Глава двадцать девять
Кристина
Сегодня мой день рождения. Я проснулась от сообщения на моем телефоне. Это была геолокация — она оповестила меня, что Доминик уже в США. Чёрт! Я совсем забыла, что он приедет именно на мой день рождения.
Я резко вскочила с кровати — неважно, что сейчас четыре утра и я поспала от силы час. Из-за выброса адреналина я не почувствовала, что хочу спать. Нужно убраться: весь дом — и уехать к нему домой.
Сука, я чуть не облажалась, и это был бы конец моей жизни. Если Доминик узнает, кто я на самом-то деле, то мне будет светить тюрьма и больше ничего.
В спешке убрала в сейф оружие, пули, ключи от моей машины, где находится винтовка с пулями, и кучу ненужных вещей. Я не могла даже выдохнуть — сердце гупало, будто сейчас же выпрыгнет.
Одежду с кровью завезу в химчистку, к проверенным людям. Вроде всё. Точно! Кухня. На кухне выкинула всю еду из холодильника и взяла этот мусор. По пути к машине я выкинула его и села в свою машину, чтобы поехать к нему.
На часах уже шесть утра — совсем скоро должен приехать Доминик. Камеры во дворе парня я почистила и сделала всё как нужно, чтобы он ничего не заподозрил.
В семь утра я быстро забежала в дом и расставила еду, которую купила только что в круглосуточном магазине. Испачкала пару тарелок и оставила в раковине, в ванной комнате пару вещей закинула в стиральную машину и хаотично поставила свои баночки.
Я не хотела оставаться у него дома: мне далеко ездить на работу и на задание, и я не хотела, чтобы Виктор был тут. Мы должны были вообще видеться на нейтральной территории, но это упустили. Неважно — главное, что я всё успела.
Я легла спать, досыпать, пока не приедет Доминик. Не знаю, сколько ему лететь ещё до Невады, но ближе к вечеру он будет уже тут, и я в этом уверена.
Я погрузилась в глубокий сон и не знала, сколько проспала, но проснулась уже от поцелуев Доминика. Настенные часы показывали пять вечера. Я, как всегда, всё точно сделала и успела даже выспаться. Теперь нужно быть в роли любящей девушки, которая очень ждала его.
— Доброе утро, цветочек, — он поцеловал меня в лоб.
— Уже добрый вечер, так-то, — мы посмеялись с этого.
Доминик был каким-то напряжённым, и я вижу его таким впервые.
— Пошли, подарок покажу тебе.
Я кивнула и встала с кровати, одела халат, чтобы не замёрзнуть. В доме у Доминика всё было холодно, и это меня ужасно бесит. Ненавижу холод.
Когда мы зашли в зал, я увидела два больших букета цветов — гибискусы. Я удивилась такому большому количеству цветов: это впервые он столько мне подарил. На одном из букетов стояла красивая белая коробочка.
Я подошла к ней и открыла её — это были ключи от машины. Повернулась к Доминику лицом, и у меня даже потекла одинокая слеза.
— Вау! Спасибо тебе! — я прыгнула ему в объятия. Он обнял меня тоже.
— Всё самое прекрасное — только тебе, мой цветочек.
Мы поцеловались и пошли в прихожую одевать куртки, а затем вышли во двор, где стояла красивая зелёная машина. Это был «Мустанг» шестого поколения! Откуда Доминик узнал, что я люблю зелёные машины? Такого я даже Виктору не говорила...
Теперь у меня три машины: моя белая, рабочий внедорожник и эта прекрасная. Я подошла ближе и провела рукой по ней — моему восторгу не было конца. Доминик наблюдал за мной и улыбался.
Я решила сфотографироваться, чтобы было на память. Доминик взял мой телефон и начал бездумно фотографировать, чтобы мне хоть одна фотография понравилась. Я к этому очень серьёзно отношусь, поэтому у него нет права на ошибку.
Через полчаса мы вернулись в дом. Пока я возилась в душе, Доминик сидел в телефоне. Он уже был готов ехать в ресторан, а я ещё даже не накрашена! Сегодня вместе с Жанной и Вивьен, с её парнем, мы проведём вечер в ресторане.
Не верю, что мне исполнилось двадцать три года... За прошлый год я даже не успела насладиться прекрасной жизнью: в январе пролежала в больнице, потому что заболела; февраль был ещё более-менее, апрель тоже, а вот с мая начался ужас — и так до октября. Из всего этого я пожила где-то счастливых полгода. Надеюсь, этот год будет прекрасным.
Последний штрих — расчесать волосы и накрасить губы. На мне кожаный топ, который я надела с трудом, и кожаные шорты с тёплыми колготками. На ногах кроссовки, потому что мне ещё нельзя надевать каблуки — иначе колено будет очень сильно болеть.
Я взяла сумочку со всеми нужными вещами и пошла в зал. Доминик всё так же лежал в той же позе, как и когда я уходила.
— Пошли, а то ещё опоздаем.
— Ну, именинница имеет право опаздывать.
— Десять минут — это не опоздание.
Мы посмеялись. Сегодня мы будем на моей новой машине, а Доминик — за рулём. Я планирую выпить много, а Доминик не сможет, потому что ему надо на работу. Как классно иметь свободный график.
Витя мне ещё не скинул план на завтрашний вечер, и нужно будет придумать, почему я ушла, если Доминик, конечно же, будет дома. Теперь работать будет сложнее: раньше я никому не отчитывалась, а теперь нужно.
В ресторане мы с девочками крепко обнялись и сначала пошли в дамскую комнату, где Вивьен с Жанной пудрят носик, а я курю. Наших парней оставили общаться наедине — у них найдутся темы для разговоров.
С Вивьен мы давно не виделись, поэтому ей придётся многое узнать.
— Ты всё-таки начала с ним встречаться? Как же его там... — начала вспоминать темноволосая.
— Доминик, — сказала Жанна.
— Точно! И как вы сошлись?
— Это было очень интересно: на дне рождения отца я ему высказала всё, а потом уехала, не дождавшись ответа.
— И она же потом попала в аварию, где была в коме несколько месяцев, — грубо сказала Жанна.
Вивьен смотрела на нас с открытым ртом.
— Что?! Так почему вы мне ничего не рассказали?
— Так ты у нас мисс занятость — до тебя хер дозвонишься!
— О, это точно! — сказала Жанна, и мы все вместе рассмеялись.
Весь оставшийся вечер мы общались, рассказывали смешные истории про нашу троицу, обсуждали ненужное. Такое день рождения я точно не забуду — оно было самым весёлым и интересным за последние пять лет.
Домой мы вернулись позже двух ночи. Я валилась с ног и сильно перебрала с алкоголем. Доминик решил оставить меня спать в зале, ведь он не смог бы дотащить меня до комнаты — меня тошнило каждую минуту.
Этот день рождения оставил мне хорошие воспоминания.