Бегущая в лабиринте.

Ты открыла глаза, и первое, что ты увидела – был потолок, составленный из дощечек. Но что-то мешало. Подняв руку к лицу, ты прикоснулась к повязке, закрывающий один глаз. Почувствовав лёгкую боль от надавливания, ты дёрнулась и зашипела. Повернула голову. Ветхая хижина, похожая на Хомстед в Глэйде. За исключением нескольких деталей – влажный воздух и более сильный ветер, чем в лабиринте. Ты лежала на топчане, а рядом стоял стол с какими-то склянками и чистыми бинтами. И зеркало. Поднявшись на ноги, ты подошла ближе и взглянула на своё отражение. Пересохшие губы, бледная кожа. Новая одежда... Повязка, охватывающая всю голову и закрывающая один глаз. Нащупав на затылке узел, ты постаралась его развязать, после чего ты стала разбинтовывать свою голову. Когда марля окончательно была удалена с твоей головы, ты снова посмотрела на отражение. Не так страшно, как ты предполагала. Всего лишь зашитая рана, проходящая через бровь и уходящая в волосы. И та уже почти затянулась. Сжимая в руках то, что осталось от повязки, ты всё ещё глядела в зеркало, пытаясь понять, ты стоишь напротив или не ты.

- Я рад, что ты очнулась, - за разглядыванием себя и обстановки, ты совсем не заметила брата, сидящего в углу хижины, - Ты была без сознания почти две недели.

- Томас, - ты, наконец, выдохнула и кинулась обнимать юношу. Он встал со своего места и, поймав тебя в свои руки, крепко прижал к своему телу, зарываясь одной рукой в твоих волосах.

- Если бы не ты, я мог погибнуть вместе с Терезой, - прошептал он, ещё крепче стискивая в объятиях.

- Тогда я бы прыгнула следом...

Простояв так какое-то время, вы всё же разъединились и сели на постель.

- Что произошло после того, как я вырубилась?

- Я помню, как ты ударилась головой о люк и чуть не упала. Конечно, страховка не дала бы тебе утонуть в том хаосе, но сломала бы тебе спину. Хорошо, что Бренда и Минхо успели тебя поймать. Я вырубился следом. Очнулся, когда мы почти приплыли. По словам ребят, мы добирались всего четыре дня. Оказавшись здесь, меня не допустили к работе из-за ранения. Все, кто был на ногах быстро соорудили небольшой городок из вот таких хижин, - он обвёл руками пространство, - Палаток и прочего. Несколько дней все отходили от произошедшего и привыкали к новой жизни. К жизни, где нам теперь не нужно прятаться...

- А..., - ты сглотнула ком, - Ньют?

Брюнет опустил голову, глядя на свои руки, а затем, глубоко вдохнув, выпрямился и полез в карман, вытаскивая оттуда небольшую колбу-кулон, которую блондин тогда передал ему.

- Я думаю, ты захочешь это прочитать, - он протянул тебе металлическую трубку, которую ты взяла дрожащими руками.

Сглотнув очередной ком в горле, ты открутила крышку и достала оттуда свёрнутые листки. Развернув их, ты жадно впилась в чернила, вырисовывающие кривым почерком предложения. Слёзы не заставили тебя ждать.

«Дорогой Томас.

Это, похоже, моё первое письмо. Естественно, я не помню, писал ли я их до Лабиринта, но даже если оно не первое, скорее всего, оно будет последним. Главное, знай: я не боюсь. Смерти, по крайней мере. Страшно забывать. Я теряю себя из-за вируса, и это меня пугает. Поэтому я каждый вечер повторяю их имена: Алби, Уинстон, Чак... Я повторяю их и повторяю, как молитву, и я снова всё вспоминаю.

Мелочи, например, как изумительно солнце освещало Глэйд в момент перед тем, как оно скрывалось за стенами. Вспоминается вкус рагу Фрайпана, я и не думал, что буду так по нему скучать. Я вспоминаю тебя, как ты первый раз появился в лифте, просто напуганный новичок, который даже имени своего не помнил.

И я вспоминаю твою сестру, Томми. Т/и, которая, как и ты, была напугана. Т/и, которая пустилась в бега, как только распахнула свои изумительные глаза, оглядывая всех собравшихся вокруг парней, словно маленький испуганный зайчонок. Я помню каждое её действие, когда видел её. И мне безумно жаль, что я не помнил то, что было у нас с ней до лабиринта. Но даже тогда, когда я не помнил её имени, даже тогда, когда я увидел её в ящике, я любил её. Больше, чем кого-либо во всём мире, Томас. Я любил твою сестру так, что всё на этом свете готов был отдать ради её счастья. И когда она побежала в лабиринт следом за тобой, мне казалось, что всё вокруг рухнуло, хоть я и знал... нет, помнил её всего месяц.

Но в тот момент, когда вы побежали в Лабиринт, я понял, что пойду за вами куда угодно. И я пошёл, как и все мы. И я прошёл бы через всё это снова и не стал бы ничего менять, за исключением одного: я бы любым способом спас её жизнь. Но теперь... я снова отправляюсь следом за ней. И я думаю, что всё будет хорошо. Я надеюсь, что, вспоминая всё это много лет спустя, ты сможешь сказать тоже самое. Будущее в твоих руках, Томми. И я знаю, что ты найдёшь верное решение, как всегда. Пожалуйста, береги всех ребят и береги себя. Ты достоин счастья. Спасибо, что был мне другом...».

А затем более свежими чернилами было написано продолжение на последнем листе:

«Она жива... Боже, Томас, она жива! И сейчас я просто обязан дописать ещё несколько строчек. Я уверен, что мы спасли её, Томми. Мы не могли не вытащить её оттуда. А я... к сожалению... я мёртв, - ты громко всхлипнула, и тут же зажала рот рукой, но стон всё равно вырвался из груди, - Я просто хочу попросить тебя, Томми... береги её. Ради меня, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, как сильно я её люблю. И тот факт, что она жива, не даст мне спокойно покинуть этот мир без напутствия тебе.

Я бы хотел создать с ней семью. Любить её до глубокой старости, растить вместе детей в тихом уголке, в который вы все уплывёте. Но Вспышка не даст мне. Поэтому я прошу тебя... присмотри за ней. И пусть тот, с кем она будет создавать семью, будет любить её хотя бы в половину так, как люблю её я. Пусть он заботиться о ней так, как заботился бы я. Пусть защищает её от всего так, как защищал бы я. Пусть он будет рядом с ней... потому что не смогу я... И передай ей, что даже если весь мир отвернётся от меня за мою любовь к ней... мне будет абсолютно плевать... потому что мой мир – это она.

Спасибо за всё Томас. Береги себя и свою сестру.

Ньют.»

Ты громко зарыдала. Листы выпали из твоих трясущихся рук на песок. Томас сразу прижал тебя к себе и успокаивающе стал гладить по волосам. Ты простояла так некоторое время, пока в комнату не вошла Бренда. Увидев тебя в таком состоянии, она тут же кинулась обнимать тебя вместе с Томасом. Вскоре ты успокоилась.

- Могу я...? – тихо прошептала ты, поднимаясь с места.

- Да, пойдём, я провожу, - брюнетка вышла вместе с тобой из хижины и указала на небольшую тропинку, которая поднималась вверх по склону.

***

Ты стояла, смотря на профиль парня в лучах уходящего солнца. Алый закат красиво отражался в его волосах, играясь с прядями. Боль на какое-то мгновение защемило сердце. Ты раздражённо выдохнула.

- Ничего не хочешь мне сказать? – наконец, говоришь ты.

- Я же уже написал письмо, - не поворачиваясь, отвечает юноша, - Там всё написано.

Ты медленно подходишь и обнимаешь блондина со спины, утыкаясь щекой в его лопатку. Тепло его тела даёт тебе чувство успокоения. И ты тихонько всхлипываешь, крепче сжимая пальцами ткань на его торсе. Боль постепенно угасает, давая волю облегчению.

- Это письмо адресовано Томасу, а не мне, - тихо шепчешь, но голос всё равно дрожит от слёз. Ты точно ничего не хочешь МНЕ сказать? – повторяешь свой вопрос более настойчиво.

- Хочу, - его ладони ложатся поверх твоих, - Когда тебя увезли, обставив всё как смерть, я потерял смысл жизни. У меня было такое ощущение, что из меня вырвали всё, оставив только оболочку. Мне казалось, что я никто, что у меня забрали имя, воспоминания, прошлое, будущее, настоящее и жизнь, оставив только нескончаемую боль, которая прожигала во мне дыру, уничтожая даже оболочку. Когда я узнал, что заразился, то первые секунды во мне бушевала радость. Ведь это означало, что очень скоро я умру. Но потом это чувство сменилось ужасом и стыдом - я понял, что я превращусь в монстра, буду ходить по заброшенным городам, убивать людей. Что я стану тем, кого ты всю жизнь боялась. Что я стану таким же, как твой отец, который снился тебе в кошмарах, пока мы жили в приюте...

- В приюте, - эхом повторила ты.

Откуда он вспомнил про то, что место, в котором вы жили, вы называли приютом?

- Я страдал ещё сильнее, - продолжал юноша, - А когда увидел тебя в здании П.О.Р.О.К.а, испытал облегчение. Мне стало так светло и хорошо одновременно, что мне захотелось плакать. Я тогда и в правду заплакал от счастья. Пока ко мне не пришло осознание того, как всё это выглядит. Ты жива, а я по пояс в могиле. Но это были ещё цветочки. Болезнь зависела от негативных эмоций. Чем сильнее они – тем быстрее распространяется зараза по моему телу. И когда я узнал, что с тобой делали, меня накрыло. Мне так захотелось разорвать всех, что у меня чуть не появились когти на руках. Я тогда разнёс всю кладовку, в которой хранились различные запасы.

Ты рвано выдохнула, переплетая ваши пальцы. Его холодные руки нежно перехватили твои. Ты прикрыла мокрые глаза, сосредотачиваясь не только на его словах, но и на ощущениях, которые он доставлял своими действиями.

- И когда мы уже бежали по Денверу, случилось то, чего я боялся. Я стал обращаться. И в тот момент, когда вспышка почти полностью овладевала мной, ломая моё желание бороться, встревала ты. Мой ангел. Моя спасительница. Я был очень рад, что смогу увидеть твоё лицо в последний раз. Когда ты рассказывала про нашу жизнь до лабиринта, когда ты рассказывала о своих мечтах. Когда рассказывала о нашей будущей жизни, я думал, что буду прощён там, на небесах. И мне позволят быть твоим ангелом хранителем. Что мне позволят наблюдать за тем, как ты счастлива, пусть это и будет больно, потому что не со мной.

- Я никогда не была бы счастлива без тебя, Ньют, - прошептала ты сквозь всхлипы.

- И даже когда я ударил тебя – это был не я. Ты ведь знаешь, что я никогда бы не причинил тебе вреда? – ты тихонько кивнула, - В момент, когда я почти нажал на курок, раздался выстрел. Бренда зарядила мне в руку и выбила пистолет. Я тогда сильно разозлился и кинулся на неё, но она вколола мне сыворотку, от чего я вырубился. Когда я открыл глаза, мы были уже на корабле. Почти доплыли. Мне рассказали, что Томас смог спасти единственное в мире лекарство, и его вкололи мне, вылечив. Я не отходил от тебя ни на шаг всё время, что был в сознании. И в палатку тебя перенес тоже я. Моя девочка, - он развернулся, заключая тебя в объятия, - Я помню абсолютно всё, что было до лабиринта. В какой-то момент вспышка деактивировала чип памяти в моей голове и вернула воспоминания. Я так боялся тебя потерять...

Ты крепче сжала его торс и снова заплакала. Но в этот раз вместо Томаса, тебя успокаивал Ньют. Он гладил тебя по волосам, шептал слова успокоения. И сейчас ты плакала не от боли или горя. Ты плакала от облегчения и счастья. Он жив, а это самое главное. Он жив и вы, наконец, вместе. И теперь никто и ничто не помешает вам наслаждаться друг другом.

*** 20 лет спустя***

- Шелли, твою-то мать! – кричал блондинистый мальчишка.

- Алек! Ну-ка не выражаться при маме! – Ньют, сидящий в кресле, громко гаркнул, поворачиваясь к детям, - Можете материться сколько вам вздумается, но не в присутствии самой прекрасной женщины на свете, - мужчина подмигнул тебе, в то время как ты закатила глаза.

- Прости, мам, - парень подошёл и виновато поцеловал тебя в щёку.

- Ты уже перерос меня, - ты усмехнулась, глядя на сына снизу-вверх, - Через неделю вам с сестрой восемнадцать лет, как будете праздновать?

- Мы хотели просто посидеть с друзьями в каком-нибудь пабе. Ничего особенного.

- Хорошо, как скажешь, - ты отвернулась обратно к раковине, беря в руки вымытую тарелку, и принялась её вытирать, - Что вы хотите в подарок?

Немного помолчав, юноша кинул взгляд на отца, который выжидающе уставился на чадо, а затем на сестру, сидящую рядом. Она отрицательно качнула головой. Но проигнорировав её жест, он всё-таки сказал:

- Я хочу побывать в разрушенном городе, - как только он произнёс эту фразу, тарелка выскользнула из твоих рук и разбилась об пол вдребезги. Ты суетливо наклонилась, намереваясь собрать осколки, и тут же поранилась, - Мам! – парень кинулся к тебе, хватая за руку, из которой сочилась кровь, - Мам, ты поранилась!

- Мама! – девочка тут же оказалась рядом, хватая полотенце, - Мамочка, тебе больно?!

Ньют тоже не отставал, он достал аптечку из верхнего ящика и, разогнав детей, принялся обрабатывать твою руку.

- Зачем? – будто и не замечая пореза, обратилась ты к сыну, - Алек, зачем ты хочешь туда попасть? – твой голос звучал твёрдо и холодно, от чего у детей по спинам пробежался холодок.

- Я просто хотел посмотреть... - блондин не успел закончить, как ты вскочила на ноги, выдернув запястье из рук мужа. Бинт покатился по полу.

- Там нечего смотреть! – впервые за всю свою жизнь дети видели тебя кричащей на них, - Твой отец чуть не погиб в этом чёртовом городе! Твой дядя чуть не погиб в этом чёртовом городе! Я чуть не погибла там! Моя приёмная мать погибла там. Женщина, которую любил твой дядя, погибла в этом чёртовом городе!

- Но ведь дядя Томас с тётей Брендой...

- Да! Я знаю! Они любят друг друга, но до неё была другая. Вам нечего делать в том проклятом месте, ясно?!

- Милая, - мужчина поднялся на ноги, обнимая твои плечи. Тебя охватила дрожь, дети испуганно оглядели тебя с ног до головы.

- Мамочка, - Шелли взяла тебя за руку, - Не слушай этого болвана, хорошо? Мы не хотим туда, он просто не думает своей головой, - сестра злобно зыркнула на непутёвого брата, - Мам...

- Простите, - ты испуганно оглядела детей, - Простите меня, - ты протянула руки, и они тут же оба обняли тебя, извиняясь. Ты погладила их по головам, - Простите меня, мои милые. Я не хотела на вас кричать...

- Всё хорошо, мам, - прошептал Алек, - Это ты прости меня. Я не подумал...

- Вам нечего там делать, - уже спокойно прошептала ты, отпуская близнецов, - Это ужасное место, и ничего хорошего оно вам не принесёт. Поэтому вам лучше забыть об этой идее.

- Да, мамуль, - кивнула девочка, - Мы помним все рассказы о Старом городе, и мы не покинем Тихую Гавань.

- Я рада это слышать...

Вздохнув, ты повернулась к мужу, держащему тебя за предплечья.

- Тебе лучше отдохнуть, - Ньют нежно поцеловал тебя в висок, - Я сам закончу с посудой. А вы двое, - он недовольно покосился на детей, - Идите лучше прогуляйтесь.

Кивнув, брат и сестра вышли на улицу.

***

- Зачем ты сказал это при маме? – девочка дала брату подзатыльник, - Совсем своей головой не думаешь! Она же столько раз говорила нам, что туда нельзя.

- Я подумал, что просто слетать туда на берге или на одном из вертолётов, чтобы посмотреть они разрешат. Не думал, что она так отреагирует...

- Ты идиот. Ты же видишь, как мама и папа любят друг друга, сколько раз мы слушали их рассказы о том, как они переживали все трудности в нашем возрасте. Неужели, ты думал, что мама спокойно отреагирует на просьбу – посетить то место, где папа чуть не умер?

- Да отстань уже! – он закатил глаза, - Будешь такой дотошной, и Кевин никогда тебя не полюбит.

- Ах, ты засранец, - хорошенько размахнувшись, Шелли ударила брата в плечо.

- Ненормальная! – закричал блондин, на что получил ещё один удар, - Садистка!

- Заткнись уже!

***

На вечернем костре, который молодёжь устраивала по субботам, Кевин и Алек сидели поодаль ото всех.

- Что сказали твои? – парень азиатской внешности, заговорщицки склонился к другу.

- Мама наорала на меня...

- Наорала?! – брюнет воскликнул эту фразу, подняв в брови, - Твоя мама умеет орать?!

- Сам удивился, - напряжённо ответил юноша, - Сказала, чтобы я забыл об этой идее. А твои что?

- Батя тоже запретил. Сказал, что если ещё раз начну эту тему отправит с матерью на живодёрню. Так что легально нам туда не попасть.

- Тогда есть ещё один план...

И оба парня перевели взгляд на берг, стоящий на вершине холма.

Но это уже другая история))))