Глава тринадцать
Доминик
Спустя пять месяцев.
На улице октябрь, ужасные пять месяцев были. Несколько нервных срывов случилось из-за работы и Кристины: у неё произошла остановка сердца, из-за чего врачи сказали, что может её сердце не выдержать. Но это не так, ведь она сильная и сможет. Мама меня поддерживает на расстоянии, и это очень успокаивает. С работой всё хорошо, несмотря на то, что моя жизнь сейчас в хаосе.
Мне Кристина снится очень часто, из-за чего потом не могу заснуть... Сны чаще всего трагические. Дерьмовое чувство после такого пережитого... Каждый день я молюсь Богу, чтобы она проснулась. Не выдержу, если потеряю Кристину.
На улице уже темнело. Фонари потихоньку включались и освещали территорию больницы. Золотистые листья падали один за одним, асфальт был укрыт ими. На улице стоял свежий запах после дождя. Я поджёг сигарету и закурил.
Каждый вечер езжу в больницу, чтобы поговорить с Кристиной. Меня уже запомнил весь персонал, ведь я постоянный гость в этом мрачном месте.
Ненавижу больницы, всегда обходил их стороной. Не знаю, как люди привыкают к запаху стерильности и к звуку аппарата. У меня от него всегда болит голова, и я становлюсь раздражительным.
Я выкинул окурок в мусорку и пошёл к Кристине, перед тем как поеду домой кушать холодный ужин.
Что сейчас с Лейлой? Она переехала в мою квартиру в Нью-Йорке, и мы с ней не общаемся. Не знаю, обижена ли она до сих пор или нет, но мне уже не до этого.
Палата была прохладной, ведь окно здесь всегда открыто. Я сел на тот же самый стул, который всегда скрипит.
— Сейчас дождь закончился. Помнишь, как ты любила прыгать по лужам?–тихо засмеялся я.–Я помню это очень хорошо, ведь ты заставляла меня идти и прыгать по ним.
Она с каждым днём становится всё бледнее и бледнее... Не по себе, когда её вижу такой. Вот до чего доходишь, слушая только разум... Если бы я ещё тогда сказал ей всю правду и не сбегал, было бы всё иначе. Мы были бы счастливы, а не в больнице. Никогда себе не прощу за это.
Я уже хотел вставать, чтобы идти, но её рука пошевелилась. Затаил дыхание в надежде, что мне не показалось. Когда она открыла глаза, я не сдержал слёз. Я наконец-то мог видеть её голубые глаза.Сердце билось так, будто сейчас оно выпрыгнет.
Боже, чёртовы пять месяцев ожидания и надежд были не зря...
— Кристин? Ты меня слышишь?
— Чт...о ты... т...ут дел...аешь?–голос её был слабый и хриплый, с трудом Кристина смогла выговорить слова.
Я сразу же позвал врача, и пока они возились с ней, решил позвонить Рафаэлю. На часах было пол одиннадцатого.
Пару гудков–и сонный голос Лауры раздался на другом конце звонка.
— Что-то случилось? С Кристиной? У неё снова остановка сердца?
— Всё намного лучше, она проснулась наконец-то.
— Боже мой, какое же это счастье!
На заднем плане услышал, как она будит Рафаэля:
— Мы скоро будем.
Она отключилась, и я наблюдал за врачами, которые суетились возле бледной брюнетки.
Через десять минут подошёл главный врач. Я был весь на нервах, ведь не знал, что мне скажут. Сжимал телефон так, что косточки белели на руке.
— Ну что? С ней всё будет хорошо?
— Да, она реагирует на свет и на своё имя. Через две недели сможем выписать её, но нужна поддержка и реабилитация, ведь с ногой всё очень плохо. Также нужны витамины, свежий воздух и хотя бы раз в неделю бассейн. Вы звонили родственникам?
— Звонил, скоро будут.
— Вы будете опекать её всё время реабилитации?
— Да, я всё понял.
— Хорошо, хорошего вечера.
Он похлопал меня по плечу и улыбнулся. Вмиг я расслабился впервые за долгое время.
Вышел снова на улицу, пока курил, и позвонил матери, чтобы поделиться такой прекрасной новостью. Я её разбудил, но она сама сказала звонить в любое время, даже если это глубокая ночь.
Сигарета обжигала лёгкие, сигареты будто стали другого вкуса.
Пару гудков–и мама мне ответила сонным голосом.
— Что-то случилось, сынок?
— Мама... она проснулась. Я не могу описать, какое это облегчение,–я едва мог говорить, голос дрожал, но меня переполняла радость.
— Какое же это счастье! Видишь, а ты уже плакал, что потерял её.
— Это от отчаяния. Я себя чувствую по-другому, и дышать стало как-то легче.
— Я рада за неё и за тебя, Доминик. Больше не делай глупостей, пожалуйста.
— Хорошо, мамуль. Доброй ночи тебе.
— И тебе.
Я отключился и увидел машину Агеевых. Мы обменялись рукопожатием с Рафаэлем, с Лаурой обнялись и прошли внутрь больницы.
Кристину оставил с родителями и поехал домой отдыхать и отсчитывать дни до выписки.
Я буду самым счастливым человеком. Пока Кристина была в коме, я переосмыслил всю свою жизнь и твёрдо решил, что хочу только быть с Кристиной и строить с ней семью. Теперь я точно не ошибусь и сделаю всё правильно.
Чувствовал себя очень счастливым. Ужин был теперь не таким холодным, как думал. За пять месяцев пережил всё, даже падал в обморок в больнице, потому что мало ел или не ел сутками–еда в горло не лезла.
Стал чаще приезжать к родителям, чтобы отдохнуть от всего, сидел с Азалией–это маленькое дитя умеет поднимать настроение просто своим присутствием.
Мой день начинался ужасно, но закончился чудесно.