Змееныш

Месяц пролетел вихрем! Поместье столпа змеи бурлило предновогодней энергией. Обонай, с Наоки на руках, руководил хаотичным процессом украшения. Мицури вырезала снежинки из цветной бумаги, а Санеми ворчал, собирая возле входа в дом кадомацу.

Внезапно в дом ворвался Ренгоку, распевая во все горло – с Новым Годом, друзья! Я принес мандарины и сладости!

За ним, спотыкаясь о порог, ввалился Узуй, увешанный колокольчиками, которые звенели с каждым его движением, создавая какофонию, способную разбудить даже мертвого.

Обанай лишь закатил глаза, крепче прижимая Наоки к себе, чтобы защитить от звуковой атаки. – Ренгоку, Узуй, тише! Здесь дети! – прошипел он, но его слова потонули в шуме.

Мицури, сияя, бросилась к Ренгоку, подхватывая мандарины. – ой, как здорово! Спасибо, Кёджуро!

 Санеми, пробурчав что-то невнятное, запустил в Узуя комком снега, вылепленным в процессе создания кадомацу. Снега на улице навалило много. – заткнись, клоун!

Узуй, не обращая внимания, схватил Санеми в медвежьи объятия, колокольчики зазвенели с новой силой. – с Новым годом, братюня! – он отпустил Шинадзугаву, перед этим конечно потрепав его по голове. – а где там моя маленькая принцесса? – спросил Тенген заглядывая на девочку в руках Обонаю

– моя принцесса сейчас оглохнет от твоих погремушек! – проворчал Обонай, но Наоки, кажется, была в восторге от сверкающего Узуя. Она протянула к нему ручки, и Тенген, сияя, подхватил малышку на руки. – ну здравствуй, будущая звезда! С Новым годом тебя! – он закружил её, и колокольчики зазвенели в унисон с детским смехом.

Санеми, отряхнув снег с хаори, процедил – Тенген, ты медведь, аккуратней! – и, достав из кармана фляжку с саке, сделал щедрый глоток.

– Кики маленькая! Без приключений! – прошипел Обонай опасаясь за своего ребенка

– да ладно тебе Обонай, я - сама грация! – Тенген с улыбкой пощекотал щеку девочки своим носом

– "да скорее деградация..." – подумал про себя Обонай закатив глаза

– грация, говоришь? Скорее уж, танцующий слон в посудной лавке! – съязвил Санеми, наблюдая за Узуем, который, казалось, собирался исполнить акробатический этюд с Наоки на руках.

Тенген, проигнорировав колкость, продолжил своё феерическое представление, при этом успевая подкидывать в воздух конфетти, откуда-то извлечённые из-под многочисленных украшений. Наоки заливисто смеялась, её маленькие ручки тянулись к сверкающим безделушкам.

Обонай, скрестив руки на груди, лишь обречённо вздыхал. – "когда-нибудь этот цирк закончится", – промелькнуло у него в голове. Он украдкой поправил бант на голове у Наоки, надеясь, что хоть она не переймёт эксцентричность Тенгена.

Внезапно, Санеми, опьянённый саке и духом праздника, выхватил у Узуя Наоки и, подняв её над головой, провозгласил – за будущую звезду и истребителя демонов в одном лице! Да будет она такой же безбашенной, как и мы!

– а вот это нет! – прошипел Обонай, – только попробуйте ее в охотники потащите, убью!

Тенген возмущенно вскинул руки. – эй, Санеми, полегче! Она же ребенок! И вообще, у нее есть выбор! – он попытался вернуть Наоки, но Санеми ловко увернулся, продолжая держать малышку высоко над головой. Лицо Обоная побагровело. Кажется, еще немного, и он сорвется.

Мицури, испугавшись нарастающего напряжения, попыталась разрядить обстановку. – Санеми, она же маленькая! Давай лучше вместе поиграем в снежки! Смотрите, сколько снега! – она указала на сугробы за окном, надеясь переключить внимание разгоряченных мужчин.

Санеми, немного пошатываясь, спустил Наоки вниз и вернул ее опекуну. – ладно, ладно, уговорила! Но за звезду выпить все равно надо! – он снова достал фляжку, но Обонай выхватил ее из его рук.

– хватит с тебя на сегодня! И вообще, у нас тут дети, – отрезал он, унося Наоки подальше от суматохи, в тихий уголок поместья. Мицури последовала за ним, неся с собой недорезанные снежинки и надеясь на спокойное завершение праздничного дня.

Оставшись вдвоем, Обонай усадил Наоки на колени, разглядывая ее пухлые щечки. – "только бы не была такой же взбалмошной," – прошептал он, целуя ее в макушку.

Мицури пристроилась рядом, –  ну Игуро-сан, чего вы так резко? Они же от души! – она, как всегда, старалась сгладить углы. – новый год же! Все немного... перевозбуждены!

Обанай вздохнул, глядя на дочь. Наоки сосредоточенно изучала бант на его хаори, и ему стало немного легче. – я просто хочу, чтобы у нее было нормальное детство, Канроджи. Без этих... – он не смог закончить фразу и просто устало вздохнул

– нормальное детство? – Мицури задумчиво накрутила прядь волос на палец. – но ведь в этом и есть их нормальность, разве нет? Ренгоку и Узуй просто выражают свою радость... по-своему. А Санеми... ну, он всегда был немного через край. Но они любят Наоки, Игуро-сан. Все мы ее любим.

Обанай смягчился, глядя на Мицури. В ее глазах отражалась искренняя забота, и он не мог не признать ее правоту. Он перевел взгляд на Наоки, которая теперь пыталась дотянуться до его маски. – я знаю, Мицури, – тихо ответил он. – просто... боюсь за нее. Мир жесток, а они... они не всегда понимают, как нужно оберегать.

Мицури улыбнулась и легонько коснулась его руки. – мы все будем оберегать Наоки, Игуро-сан. Вместе. И пусть она вырастет такой, какой захочет. Главное, чтобы была счастлива. А с такими дядьями, как Ренгоку, Узуй и Санеми, скучать ей точно не придется!

– Мицури, я... – Обонай хотел было что-то сказать, но Наоки потянулась к Мицури сжимая и разжимая ручки – ма-ма...

Обанай замер. – "ма-ма..." – пронеслось эхом в его голове. Он покраснел до кончиков ушей. Мицури зарделась не меньше, прикрыв рот ладошкой. Наоки, не понимая произведённого эффекта, продолжала тянуть ручки к Канроджи, одаривая ее лучезарной улыбкой.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Узуй, весь в конфетти, с совершенно искренним и невинным выражением лица. – эй, голубки! Чего такие кислые? Новогоднее настроение на нуле? А ну-ка, подрывайтесь танцевать! У меня тут ещё фейерверки... – он осекся, заметив напряжённую атмосферу. – что-то случилось?

Мицури откашлялась. – ничего, Узуй-сан. Просто...

– ма-ма... –  снова позвала девочка тянувшись к Мицури

Узуй моргнул, переводя взгляд с покрасневших лиц на сияющую Наоки. – "ма-ма"? – медленно повторил он, и до него дошло. Его лицо расплылось в широченной улыбке. – ого-го! Да тут у нас новости! Поздравляю, Игуро, Канроджи! Вот это я понимаю, новогодний сюрприз!

Обанай готов был провалиться сквозь землю, а Мицури, заикаясь, пыталась что-то объяснить. Но Узуй, не давая ей опомниться, подхватил ее на руки, закружив в танце. – эй, народ, у нас тут пополнение в семье намечается! Гуляем!

Ренгоку, услышав крики Узуя, влетел в комнату как ураган, размахивая бенгальскими огнями. – что за шум, а драки нет?! Что случилось, Тенген?

– как что! – вопил Узуй, не переставая кружить Мицури. –  нас тут пополнение! Наоки мамой Мицури назвала! Свадьба, гулянка, бухаем!

Санеми, выхватив из рук Ренгоку бенгальский огонь, хмыкнул – да ладно?! Мелкая не промах, сразу к делу! Обонай, поздравляю, что ли? Хотя, ты и так вечно как лимон кислый.

Обанай, окончательно смутившись, спрятал лицо за маской. Мицури, кое-как вырвавшись из объятий Узуя, попыталась успокоить разбушевавшихся товарищей. – да погодите вы! Она просто слова не понимает!

Тенген, отсалютовав бенгальским огнем, провозгласил – в любом случае, это судьба! А судьбу, как известно, нужно отмечать с размахом! Кто за саке?! Празднуем будущее счастье молодой семьи!

Санеми захохотал, чуть не уронив бенгальский огонь на татами. – ага, просто малышка, которая сразу поняла, кто здесь кто! Ладно, Игуро, не тушуйся! Признайся, ты ведь давно мечтал о таком повороте!

Обанай, пытаясь сохранить остатки самообладания, процедил – прекратите немедленно!

Вдруг, Наоки, будто почувствовав всеобщее волнение, снова протянула ручки к Мицури, лепеча – ма-ма! Хочу!

Мицури, окончательно покраснев, подхватила девочку на руки. – ну вот, видите! Она просто ко мне тянется!

Не успел ничего пошутить Тенген, как Наоки снова залепетала смотря на Мицури – ма-ма– и перевела взгляд на Обоная – па-па

Санеми подавился смехом, а Ренгоку восторженно воскликнул – вот это да! Какая проницательная малышка! Она видит вас насквозь!

Обанай, сломленный, опустил плечи. Маска не могла скрыть румянец, расползающийся по его щекам. Он взглянул на Мицури, прижимающую к себе Наоки. В её глазах плескалось смущение и, надежда?

Узуй хлопнул в ладоши. – ладно, ладно! Хватит смущать молодых! Но признайтесь, ведь это судьба! Сама Наоки вас благословила! А раз так, то сегодня гуляем!

Мицури нежно прижала Наоки к себе, чувствуя, как щеки девочки касаются её лица. Впервые за всеобщей суматохой она заметила, как естественно и гармонично ощущает себя с малышкой на руках. Её сердце наполнилось теплом, и она невольно улыбнулась.

Обанай, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как в душе что-то меняется. Он всегда держал дистанцию, боялся привязанностей, но сейчас, глядя на Мицури и Наоки, он осознал, что, возможно, зря сопротивлялся. Возможно, семья – это не так уж и страшно.

Узуй, видя растерянность друга, подмигнул ему и громко скомандовал – так, всем по местам! Праздник продолжается! А нашим молодым – время подумать над будущим! Игуро, не забудь купить Мицури самое шикарное кимоно!

Санеми усмехнулся. – и кольцо не забудь, чтоб все видели, чья она!

Обонай, не говоря ни слова, вышел из комнаты, оставив Мицури наедине с разбушевавшимися товарищами. Ему нужно было время, чтобы переварить произошедшее. Он направился в сад, где мерцали фонари, освещая заснеженные ветви деревьев. – "семья..." – эхом отдавалось в его голове.

Вскоре к нему присоединилась Мицури, все еще с Наоки на руках. Она подошла тихо, словно боясь нарушить его мысли. – не слушайте их, Игуро-сан, – прошептала она, – это просто... слова. 

Обанай глубоко вздохнул. Он понимал, что сейчас решается его судьба. Слова застряли в горле, но он, собравшись с духом, произнес – Мицури... я... я всегда восхищался тобой. Ты – свет в моей жизни. И если... если ты не против... я был бы счастлив... стать отцом Наоки... и... твоим мужем.

Мицури замерла, прижимая Наоки крепче. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы радости. – Игу... – она запнулась на полуслове – кхм.. Обонай... – прошептала она, – я... я тоже всегда чувствовала к тебе... что-то особенное. И если ты действительно этого хочешь... я согласна.

Наоки, будто почувствовав, что произошло что-то важное, протянула ручки к Обонаю и пролепетала – па-па! – Обонай робко взял Наоки на руки, впервые ощущая себя по-настоящему счастливым. Он посмотрел на Мицури, и в его глазах плескалась любовь. – спасибо, Мицури, – тихо сказал он. – ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Тенген, Ренгоку и Санеми, словно черти из табакерки, вывалились из-за колонны, радостно гундя – НАКОНЕЦ-ТО! 

Узуй первым подскочил к ним, обнимая обоих так крепко, что у Обоная перехватило дыхание. – вот это я понимаю, мужик! Не побоялся! А ты, Мицури, просто умница! Счастья вам, голубки!

Ренгоку, сияя улыбкой, обнял Мицури. – мои поздравления! Вы созданы друг для друга! Наоки повезло с такими родителями!

Санеми лишь хмыкнул, но в его глазах читалась неприкрытая радость. – ладно, что с вас взять, голубки! Главное, чтоб мелкая в порядке была. Ну, за счастье молодых!

Всеобщий гвалт возобновился с новой силой! Ренгоку уже вытаскивал саке, Санеми подначивал покрасневшего Обоная, а Узуй планировал грандиозную свадебную церемонию, достойную богов. Мицури смеялась, прижимаясь к Обонаю, а Наоки радостно хлопала в ладошки, не понимая, но чувствуя всеобщее ликование.

Обонай, внезапно осознав, что держит на руках маленькое чудо, и рядом с ним – женщина, о которой он мечтал всю жизнь, улыбнулся. Настоящей, искренней улыбкой, которая растопила лед в его сердце. – ладно, раз уж вы так настаиваете... – проворчал он, – свадьбе быть!

Восторженные крики сотрясли сад. Узуй подхватил Обоная и закружил его в вихре танца, приговаривая – вот это я понимаю, мужчина! Решился! Теперь гуляем до утра!

И гуляли! До самого рассвета! Пели песни, танцевали, пили саке и поздравляли будущих молодоженов. И даже суровый Санеми, в конце концов, расплылся в улыбке, глядя на счастливые лица Мицури, Обоная и маленькой Наоки. В этот Новый год произошло настоящее чудо – родилась новая семья!

Ночью, когда все утихло, Мицури и Обонай стояли на веранде, глядя на заснеженный сад. Наоки мирно спала в своей кроватке. – спасибо, что поверили в меня, Обонай-сан, – прошептала Мицури, прижимаясь к нему.

– это тебе спасибо, Мицури, – ответил Обонай, обнимая ее. – ты подарила мне смысл жизни. Хотя... вообще, спасибо тут нужно сказать Наоки, если бы не она, мы бы так и топтались на месте... – засмеялся Обонай, и в его смехе слышалась непривычная легкость. – эта девочка перевернула все с ног на голову

– теперь это наша девочка – промурлыкала Мицури

– наша, – согласился Обанай, нежно касаясь щеки Мицури. – с Новым годом, Мицури, – прошептал Обанай, целуя ее в лоб.

– с Новым годом, Обонай, – ответила она, целуя его в губы через бинты

Я честно пыталась написать вменяемо...