Глава 1
Холст ночных снов
В студии царила тишина, нарушаемая лишь глухим тиканием настенных часов. Их ровный ритм давно перестал отвлекать Хенджина, но сегодня этот звук действовал ему на нервы. Монотонное "тик-так" разрывалось шумом проезжающих за окном машин, напоминая, что в городе ещё кто-то бодрствует.
Всё выглядело как обычно: мольберт с чистым холстом, палитра с засохшими пятнами краски, мягкий свет лампы, очерчивающий границы рабочего пространства. Но внутри Хенджина не было обычного спокойствия. Его что-то беспокоило.
Он сидел перед холстом, сжимая кисть. Рука будто сама по себе тянулась к краскам, но он колебался. Последние несколько недель его сны становились всё более навязчивыми, повторяющимися. Это был один и тот же лес, один и тот же лунный свет, одно и то же лицо, которое он не мог забыть.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, этот образ возникал в его сознании: густой лес, залитый серебристым сиянием луны. Слабое движение теней среди деревьев. А потом фигура - юноша, почти неземной, с золотистыми глазами. Он никогда не говорил. Просто стоял, смотрел, а затем исчезал, как утренний туман.
Хенджин глубоко вздохнул, пытаясь унять растущее напряжение. "Это всего лишь сон", повторял он себе снова и снова. Но чем больше он пытался избавиться от мысли о юноше, тем сильнее ощущал странную тоску.
Кисть, наконец, коснулась холста. Сначала нерешительно, осторожно, но потом рука начала двигаться быстрее, будто что-то невидимое направляло её. Он наносил мазки, создавая тёмные очертания деревьев. Свет и тени переплетались, формируя лес, который он видел во сне.
Постепенно деревья обрели форму, а лес углубился. Он был полон теней, но казался живым. Хенджин работал, не замечая, как время летит. Когда фон был завершён, кисть замерла в его руках.
Теперь пришло время добавить фигуру.
Сердце Хенджина забилось быстрее. Он едва мог дышать, когда начал выводить тонкие линии. Юноша возникал на холсте, как будто выходил из теней. Первые мазки создавали силуэт, но с каждым штрихом черты становились чётче.
Высокие скулы. Тонкие, чуть сжатые губы. Густые тёмные волосы, которые падали на лоб. И глаза - яркие, как янтарь, отражающие серебристый свет луны.
Когда Хенджин сделал шаг назад, чтобы оценить работу, он застыл. Картина выглядела живой. Глаза юноши на холсте будто следили за ним, а лунный свет, казалось, действительно струился из глубины леса.
Но это было не просто искусство. Внутри Хенджина что-то сдвинулось. Этот образ не был просто плодом его воображения. Он чувствовал связь с юношей, которого никогда не встречал, как будто эта картина была порталом в другой мир.
- Кто ты? - вырвалось у него.
Разумеется, ответа не было. Только тишина, которая вдруг показалась слишком громкой.
Этой ночью он так и не лёг спать. Сидя на полу, облокотившись на стену, он не отрывал взгляда от холста. Картина была прекрасной, но она внушала странное, тягостное чувство, словно в ней скрывалась какая-то угроза.