↯тридцать
Карина стояла перед зеркалом, глядя в свои собственные глаза, словно пытаясь найти в них хоть каплю смелости. Последние дни были мучительными: каждая мысль о Хисыне, о его холодном взгляде, о горьких словах, сказанных в тот день у дома, разрывала её изнутри. Она не могла больше прятаться за молчанием и оправданиями. Ей нужно было встретиться с ним, посмотреть ему в глаза и сказать правду, и не ради того, чтобы оправдаться, а чтобы он понял: он ей важен. Как никогда. Она не знала, примет ли он её слова, простит ли, но молчание стало невыносимым.
Студентка написала Рюджин, с дрожащими пальцами набирая сообщение: «Где он сегодня будет?» Ответ пришёл быстро: «После смены в кофейне, сказал, что пойдёт в парк. Хочет отдохнуть перед поездкой домой."
Вечер опустился на город мягким покрывалом, и Карина, сжимая руль своего Мерседеса, ехала к парку. Её сердце билось неровно, а в голове крутился вихрь мыслей. Что она скажет? Как начнёт? Простит ли он её? Она не знала ответов, но чувствовала, что должна попробовать. Ради него. Ради себя.
Припарковав машину у входа в парк, девушка вышла и вдохнула прохладный вечерний воздух. Тропинки, освещённые тусклым светом фонарей, манили её вперёд. Она знала, где найдёт Хисына. Старая скамейка, чуть потрескавшаяся, но такая родная — была местом, где они делились историями, мечтами, а иногда и молчанием, которое говорило больше слов. Проходя через парк, она заметила его силуэт издалека. Хисын сидел, слегка сгорбившись, глядя в небо, где едва виднелись первые звёзды, робко пробивающиеся сквозь городской свет.
Брюнетка замедлила шаг, чувствуя, как горло сжимается от волнения. Она не хотела его спугнуть, не хотела, чтобы он ушёл, как в тот день у дома. Каждый шаг был осторожным, а каждый вдох попыткой собрать себя в кучу. Она остановилась в паре метров от скамейки и тихо окликнула:
— Хисын?
Он обернулся, и её сердце болезненно сжалось. Его тёмные глаза, обычно такие тёплые, теперь были холодны, как осенний ветер. Он смотрел на неё, не меняя выражения лица, и его голос, низкий и резкий, прозвучал как удар:
— что ты тут забыла?
Карина видела, как ему трудно держать её взгляд. Его грудь тяжело поднималась, а пальцы, лежавшие на колене, слегка подрагивали. Она знала, что он злится, что он ранен, и это делало её ещё более решительной.
— можно сесть? — тихо спросила она, указывая на скамейку. Хисын не ответил. Его молчание было красноречивее слов, но девушка всё равно сделала шаг вперёд и села рядом, не дожидаясь разрешения. Ей нужно было быть здесь, рядом с ним, даже если он этого не хотел.
— как ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо.
Парень усмехнулся, но в его смехе не было радости, лишь горечь. Он продолжал смотреть прямо перед собой, избегая её лица.
— какая тебе разница? — бросил он грубо. — мы ведь даже не друзья.
Его слова укололи, но студентка ожидала чего-то подобного. Она пришла не для того, чтобы обижаться или спорить. Она пришла, чтобы сказать правду. Глубоко вздохнув, она начала, стараясь говорить медленно, чтобы каждое слово доходило до него:
— Хэчан рассказал тебе всё, когда приходил к вам домой. я знаю.
Хисын снова усмехнулся, его губы искривились в дивной гримасе. Он покачал головой, будто её слова были нелепой шуткой.
— и что? это должно всё исправить? — его голос был пропитан сарказмом. Ю сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— я не хотела ввязываться в эту историю, правда. Хэчан мой лучший друг, и он знал, как сильно я мечтала о той машине. она... напоминала мне о дяде, о детстве, о том, что уже не вернуть. я думала, это будет просто... сделка, ничего больше.
Ли повернул голову, и его взгляд, острый, как лезвие, впился в неё.
— то есть ты согласилась все же из-за машины? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась буря. — из-за куска металла ты решила, что можешь играть с чужими чувствами? — Карина замерла. Её горло сжалось, и почти шепотом она ответила:
— да.
Это слово повисло в воздухе, тяжёлое и честное. Хисын провёл рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть нарастающую злость. Его пальцы дрожали, и девушка видела, как он борется с собой, чтобы не сорваться. Но она не могла остановиться. Она должна была сказать всё.
— первые встречи... да, они были спланированы, — продолжила и её голос задрожали, но она заставляла себя говорить. — но я никогда не хотела сделать тебе больно, Хисын. никогда.
Он снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах мелькнуло что-то новое — не только злость, но и боль.
— ну, у тебя отлично получилось, — бросил он, и его слова резанули её, как нож.
— после той ссоры в парке утром... — понизив голос, добавила, — я сразу написала Хэчану. сказала, что не хочу больше в этом участвовать. твои слова... они задели меня.
Брюнетка замолчала, давая ему время осмыслить её слова. Хисын не отвечал, но его взгляд стал менее резким. Он смотрел куда-то вдаль, словно пытался найти в звёздах ответы на свои вопросы.
— а потом, когда Рюджин написала мне, попросила забрать тебя домой, потому что ты был пьян, я согласилась. не знаю почему, ведь я была обижена, злилась на тебя, но... мне хотелось тебя увидеть. даже в таком состоянии.
Парень, наконец, повернулся к ней. Его тёмные глаза встретились с её, и он смотрел так долго, что Карина почувствовала, как её сердце замирает. Он искал в её взгляде правду, и она надеялась, что он её видит. Она знала, что он почти ничего не помнил из той ночи, но слова Рюджин утром, её рассказ о том, как Карина приехала за ним, отвезла домой, позаботилась и это значило для него больше, чем он готов был признать.
— всё, что было после, — продолжила она, её голос стал мягче, — все наши разговоры, встречи, это было моё решение. не часть какого-то плана. я хотела быть рядом с тобой, потому что... — она замялась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, — потому что моё сердце этого хотело. я поняла это не сразу, но... я поняла, что чувствую к тебе. и эти чувства настоящие.
Хисын открыл рот, чтобы что-то сказать, но Карина перебила его, боясь, что если остановится, то не сможет продолжить:
— я пришла извиниться за то, что всё началось так. за то, что я позволила этой дурацкой сделке стать частью нашей истории. я не хотела, чтобы всё так вышло, и я не знала, что в итоге... буду хотеть большего с тобой.
Её голос сорвался, и она почувствовала, как слёзы, горячие и солёные, потекли по щекам. Не раздумывая, девушка взяла его руку в свою, накрыв её сверху второй ладонью. Она посмотрела ему в глаза, не пряча слёз, не пряча ничего. Парень замер, его взгляд смягчился, и он, не говоря ни слова, протянул свободную руку и большим пальцем вытер её слёзы. Его прикосновение было успокаивающим, и он легонько погладил её щеку, словно пытаясь унять её боль.
Карина прикрыла глаза, чувствуя, как тепло его кожи растекается по её телу. В этот момент, впервые за последние дни, она ощутила спокойствие. То самое, которого ей так не хватало в бесконечных сожалениях и самобичевании. Она не знала, простит ли он её, поверит ли, но это прикосновение и этот взгляд давали ей надежду.
Хисын молчал, но его рука осталась на её щеке. Он смотрел на неё, и в его глазах больше не было холода — только смятение, борьба и, возможно, что-то ещё. Что-то, что он пока не был готов озвучить. Но девушка знала: она сделала всё, что могла. Теперь всё зависело от него.