и накрыл его руки своими.
— Проснулся, потому что мой напарник встал без меня, — Чифуя лениво чмокнул его в шею, потом в щёку. — И пахнет так, что я теперь ещё больше тебя хочу.
Такемичи тихо рассмеялся — совсем чуть-чуть. Сердце билось быстро, но внутри было спокойно. Чифуя ещё пару секунд подержал его, а потом разжал объятия.
— Ладно, напарник, готовь свои шедевры. Я умоюсь — и хочу съесть всё до крошки.
Он щёлкнул его по носу, лениво шлёпнул ладонью по бедру и пошёл в ванную, а Такемичи проводил его взглядом, всё ещё ощущая на себе тепло этих рук.
Через пару минут утро вновь наполнилось ароматом горячих панкейков, клубники и тихого, почти семейного тепла.
---
Панкейки получились пышными и чуть сладкими — так, как любил Чифуя. Он сидел напротив Такемичи, вытянув ноги под столом и периодически засовывал своему «напарнику» кусочек прямо в рот с довольным видом.
— Напарник, ты хоть понимаешь, что если ты так готовишь, я вообще не отпущу тебя? — Чифуя хитро прищурился и провёл большим пальцем по уголку губ Такемичи, стирая остатки сиропа. — И даже не думай делиться этим рецептом с другими альфами. Пусть помрут от зависти.
— Чифуя! — Мичи покраснел, но успел только хихикнуть, потому что вдруг, резко, одна из меток на бедре так болезненно щипнула, что он выронил вилку прямо в тарелку.
— Эй! Напарник, что такое? — Чифуя нахмурился, подался вперёд и провёл ладонью по его колену. — Метка?
Такемичи кивнул. Сердце в груди колотилось, будто кто-то звал его где-то очень близко.
И тут — тук-тук-тук!
Кто-то настойчиво постучал в дверь. Чифуя быстро поднялся и бросил на Такемичи быстрый взгляд:
— Не двигайся.
Он открыл дверь так резко, что чуть не сбил с ног стоявшего там человека.
На пороге стоял Баджи. Аромат бензина и лёгкими травянистыми нотами и запах альфы ударил в нос сразу. Чёрные волосы были чуть растрёпаны, в руке Баджи держал какой-то пластиковый пакет — но он сразу уронил его на пол, когда увидел Такемичи за спиной Чифуи.
— Ты… — Баджи моргнул, глаза сверкнули, и он одним шагом пересёк порог.
Такемичи замер, прижимая ладонь к бедру, пытаясь хоть как-то заглушить эту боль. Но она стихла сама собой — в тот момент, когда Баджи молча подошёл к нему и крепко прижал к себе, обвив руками за спину.
— Вот ты где, — хрипло выдохнул он ему в макушку. — Ну и омега ты, Ханагаки… спрятался от меня, значит?
Такемичи почти не дышал, чувствовал только тепло рук Баджи, его запах — резкий, мятный, чуть горький. Сердце под рёбрами билось так быстро, что он не мог ничего сказать.
Баджи чуть отстранился, но не выпустил Такемичи — его рука всё ещё лежала на талии, а взгляд был хищным, но в нём горело что-то нежное.
Он наклонился и чуть сжал затылок Такемичи, целуя его в висок — не жёстко, а неожиданно мягко для того, кого все привыкли видеть хулиганом и безбашенным альфой.