13 часть.
— Придурок, смотри куда идёшь! Мне бы ещё алименты за твои похороны платить. — агрессивным тоном издает речь мужчина сорока лет из открытого окна BMW.
Его голос звучит с некой грубостью, но и волнением. Уж точно испугался с того момента, как чуть не сбил школьника, езжая на большой скорости. Достаточно неожиданно было для мужчины, особенно в расслабленном и спокойном состоянии. Такое дело заставило поднапрячься, нервно сжимая подушечками пальцев мягкий руль. Что касается виновника почти случившегося дтп, тело остаётся спокойным, уравновешенным, будто ничего не произошло. Но если задуматься, что могло бы произойти. Страшно представить. Уж точно не хотелось бы слиться с асфальтом и лежать под колесами машин.
К счастью, рефлекс сработал, поэтому водитель успел затормозить, только с противным писком шин по асфальту, оставляя за собой черную дорожку из под колес. Избегая внимания прохожих, со злобой в глазах смотрит на дорогие наручные часы и понимает, что тратит своё драгоценное время. Если бы не его назначенная встреча, он бы уже давно позвал свою охрану и начал разбираться с этим мальчуганом. Тогда было бы ещё хуже. Поэтому напоследок кидает строгий взгляд проходящему через дорогу телу, которое уже движется по тротуару, хоть каплю внимания так и не обратив на случившееся. Со спокойной походкой сливается с проходящими на обочинах людьми, опуская взгляд на землю, так как некоторые транспорты неприятно светят в глаза своими фарами, из-за чего лицо полностью съеживается, а уголки начинают слезиться. Машины безостановочно сигналят Киму, но парню всё равно, особенно плевать на только что прочитанную мораль с водительского места дорогой тачки.
— Не за чем разгоняться на своём карыте, когда люди переходят дорогу. Пешеход для этого и создан, чтобы идти по нему. — бубнит под нос Тэхён, сжимая карманы верхней одежды конечностями пальцев.
Но когда понимает, что материал касается раны по тыльной стороне ладони, шипит и меняется в лице. Больно. После случая с крышей кожа ещё сильнее разошлась, из-за чего любое касание к тому месту вызывает дискомфорт и ужасные ощущения. Руку будто пламенем жжёт, а когда она сжимается в кулак, свежая кровь вновь стекает вниз и впитывается в темную длинную кофту, оставляя там отпечаток.
— Чёрт. — огрызается юноша и вытаскивает из кармана пострадавшую руку, позволяя ей спокойно качаться в разные стороны во время хождения.
Уже как шесть часов Тэхён блуждает по ночному городу, оглядывая каждое место усталым взглядом. Такое время украшает город, поэтому становится очень красиво, атмосферно. Южная Корея переполняется светящимися фонарями, вывесками, рекламами на больших зданиях и небоскребов. Они стоят буквально на каждом шагу и это даже можно посчитать плюсом. Достаточно красиво выглядит, а с далека вообще не отвести глаз, но не в данном случае Киму. Он даже не пытается обратить свое внимание на это, ведь просто не хочет, не считает нужным, нету желания, не к этому он сейчас прогуливается, чтобы насладиться атмосферой, а чтобы побыть наедине с самим собой. Хоть он друзьям всегда говорил, что гулять ночью, это самое лучшее времяпровождения с компанией, когда тусклый свет будто цепочкой виднеется с каждых окон, как красиво горят разные лампочки на магазинах, особенно зимой, но раздражает лишь посторонний шум, который давит на выски. Громкие компании идут по обочинах и в полный голос смеются, из-за чего их голоса прекрасно раздаются эхом. Рядом едут одна за одной машины, колесами проезжая по мокрому асфальту, иногда брызгая лужами по сторонам. Такси, другие транспорты сигналят по месту прибытия, что раздражительно бесит. Теперь явилось желание побыстрее вернутся домой, хотя задумка была погулять до самой поздней ночи. Никто ведь не тревожил и не мешал. Телефон отключен, рядом близких нет, да и дождь перестал лить как четыре часа назад, а гроза видимо обошла стороной, направляясь совсем в иное направление, ведь грома на данный момент вовсе не слышно. Ветер стих, стало даже тепло и не так сильно холодно, как утром бросало в дрожь.
Неспеша перебирая ногами, всё также с опущенной головой, каждый шаг уменьшает путь к дому, а через некоторое время вовсе перед глазами виднеются заветные двери. Успев осмотреть по пути второй и первый этаж, Тэ заметил, что света на верхнем нету, а вот снизу виднеется тусклое освещение через прикрытые шторы, если он не ошибается, то с гостиной.
— Какого черта ему ещё не спиться. — задаёт сам себе волнующий вопрос, получше закидывая на голову капюшон, прикрывая с лица свежие раны.
Тихо, стараясь не шуметь, открывает входные двери и входит внутрь, закрывая их следом за собой. Снимает обувь и шагает по коридору к лестнице, постоянно оглядываясь, нету ли знакомого силуэта. Вроде всё чисто и спокойно, что не может не радовать. Только всему хорошему иногда приходит конец.
— Стоять. — грубый тон голоса заставляет парализовать несколько минут испуганное тело, которое уже успело дойти к лестнице, ухватиться рукой за перила и подняться на одну ступеньку. — Где был? — сидит на кресле Чонгук и с некой злостью пожирает взглядом Тэ, подушечками пальцев раздражённо стуча по собственному колену.
— В школе. — выговаривает тупой ответ, который мог прийти в голову, а в действие пожимает плечами, так и не соизволив повернуться лицом к этому демону.
— Ночная учёба. Похвально, Тэша. Как я мог не догадаться. — встал с кресла и направился к двоюродному брату. Шаги и не сильный скрип прогибающего пола всё громче звучали и били по перепонках ушей. Сердце стало колотиться в два разы быстрее, а с неоткуда появившиеся ком в горле заставляет со страхом и чётким звуком проглотить. — Капюшон сними и ко мне повернись, сосунок!
— У меня нету желания сегодня подчиняться твоим приказам, поэтому позволь уйти. — он точно роет себе яму, даже не подозревая, что Чонгук может с ним сделать в ярости.
Злости на данный момент хватает, которая уже превысила высшую шкалу. Зубы стискаються, глаза прожигают дыру в спине Кима, а руки безжалостно и со всей силы хватают чужой локоть, позволяя таким действиям повернуть хрупкое тело на себя.
— Ты меня блять не беси, сученыш. Я тебе что сказал утром, м? Ждать меня после уроков возле школы. Но его же нету, конечно. Телефон отключен, гуляет до поздна, приходит домой и пытается быстро свалить. Пытаться — лучший вариант действий в твоём случае, Тэхён~а. Плохо стараешься. — цепляется второй рукой за челюсть Тэ, слегка сжимая конечностями, в ответ естественно получая мычание и сопротивление.
— Отпусти, ты вообще больной! — своими руками пытается отбросить чужие, но когда задевает большим пальцем рану на губе, шипит и сжимает от боли глаза. Конечно этого не видно в темноте, но звук реакции старший уж точно услышал.
— Тебя нужно было с детства учить профилактике. Вижу сейчас твои родители с тобой всё запустили.
— Да иди ты нахуй, ненормальный! Тема меня и моих родаков тебя вообще не должна касаться. — от злости срывает руку Гука со своего лица, но в таких попытках капюшон как назло сползает из головы вниз, открывая доступ избитому лицу.
Что стоило ожидать, ведь минута молчания резко нависает по комнате, заползает в уши и чертовски надоедает. Лицо Тэхёна с удивлением рассматривают два глаза, наполняясь ещё большей злобой.
— Кто тебя так? — чужая рука вновь тянется к лицу, собственно двигая пальцами щеки со стороны в сторону, в надежде получше рассмотреть ссадины свежих ран.
— Неважно. — в который раз убирает руку Чона от себя, поворачиваясь спиной и ступая шаг по лестнице вверх. — Я в душ. Надеюсь мешать не будешь.
— Я тебе не разрешал уходить от разговора. — брови сами по себе изгибаются, ногти в кулаке прорезают красные следы по коже ладони, а скулы скребят от чрезвычайного удивления этой странной глупой смелости младшего.
— Считай я это сделал за тебя. — натягивает улыбку, даже позабыв о страхе и жёстких наказаниях своего братца.
Смелость сейчас уж точно в его крови так и бушует, но то, что она приносит какую-то пользу, вовсе нет. Неужели так одиночество влияет на изменение характера? Скорее это полный бред, но плюсы в его случае уж точно не приносит.
— Была бы моя воля, я б тебя..— успел остановиться, не закончив весьма грубое предложение. От этого раздражённо вздохнул и грубо вцепился пальцами об мокрую кофту Тэ, дёргая на себя, из-за чего тот опустился на пару ступенек ниже, устало переведя полон удивления и ошеломления взгляд.
— Что бы сделал? Ну что? Избил? Трахнул, да? Я же прав. Признай это. — голос начинает слегка подрагивать, отбивая руками грудь парня в попытках выбраться из его сильной хватки.
— Да, блять, именно это. Грубо ебал бы, сутками вдалбливая тебя в кровать, выбивая эту смелость, от которой смеяться тянет. Был бы не прочь разорвать твой анус, сладкий.
После этих слов у мальчишки даже речь с языка упала. Он не может понять, что больше скрывается у него внутри из-за услышанных слов, злость или обида. Эти два чувства постоянно лидируют и сражаются между собой, но местами всё логично сходится. Внутри — обида, снаружи — злость. Так он предпочитает пользоваться ими.
— Ну так удачи. Еби кого хочешь, но не меня. Под тобой же все хотели бы лежать и стонать. Чёрт, от такого блевать тянет. — скривился, имитируя рвоту, подобный рефлекс. — И прекрати меня держать. Мне нужно помыться.
— Пойдём раны обрабатывать. — этот властный тон никуда не денется. Всегда будет звучать, особенно в самых страшных ночных кошмарах.
— Не стоит, братец. Они уже давно обработаны и промыты под дождем. — резко Ким выдернул из чужих пальцев собственную кофту и направился быстро подниматься на второй этаж, чтобы тот ни в коем случае не смог вновь остановить его на пол пути.
***
Теплая вода плавно опускается по обнаженному телу, так и приказывая под кожей пробежать толпу мурашек. Из-за этого грех не издать еле слышный тон, облизывая влажные, но к сожалению, избитые губы. Свежие раны портят обстановку. Тело жжёт, болит, а из-за живота, который пережил пару ударов кулаков по себе издаётся тошнотой и покалыванием. Закрывая от этого глаза, по ресницам оседают маленькие капли воды, но вскоре сбрасываются вниз к большой лужице. Мокрые пряди волос касаются лица, также затрагивая ссадины, но уже не так больно, чем было пару часов ранее. Это хотя бы можно как-то пережить, но если прикасаться на данный момент к ним, то Тэ с первой же секунды шипит, злится, смотрит на запотевшее от горячего пара зеркало и поджимает губы. Нету желания на себя смотреть. Видит в отражении хрупкого мальчика, который даже за себя постоять не мог. Это точно не он. Сердиться, стараясь не врезать кулаком по стеклу, поэтому отворачивается спиной, вновь продолжая мыться. Вода быстро проходится по телу юноши, согревая холодную кожу, которая ещё с самого утра успела почувствовать уличный мороз и прохладный воздух на себе. Сознание всё также остаётся, будто он одет в той же мокрой, полон впитаной в себя дожде, кофте. От этого вздрагивает и переключает режим душа на более горячую воду, чтобы можно было согреться и отбросить с головы подобные мысли. Это даже срабатывает и теперь на весьма расслабленном состоянии моется, не желая выходить от сюда. Внутри только спокойствие, умиротворение. Так бы и вечность простоял, но пора выходить. И так излишнее уже время торчит здесь.
Полотенце на бедрах красиво обтягивает большую задницу и стройную талию Тэхёна. Он быстро вытирает мокрое тело и надевает на себя белую длинную с различными надписями толстовку, а на низ боксеры и серые штаны на резинке. Выглядит достаточно мило и уютно, поэтому после сушки волос, Ким выключает в ванной свет и покидает эту комнату, закрывая за собой дверь. Пятерней поправляет чистые волосы и спускается на первый этаж к кухне, ведь это бурчание целый день слышится, особенно с момента третьего урока.
— Соизволил выйти. Надо же. — в словах слышится смешок и некое высокомерие от брюнета, который сидит на диване в гостиной и смотрит какой-то фильм на плазменном телевизоре.
На такую речь Тэ даже не будет пытаться что-то ответить, а просто пойдет в назначенное собой же место и нормально спокойно покушает в одиночку. Или же нет.
— Язык проглотил или же бедный маленький Тэхёнчик обиделся на меня и сделал бойкот? — следом за Тэ вошёл на кухню Чонгук, поправляя на себе одежду. От своего же предложения слегка посмеялся и подошёл к плите, включая газ и располагая на нём сковороду с едой. — Садись. Сейчас тебя папочка накормит.
— Чего? — чуть не давится воздухом Ким, поворачивая на старшего удивленный взгляд. Всё-таки Чон смог заполучить внимание братика. Как всегда.
— Спокойнее, ещё воздухом подохнешь. На твоём надгробии напишу вместо имя «лох».
— Очень смешно. Ты так и хочешь, чтобы я сдох. Вижу дожидаешься этого момента.
— Да нет. Я не занимаюсь некрофилией. Не хотел бы ебать тебя мёртвого. — усмехнулся и на тарелку выложил подогретую еду. Поставил всё на стол перед Кимом, указывая взглядом на то, чтобы тот приступал кушать. — Считай это мои извинения тебе.
— Извинения? — ухватил пальцами железные палочки, уже успев взять ими кусочек зажаренного стейка, но речь напротив максимально удивила его, поэтому переспросить и уточнить, что это не показалось, нужно было обязательно сделать. — С чего этого вдруг?
— Я как старший двоюродный брат должен был переспросить, что случилось, помочь, но всё переросло в ссору. — сел за стол напротив, выпивая из черной кружки пару глотков теплового ароматного чая. — Я догадываюсь, что у тебя проблемы, поэтому попытаюсь их решить самостоятельно. Твоё дело мне высказаться и сказать о тех ублюдков, которые избили тебя.
— Тебе это не к чему, не должно волновать. Мои проблемы, вот и решу их как-то сам. — с набитым ртом еды старался чётко выговорить, но не особо получилось.
— Я вижу, как ты их решил, в этом и должен помочь. — расглядывает лицо Тэхёна, больше вникаясь вниманию на избитые губы и как с еле видного плеча виднеется начало царапины, которое продолжает скрываться концом под теплой кофтой.
Опускаясь глазами ниже, Чон замечает рану на тыльной стороне ладони. Как обженная кожа красным следом после душа вырисовывается, а засохшая кровь по боках все так же остаётся там. В такой момент действительно становится жалко брата и брюнет никогда бы не мог подумать, что будут мысли взять того на колени и обнять. Поцеловать рану и сказать, что всё будет хорошо, но пока что он эти мысли отбрасывает от себя, пытаясь дальше оставаться слегка грубым.
— Да что с тобой происходит, Чонгук? То злишься, теперь пытаешься быть добрым и каким-то образом помочь мне. Спасибо, но не нужно. Мне мало верится, поэтому и доверять нету желания.
— Чёрт с тобой, пиздюк. Жди меня здесь. — вновь делает пару глотков и обратно ставит полупустую кружку на стол.
Встаёт со стула и уходит из кухни, оставляя после себя лишь приятный запах одеколона. Через некоторое время возвращается обратно, только уже с небольшой аптечкой в руках. Приближается к застывшему с едой во рту Киму и не задавая лишних вопросов, берёт его руку и начинает обрабатывать медикаментами. Кожа слегка печёт, из-за этого Тэхён вздрагивает и морщиться в лице. Следит за каждым действием двоюродного брата, не пытаясь ничего сказать в ответ. Точнее он не может сказать, ведь полный шок так и рисовался на его лице. Даже не сопротивляется и не думает об этом. Может это из-за того, что он впервые в жизни почувствовал от кого-то заботу, тепло и за ним кто-то ухаживает, переживает. От этого становится приятно на душе, но и поверить в реальность достаточно сложно. А вдруг это всё ложь, специальная игра, на которую он может повестись, поэтому убирает руку себе на колено, когда Чонгук уже заканчивает с процессом.
— Спасибо. — тихо прошептал, не пытаясь посмотреть в глаза напротив. — Мне кажется, или ты таким способом пытаешься заполучить моё доверие?
— Годы идут, а ты все также остаёшься для меня глупым братиком. — даёт подзатыльник и хватает Кима за руку, дёргая на себя. — У меня есть идея по лучше. Одевайся. Мы кое куда поедем. — заходит в гостиную и берёт с тумбочки ключи от байка. — Не смей задавать лишних вопросов. Быстро одевайся. Нехуй сопли пускать из-за каких-то дибилов со школы. — надевает кожаную черную куртку, взувая затем темные ботинки.
Тэхён только и может смотреть на то, как ключи от байка качаются на пальце Гука в разные стороны. Он небольшими шагами идёт к выходу, продолжая удивляться с действий своего двоюродного брата. Не верится в происходящее, да и сложно поверить, что это реальность. Больше похоже на какой-то бред или сон, только в котором не хочется просыпаться...
За спиной дверь со звонким звуком закрывается, раздаются два щелчка по замку. Тэ с неким интересом оглядывает ночной город, полной грудью вдыхая достаточно тёплый, без холодного ветра, как с утра, воздух. Слегка улыбается, конечностями пальцев касаясь белой худи. До сих пор не верится, что тот самый Чон Чонгук решил потратить своё драгоценное время, чтобы поднять настроение Тэхёну. Очень даже мило и это не оставило юношу равнодушным.
Поворачивая взгляд к нему, видит, как тот уже успел вывести байк на улицу, проверить, хватает ли там масла и бензина. Не спеша подходит к Чону, быстро меняясь выражению лица с улыбки на серьезность.
— Ты даже не спросил моего мнения. У меня боязнь скоростей. Вдруг я подохну во время езды. — осматривает красивый и большой байк, иногда шепча из уст краткое «вау».
— Будешь тогда крепче держаться за меня. — ухмыльнулся, расплываясь на лице пошлой улыбкой. — Не бойся, малыш. Я буду предельно аккуратен. Доверься мне. — прошептал, обогащая кожицу горячим дыханием. Пока Тэ находился в неком "трансе", обвил рукой чужую талию, следом оставляя на прохладной щеке поцелуй. Подмигнул, слегка отстранился и приложил руки на ручки байка, закидывая ногу на него, поудобнее уселся. — Садись. Чё застыл?
С большим удивлением и непониманием, что только что произошло, сел сзади, стараясь быть на некой дистанции от Чонгука. Руками держится за заднее сиденье, не соизволив коснуться даже пальцем брюнета.
Когда Чонгук полностью убедился, что Тэ сел за ним, провернул ключ, как байк тут же завёлся, обогащая район рыком этого зверя. Провернув грипсы на руле вперёд, ухмыльнулся и оттолкнулся ногой от земли, быстро поставив её на дно мотоцикла. Когда выехал со двора на главную дорогу, резко двинулся вперёд, из-за чего руки Тэ неосознанно вцепились в талию Чона.
— Чёрт...— виновато прикусил губу, но не думал отпускать хватку из-за страха. От водителя же последовала победная ухмылка.
Продолжение следует...