Два одиноких сердца

Одиночество. Такое красивое, но такое печальное слово. Для одних оно означает спокойствие и уединённость, а для других оно одно из самых худших наказаний.

Я не знаю к какому «лагерю» я отношусь. Вроде бы быть одному проще и спокойней, но хочется быть кому-то нужным и не за то, что я Мальчик-который-выжил, а за то, что я это я. Я просто Гарри и вовсе не какой-то там «Герой». Я просто хочу быть обычным ребёнком, найти друзей, встретить свою вторую половинку и создать свою семью. Свою, а не Мальчика-который-выжил. Хочу просто быть любимым, почувствовать хотя бы раз, что такое забота. И не та показная забота, что показывала мне миссис Уизли, та забота была для «Героя», а не для меня.

Я всегда был одинок. По крайней мере, после того, как стал сиротой. Двенадцать лет был грушей для битья и издевательств своих родственничков. Кажется, что от постоянных побоев во мне уже не осталось ни одной не сломанной косточки. Чудо, что я вообще смог выжить в таких ужасных условиях.

Когда Хагрид рассказал мне про Магический мир, во мне зародилась надежда. Надежда на счастье. Я надеялся, что смогу, наконец, найти друзей, перестать быть одиноким... Но сказка оказалась просто жестокой реальностью. Да, я нашёл друзей, но они оказались «друзьями» «Героя», не моими. И моя надежда потухла, а одиночество, пожирающее меня изнутри, никуда не делось, а наоборот, казалось, стало ещё сильнее.

За всё лето я не получил ни одного письма от друзей. Я всё ещё надеялся, что они хотя бы что-то напишут мне, хоть пару строчек, но с каждым днём моя вера в них всё угасала и угасала, пока в один момент она не угасла окончательно. Когда я узнал, что письма моих друзей перехватывал какой-то сумасшедший домовой эльф, во мне снова загорелась маленькая искорка надежды. Надежды, что я нужен им, что они за меня переживают, что не забыли про меня. Но, когда я прочитал их письма — после хороших побоев от Дурслей за сорванную сделку, естественно — то моя надежда снова погасла, и именно тогда моя вера в друзей исчезла без следа. В письмах «друзья» писали только про себя и ни разу не спросили про мои дела и как я тут живу, а ведь знают, что мои «родственнички» меня ненавидят и портят мне жизнь как только могут, я им точно говорил об этом. Даже с днём рождения меня не поздравили. Ни слова. Только про свой отдых и развлечения, как будто насмехаются надо мной.

Потом, дня за три до школы, Уизли забрали меня к себе — близнецы и Рон отвезли меня на летающей машине их отца. И ни слова про решётку на окне. Даже не посмотрели на неё, как будто так и должно быть.

Когда мы пошли закупаться к школе, начался форменный цирк. По другому то, что они вытворяли я не могу назвать.

Сначала всё было более-менее нормально. А вот в Гринготтсе всё пошло как по какому-то сценарию. Первым делом мы пошли в сейф семьи Уизли. Миссис Уизли громко — и как-то показательно, что ли — причитала про то, что они бедные и денег у них почти нет. И я заметил, как остальные Уизли незаметно, как они думали, косились на меня. Но по взгляду было понятно, что они вовсе не из-за стеснения своей бедности на меня косятся, а, скорее, ждут от меня чего-то. И по алчному блеску в глазах понятно, чего. Ждут, что я пожалею их и дам своих денег? Ага, щас, разбежался. Это для дорогих мне людей я денег не пожалею, а чужим и кната не дам. И Уизли теперь уж точно не подходят под первую категорию, скорее наоборот. Так что я отвернулся от их сейфа и сделал вид, что ничего не видел и не слышал. Судя по их разочарованным вздохам, у меня получилось. Потом мы пошли в мой сейф. И тут начались уже странности. Ключ от моего сейфа Хагрид мне тогда так и не отдал. Тогда откуда, спрашивается, у миссис Уизли появился мой ключ? И вообще, почему мой ключ от моего сейфа находится у кого угодно, но только не у меня? Я уже хотел об это спросить у миссис Уизли, но моя интуиция запищала, что лучше промолчать.

Вообще, странное у меня шестое чувство. Обычно оно постоянно подсказывает мне — рядом с Дурслями, например, оно просто кричит, что от них, по возможности, стоит держаться как можно дальше и, что и как мне нужно делать, что бы выжить. А как только я узнал про Магический мир, то оно сразу замолчало, как будто мне что-то мешает услышать. И так весь мой первый курс. Только перед самыми каникулами, после истории с Квиреллом, оно снова начало работать. И я очень рад этому, ведь моя интуиция бесчисленное количество раз спасала и облегчала мне жизнь. Но то, что она мне, буквально, орала про Дамблдора и Уизли с Грейнджер меня ужасает. Она кричит мне, что Дамблдора самого надо Тёмным Лордом кличить, а Уизли и Грейнджер просто лгуны и предатели. И я склонен верить моему шестому чувству. У меня просто нет причин ему не верить, оно меня ещё никогда не обманывало, да и не хочу я их оправдывать...

Но я отвлёкся. После Гринготтса мы пошли по магазинам, сначала за одеждой. И Уизли тянули меня за собой в лавку старьёвщика. Зачем? Хотят чтобы я вместе с ними поношенной одеждой закупался? Типа «Раз мы носим старую и поношенную одежду, то и ты тоже будешь!»? Ага, щас! Разбежался... Я, не обращая внимания на их причитания и возмущения, пошёл к «Мадам Малкин», где купил себе не только новую — и не поношенную! — школьную форму, но ещё и обычных повседневных вещей: джинсы и кофты разных расцветок, тёплые свитера, кроссовки с ботинками и, самое главное, новоё бельё. Я больше не намерен терпеть эти издевательства и не буду носить обноски!

Мой побег в магазин нормальной одежды Уизли с Грейнджер не очень понравился, но мне по боку на их мнение. Буду я ещё слушать предателей...

Дальше мы пошли по списку: перья, чернила, пергаменты, ингредиенты для Зелий... И вот мы зашли в книжный. Там было просто куча народу. Оказывается, какой-то там знаменитый волшебник представлял одну из своих книг про совершённые им подвиги, но, глядя на этого павлина, моя интуиция нашёптывала, что он просто шарлатан. Тут он заметил меня и начал тараторить про то, что такой же «Герой» как и он, пришёл купить его книги, и в итоге он мне подарил полное собрание своих книг, которые являлись учебниками по ЗоТИ в этом году. Ну, хоть тратиться не пришлось... Ещё этот пижон просветил народ о том, что он теперь новый профессор по ЗоТИ... Вот же чёрт... Но как-нибудь да справимся, Квирелл же тоже ничему нас не учил.

А когда мы отошли от этого сборища подальше, явились Малфои. Малфой-младший решил ко мне прикопаться, но мне надоело с ним собачиться и я просто его проигнорировал. Но тут с какого-то перепугу высунулась Джинни, младшая сестра Рона. Начался форменный словесный беспредел, и в итоге мистер Уизли и Малфой-старший начали бой на кулаках. Прямо посреди магазина...

Тут моя интуиция заверещала чтобы я огляделся по сторонам. Не знаю зачем, но так надо, ибо моё чутьё, выработанное за двенадцать лет житья у психов-садистов Дурслей, плохого не посоветует. К тому же, я чувствую, что для меня это очень важно... Я, уже не обращая внимания на драку, оглядываюсь в поисках чего-то или кого-то и натыкаюсь взглядом на ангела. По другому назвать это творение Бога я не могу. Белоснежные чуть завивающиеся волосы уложенные в красивое каре, недостающее до плеч, а чёлка чуть прикрывала правый глаз. Такие же белоснежные пушистые ресницы, веером обрамляющие большие глаза. На левой изящной, тоже белоснежной, брови был пирсинг в форме серебристой веточки, скручивающейся в узор красивой лилии, а малиновые пухлые губки были растянуты в мечтательной, такой красивой, улыбке и бледная, словно дорогой мрамор, кожа. Одет он — это же парень, да?.. — был в пурпурную майку с принтом белоснежных лилий, оголяющую красивые округлые плечи, тонкую шейку и чуть выпирающие хрупкие ключицы. Стройные тонкие ножки были обтянуты в белые облегающие джинсы, а на ногах спортивные кроссовки бело-пурпурного цвета. И, похоже, мой взгляд не остался незамеченным, потому что это божество устремило свой взор на меня. И в это мгновение, показавшееся вечностью, я просто утонул в этих неистово-пурпурных глазах, затянутых серебристым туманом, делающий эти, и так великолепно-восхитительные, глаза ещё более волшебными. Казалось, что время остановилось, а мы просто смотрим друг на друга. Мне так хотелось подойти к нему и познакомится, поговорить, услышать его красивый, я уверен, голос. Но моя интуиция говорила мне, что сейчас не время, у нас ещё будет полно времени, чтобы познакомится. И я послушал свой внутренний голос. Не хочу своими поспешными действиями оттолкнуть от себя этого ангелочка.

Парень чуть печально — почему печально? — улыбнулся мне и отвернулся, ища взглядом кого-то. И, похоже, нашёл. Он немного удивился и как-то страдальчески вздохнул, сделав жест рука-лицо. Потом чуть нахмурил брови, надул губы, подошёл к светловолосому мужчине — который с интересом наблюдал за дракой этих дураков — со спины и крикнул ему на ухо:

— Папа! Мы пришли сюда за книгами или чтобы понаблюдать, как дерутся какие-то невоспитанные «борцы за справедливость», судя по их крикам?! — я аж чуть не расхохотался от того, как он их обозвал! И, похоже, люди, которые тоже это слышали и наблюдали за дракой, думают так же, вон как посмеиваются, им тоже не нравится, что эти два идиота устроили тут. Голос, кстати, как я и думал, оказался очень красивым...

А тот мужчина, который, похоже, отец этого прекрасного создания, подпрыгнул и начал лепетать:

— Да-да, мой хороший! Сейчас пойдём и выберем к твоей домашней библиотеке новые книги! — тут я немного удивился, ибо словосочетание «домашняя библиотека» я слышал только от Гермионы, которая, судя по её ошарашенному взгляду, тоже услышала слова этого мужчины. — Но сначала надо взять книги из списка. Пойдём, редисочка моя!

Редисочка? Странноватое прозвище...

— Пап! Я не настолько тупой чтобы меня овощем обзывать! — да мои тараканы просто аплодируют стоя от такого пируэта! Этот парень нравится мне всё больше и больше! А люди, которые за этим наблюдали и всё слышали, умилялись от этого милого мальчика. Впрочем, и я тоже, ведь он, мало того, что обиженно надул свои пухленькие губки, так ещё и покраснел. Покраснел! Да это самое милое, что я когда-либо видел! Я должен во что бы то не стало познакомится с ним!

— Ну, не сердись, ромашечка моя, я же не имел ввиду, что ты глупый, ты у меня самый умный на свете! А редисочка, потому что такой же румяненький! — не, ромашечка тоже немного не то, а редиска тем более! Нет, с румяным я полностью согласен, но уж точно не редиска. Я бы его назвал котёнком или...

— Тогда уж пирожком бы назвал...

Да, точно, пирожок! А ещё лучше клубничка! Наверняка такой же сладенький...

Я думал над тем, какие ещё прозвища ему подошли бы и только через некоторое время я заметил, что этот ангел уже куда-то ушёл. Жаль...

Задумавшись об этом парне, я делал всё на автомате и, только когда Рон, идущий рядом со мной и что-то весело тараторящий, что-то сказал и пихнул меня под рёбра, я очнулся от своих дум и, естественно, не удержал равновесие, что чуть не стоило мне разбитого носа. «Чуть» потому, что меня кто-то успел подхватить за шкирку и поставил на ноги. Этим «кем-то» оказался тот самый клубничка-ангелок. Он, смотря и листая какую-то книгу, поднял меня одной левой рукой и, так же одной рукой, поставил меня в вертикальном положении и только после этого он отпустил меня.

— Аккуратней надо быть, — говорит он мне мягким и нежным голосом, но потом бормочет себе под нос: — ...И есть получше, а то так любой первоклассник на ручки поднять сможет... — я аж опешил от его слов, ведь никто раньше не замечал моей болезненной худобы из-за голодания у Дурслей, да и большая одежда, мешком на мне висящая, не позволяла это заметить. И парень прав, он ведь и правда меня одной рукой мог поднять... Но больше меня поразила в его голосе забота...

— С... Спасибо... — смог выдавить из себя я, на большее меня сейчас не хватит.

— А что так не уверенно? — весело пропел он. В близи его голос звучал не только красиво, но и мелодично-завораживающе — сирены из мифов и легенд утопились бы от зависти. Я уже хотел ответить, но не успел. Из-за угла вышел Малфой и начал опять ко мне лезть. Я его снова проигнорил, но тут Рон решил выпендрится.

— Отстань, Малфой! — это всё, что он сказал... Н-да-а, а Рон, как обычно, красноречием не блещет...

Малфой опять начал язвить и Рон уже собирался ему врезать. Но тут от того места, где стоял ангел раздался щелчок пальцев и Рон с Малфоем застыли на месте, словно им что-то не даёт пошевельнуться. Я обернулся и увидел как ангел стоял на том же месте и всё так же листал книгу, только он уже не улыбался. И это меня расстроило — хочу всегда видеть его очаровательную улыбку...

— Если хотите устроить ещё одни «бои без правил», то найдите себе другое место. Здесь нечего делать невоспитанным дикарям вроде вас, — всё так же пропел он, но в голосе уже не было той мягкости и нежности, что я слышал до этого. Наоборот, в голосе присутствовал только лёд и лёгкое раздражение. Он ещё раз прищёлкнул пальцами и неудавшиеся бойцы полетели в сторону выхода из магазина. Вау... Он не использовал палочку... — ...Совсем уже обнаглели... — недовольно пробурчал он себе под нос, магией — всё так же без палочки — отправляя на вершину просто громадной стопки книг, что летела рядом с ним, и ушёл, видимо, найти себе ещё. А я стоял и смотрел ему вслед...

(Одежда "Ангелочка")

(Пирсинг, только цветок более изящный)

(А это сам наш "ангел")