Бегущая в лабиринте.

- Да что ты, - незнакомец усмехается, - Ты знаешь, кто я, Томас? – и выходит на свет. Ребята тут же робеют. Помимо того, что у него нет носа, его правая щека покрыта мерзкими язвами. Он слишком близко подаётся к лицу брюнета, но тот не двигается, - Я – бизнесмен. А это означает, что я не рискую без надобности. Почему я должен тебе доверять?

- Да потому что, проникнув туда, я смогу добыть то, что вам нужно.

- И что же мне, по-твоему, нужно? – в его голосе явно слышалась насмешка.

- Время, - Том кивает на капельницу в руках полушиза, - Каждая его капля.

- Хм... Разве это мне нужно?

- Каждому нужно своё.

- А давай так: пока пойдут двое, остальные побудут у меня? Страховочка, чтобы вы не забыли сюда вернуться, - вся компания переглянулась между собой, - По рукам? – и мужчина протянул руку, покрытую струпьями. Ни капли не испугавшись, Томас пожал в ответ, - Галли, покажи дорогу.

***

Повстанец отодвинул крышку люка, уходящего в темноту, и спустил туда лестницу.

- Галли, береги их, - сказал Фрай, когда парень уже встал на лестницу, намереваясь спускаться.

- Да, - ответил он и продолжил.

Ньют сел на ящик, собираясь поправить свои ботинки и замер, осознав, что его рука начинает дрожать и не слушается. Крепко её сжав, блондин повернулся к друзьям. Вроде бы, ничего не заметили...

***

В темноте туннелей невозможно было дышать, под ногами хлюпала противная жижа и с потолков капала вода. Парни даже не хотели думать о том, что у них под ногами. Фонарики, которые они держали в руках, скакали лучами по стенам, то тут, то там выхватывая плесень. Наконец, Галли остановился и нажал на какую-то кнопку. От чего впереди стали загораться лампочки гирлянд. Ребята двинулись дальше.

***

Тереза вошла в кабинет, в котором царил мрак. Лишь женщина с тугим пучком стояла у панорамного окна и смотрела на огромный портрет, который в виде голограммы парил над городом. Брюнетка подошла ближе и так же посмотрела в окно.

- Зачем вы это делаете? – тихо спросила девушка. Даже не повернувшись, Ава ответила:

- Я виновата перед ней и Томасом за несдержанное обещание, - последовала пауза, - И я любила её, - блондинка печально посмотрела на своё протеже, - Я любила ту девочку, которая забегала в мой кабинет, когда ссорилась с Ньютом. Я любила ту девочку, которая на каждый праздник дарила мне свой рисунок или восхищала своими успехами. Она была мне как дочь. Я... когда-то у меня был ребёнок, Тереза, - грустно говорит женщина, - Маленькая девочка. Но... я оставила её с няней и ушла на работу... И дома случился пожар. Моя дочь погибла. А через шесть лет... в вагоне, в котором мы везли детей, я увидела девочку. И она... она так была похожа на меня... И с того момента я считала её своей дочерью. Считала, пока не вспомнила, что она иммун, и в её крови содержится лекарство. Но даже когда она вернулась, когда я вновь увидела её, я поняла, что всё ещё люблю. И я делаю это, - она повернулась к окну, вглядываясь в голограмму, - Чтобы люди видели – какой ангел покинул этот свет...

- Но ведь...

- Да, я знаю. Мне очень жаль, что я всё испортила своими поступками. Вместо того, чтобы как раньше обнять меня при встрече эта Т/и скорее перегрызла бы мне горло...

***

Галли открыл дверь, ведущую в город. Когда они вышли и двинулись следом за толпой, повстанец на секунду остановился перед самой лестницей наверх.

- Кода мы поднимемся, вы поймёте, откуда я знаю о смерти Т/и. Я понимаю, что вам нужно убудет время, чтобы немного посмотреть, подумать, так что можем сильно не торопиться.

- Галли, о чём ты? – усмехнулся Томас.

- Сейчас сам всё увидишь, - строитель кивнул, и друзья начали подниматься. Ньют смотрел под ноги, чтобы не споткнуться, ведь его тело сейчас начинает слушаться всё меньше, возникают судороги...

Как только они оказались на небольшой площадке, блондин прошёл ещё пару шагов, смотря в землю, а потом поднял глаза и замер. Над городом висела голограмма огромного портрета, а под ним цифры. «184». Ребята не могли поверить своим глазам. На них с огромной плазмы смотрела Т/и. Улыбающаяся их прежняя Т/и, по которой они так скучали. На глаза моментально навернулись слёзы. Галли посмотрел на старых друзей и отвёл глаза. Смотреть на этих двоих, что разглядывали портрет дорогого для них человека, а в глазах бездонным океаном плескалась боль - было невозможно.

Ньют судорожно выдохнул. Каждый раз, пытаясь вспомнить её лицо в мелких деталях, ему казалось, что он что-то упускает. И сейчас он понимал, что за эти полгода образ в его голове помутнел от времени, ведь у него не было даже фотографии. Смотря на голограмму он видел... Он, наконец, увидел её. Её т/ц/г глаза, которые пылали огнём жизни и веселья, её губы, которые он так и не поцеловал после того, как им стёрли память. За это Ньют особенно ненавидел себя. Он всегда боялся, что она откажет, даже несмотря на то, что видел, как она светится рядом с ним. Он видел, как она взаимно тянулась к нему, но всё равно боялся. И поэтому не поцеловал. Ньюту больно, он сжимает рубашку на груди и тихо скулит. Так тихо, что даже Томас с Галли не слышат.

Том стоит в растерянности. Он так же, как и Ньют, таращится на огромный портрет его сестры, который картинкой вист в воздухе. Она такая красивая... Парень залез в карман и достал оттуда свёрнутый клочок бумаги. Развернул. Т/и – точная копия матери. Теперь он убедился. С фотографии в руках на него смотрела его мать. Такая же молодая и красивая как Т/и на голограмме. Слеза упала на снимок. Не смотря на то, что он страдал не так сильно как Ньют, потому что любить Т/и так, как любит её Ньют не может никто, даже Томас, но ему тоже было очень больно. Она была его сестрой. Единственным родным человеком, который остался в живых в этом грёбанном мире. И сейчас её нет...

Галли вновь посмотрел на старых «друзей по несчастью». Они плакали. Повстанец не помнил, когда он в последний раз видел, как мужчина плачет. Но строитель тоже скучал. Когда он в первый раз увидел этот злосчастный портрет, который маяком видно даже за стеной, он замер от шока, не понимая, что происходит. И только, когда появилась надпись: «Светлая память», до него дошло. И он тоже тогда плакал. Многие его приятели из той самой банды сначала не поняли - что произошло, но потом со временем они смогли разговорить Галли. Когда Т/и только попала в лабиринт, строитель проникся к ней симпатией. Да и потом он её не ненавидел. Он был в неё влюблён. Но с появлением Томаса всё поменялось. Помимо Ньюта, который раздражал Галли тем, что всё время был возле Т/и, появился ещё и Томас. Конечно, он не знал о том, что они брат и сестра. И поэтому он ревновал, тем самым отдалившись от неё. А когда... когда его ужалили, он не понимал что творит. Ему казалось, что кто-то им управляет. И он испытал дикий страх, когда наставил на Т/и пистолет. Он не хотел стрелять.

Наконец, очнувшись от своих воспоминаний и мыслей, ребята поняли, что нужно продолжать путь.

***

Прячась в переулках и за каждым столбом, шпионы продвигались по улицам в известном только Галли направлении. Перебежав дорогу, троица прислонилась к стене. Мимо проехала машина с мигалками.

- Контроль усилили. Думаю, что это связанно с вами, - парень оглядел друзей, - Ладно. Вперёд.

И они снова побежали. Короткими перебежками, прячась за каждым столбом, они добрались до самой стены. В отличие от оживлённых улиц, где горели фонари и витрины, здесь было мрачно, сыро и темно. Галли подбежал к стене и подставил руки как опору, чтобы парни смогли забраться. Вскоре все трое оказались на стене. Они поднялись по служебным лестницам, которыми, скорее всего, пользуются военные, и оказались на смотровой площадке. Чуть ниже самой верхушки стены.

- Ну, вот, - вздохнул Галли и полез куда-то под железяки, - Если Минхо у П.О.Р.О.К.а, то они держат его там. - Он указал на огромную башню и вытащил из под завалов подзорную трубу. Расправив какие-то детали, повстанец установил её на перила, - Лоуренс много лет искал путь туда. Там полным-полно солдат, - парень заглянул в окуляр, - Везде камеры наблюдения. Сканнеры на всех этажах.

- Прям неприступная крепость, - отозвался Ньют, разминая руку. Его взгляд то и дело цеплялся за портрет любимой.

- Но ты же знаешь, как её взять? – говорит Том, обращаясь к Галли.

- Возможно, - прозвучало неуверенно.

- Возможно?! В каком смысле?

Парень отошёл от бинокля.

- Гляди, - Томас подошёл и заглянул в устройство. Его взгляду предстала лаборатория, в которой сидел мужчина. Он немного сместил трубу вправо и остановился. Тереза. Сначала она стояла к нему спиной, а затем повернулась и подошла ближе к окну, записывая что-то в блокнот. И даже несмотря на то, что она убила его сестру, Томас всё равно любил её. Он хотел её возненавидеть. Но это было сильнее. Он оторвался от трубы, - Я сказал, что знаю как. Но не говорил, что тебе понравится.

Вздохнув, Томас вернулся к подзорной трубе.

Ньют, опираясь спиной на стену и сложив руки на груди, безразлично наблюдал за манипуляциями своего друга. Её брата... каждый раз, когда блондин смотрит на Томаса – он видит её. Брат и сестра так сильно похожи, что иногда хочется разрыдаться и крикнуть, чтобы Т/и уже вышла из тела Томаса и перестала притворяться, будто мертва. Каждое его движение напоминало её, каждый смешок так сильно был похож на её, каждый вдох казался её. О, как он по ней скучал. Т/и была его миром. Ньют прокручивал у себя в голове сценарии, как бы выглядела их жизнь в Тихой Гавани, о которой всё время говорят в убежище. Их поцелуи каждую минуту, их прикосновения, когда они исследовали бы тела друг друга наедине. Каждую ночь они проводили бы в объятиях друг друга. Тоска так сильно защемила в груди, что Ньют чуть не согнулся от боли. Уже полгода прошло, а он никак не может смириться с тем, что её больше нет.

- Хочешь, чтобы я использовал Терезу?! – не выдержал юноша.

- А почему нет? – недоумевал Ньют, - Это меньшая гадость, которую мы можем сделать с ней после того, что случилось.

- Ньют, мы не можем так поступить с ней. Мы должны отпустить это и жить дальше...

- Как ты можешь так спокойно говорить об этом?! Как я могу жить дальше, когда единственный человек, которого я любил – мертв из-за Терезы и П.О.Р.О.К.а?! Для тебя она была сестрой, а для меня она была всем!

Томас лишь вздохнул и вернулся к трубе. Его пальцы обхватили корпус инструмента, и он стал вертеть окуляры из одной стороны в другую, что-то бурча под нос, а потом резко остановился, выдохнув.

- Ньют..., - он несколько минут смотрел в одну точку, не двигаясь, а потом шумно втянул воздух. Поведение лучшего друга насторожило блондина.

- Томми, что случилось? – но брюнет даже не отреагировал, - Томми? Томас!

- Том, мать твою, - вмешался Галли, - Что ты там такого интересного увидел?

Рыжеволосый оторвал несопротивляющегося Томаса от трубы. Брюнет безвольно ударился о стену спиной и сполз на пол. Ньют тут же оказался около друга, тряся его за плечи, но брюнет лишь пустыми глазами смотрел на подзорную трубу. Не дождавшись никакой реакции от друга, блондин встал на ноги и подошёл к Галли, который, оторвавшись от бинокля, потупил нахмуренный взгляд в пол.

- Да что там такого?! – парень не выдержал и подошёл ктрубе, заглядывая в окуляр.