↯пятнадцать
Прохладный ветерок слабо щекотал стопы, свисающие с края кровати. Одеяло, или то, что от него осталось после беспокойной ночи, сбилось к ногам. Мужская грудь тихо и ритмично поднималась и опускалась. Сквозь щель приоткрытых жалюзи пробивались упрямые лучи солнца, заставляя веки подрагивать, словно от нежелания просыпаться.
Дверь протяжно заскрипела. Следом раздались шаркающие звуки тапочек, они становились всё ближе, будто отсчитывали секунды до конца сна.
— проснись и пой, — девичий голос прозвучал слишком бодро для этого утра. Рюджин, не останавливаясь, прошла мимо кровати и дёрнула ползунок жалюзи. — твоя дневная смена начинается через два часа, а ты всё ещё похож на овощ.
Комната наполнилась резким, почти ослепительным светом. Солнце разогнало каждый тёмный уголок, будто намеренно лишая Хисына права спрятаться от реальности.
Он протянул недовольный стон и скинул одеяло на пол. Ладонями прикрыл глаза, отгородившись от света, и выругался себе под нос, когда в него полетела футболка из комода.
— одевайся, я жду тебя на кухне, — спокойно бросила сестра и вышла.
Слова застряли в воздухе, гулко отдавшись в висках. С трудом поднимаясь, Хисын схватился за голову. Она гудела, словно после удара. Вчерашний вечер на Итэвоне оставил слишком яркий след. Всё, чего он хотел, это забыться, вычеркнуть Карину из мыслей хотя бы на одну ночь. Но друзья, смеясь, подливали соджу, уверяя, что расслабиться нужно до конца. Он и расслабился. Пожалуй, слишком.
Кухня встретила его тем же светом, что и спальня. Просторное помещение пахло похмельным супом и свежемолотым кофе. Рюджин, стоявшая у плиты, обернулась и аккуратно положила ложку рядом с тарелкой.
Хисын сел, сутулясь. Его волосы торчали в разные стороны, футболка уже успела смяться. Он выглядел так, словно боролся не только с похмельем, но и с самим собой. Говорить не хотелось — язык казался ватным. Но вместе с этим внутри неприятно свербил стыд. Стыд, который преследовал его каждый раз, когда сестра заботилась о нём в такие моменты. Даже если это семья — всё равно неловко.
Рюджин прищурилась, наблюдая за ним, и, едва заметно улыбнувшись, решила озвучить то, что брат наверняка не помнил. Она вытащила телефон и показала переписку: его нетрезвые сообщения, где он признавался, что сходит с ума из-за встреч с Кариной.
— ты серьёзно мне это писал, — рассмеялась она, качая головой. — и не только это. ты был настолько пьян, что даже адрес таксисту назвать не смог.
Хисын покраснел, ковыряя суп ложкой. Он попытался перевести всё в шутку и спросил, как вообще оказался дома. Но Рюджин замялась. Её лицо изменилось, улыбка спала. Она прочистила горло, будто набираясь смелости, и всё-таки выдала:
— тебя привезла Карина.
Ложка выпала из его руки, расплескав суп по столу. Он замер, не веря услышанному.
— что?
Сестра кивнула.
— я сама попросила её... — тихо призналась она. — я знала, что она тоже гуляла по Итэвону, и попросила присмотреть за тобой. ты был... — Рюджин запнулась, нахмурилась, — в ужасном состоянии. она даже видео мне записала, где ты едва держался на ногах, Хисын. я испугалась.
Парень опустил голову, не в силах смотреть в её глаза.
— и она... после всего... — он сжал кулаки, — всё равно привезла меня домой?
— да. — Рюджин посмотрела прямо в него. — несмотря ни на что.
Тишина упала так тяжело, что даже звук тиканья настенных часов казался громче обычного.
Хисын хотел раствориться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Ещё недавно он срывал на Карине злость, выгонял её из своей жизни. А теперь именно она оказалась рядом, когда он валялся беспомощный, как ребёнок.
И это было хуже любого похмелья.
Он вздохнул, вцепившись пальцами в волосы.
Наверное, придётся сказать ей «спасибо».
Но только от этого слова во рту стало горько, будто оно было тяжелее, чем все его вчерашние стаканы соджу.
↯↯↯
↯↯↯
↯↯↯
↯↯↯
