Приятна ли месть ?
Он только закончил лечение Кадзуо и собирался подняться, чтобы осмотреться. Но стоило ему бросить взгляд в сторону дыры в стене, через которую они попали на этот склад, как тело тут же замерло. Кровь заледенела в жилах.
— [Давно не виделись... 016.]
Его руки задрожали. К горлу подступил неприятный ком желчи, так и рвущийся наружу. Привычная, широченная улыбка исчезла, сменившись бледным, безучастным выражением лица. Губы сжались в тонкую розовую линию. Зубы заскрипели, когда он сжал челюсти.
— [Знаешь, как сложно было тебя найти?] — размеренным тоном произнёс мужчина. — [Ты хоть немного скучал по мне?]
Пальцы Люциуса впились в бетонный пол, и тот покрылся сетью трещин. Кожа на кончиках пальцев содралась, обнажив розоватые мышцы. Капли тёмно-алой крови упали на землю. Где-то глубоко в груди вспыхнул огонёк.
— [Заставил же ты меня попотеть,] — продолжал говорить мужчина, не обращая внимания на молчание беловолосого. — [Начальство едва не прибило меня после того, что ты устроил в лагере.]
Голос звучал будто издалека — приглушённый, проходящий сквозь пелену мутного сознания. Медленно подняв взгляд рубиновых глаз, Люциус посмотрел на мужчину перед собой: золотистые волосы чуть ниже шеи, лицо с лёгкими морщинами, которых раньше не было, и повязка на глазу — новая деталь. Он почти не изменился за все годы, что они не виделись. Огонёк в груди постепенно разгорался.
— [Но что это я всё о себе, да о себе,] — усмехнулся мужчина, запуская пальцы в волосы. — [Как тебе жилось на свободе, 016... или теперь тебя зовут Люциусом?]
Едва тлеющий огонёк вспыхнул ярким пламенем, разросшись до размеров лесного пожара. Разум помутился, кровь забурлила от ярости. Мышцы напряглись, послышался лёгкий треск — усиленные причудой волокна сжимали кости.
— [Слышал, ты теперь играешь в героя с местными детишками?] — усмехнулся желтоволосый. — [Уж чего-чего, а тяги к справедливости я от тебя не ожи—]
Договорить он не успел. Раздражение. Ярость. Жажда убийства. И десятки других эмоций, далёких от позитивных, переполнили чашу его разума. Рассудок уступил место чистым инстинктам.
В следующее мгновение Люциус сорвался с места, двигаясь на пределе скорости.
— [САААЙМОН!!!] — вырвался из его груди рёв, больше похожий на звериный вой, чем на человеческий крик.
В одно мгновение сократив расстояние, он занёс кулак для удара и, придав себе максимальное ускорение причудой, нанёс сокрушительный удар в сторону желтоволосого. По складу пронёсся свист рассечённого воздуха, за которым последовал влажный, чавкающий звук. В воздух взметнулась кровь. Разорванные внутренности, вперемешку с перемолотыми костями, разлетелись во все стороны, забрызгав белоснежные волосы Люциуса тёмно-бурым цветом. Склизкая жидкость стекала по его лицу тонкими ручейками.
Он стоял, тяжело дыша. Рука, которой только что был нанесён удар, безвольно свисала у бедра. Из-под кожи местами торчали обломки костей. Из ужасных ран струился белый пар. Но Люциус не обращал на это ни малейшего внимания.
С мутными от ярости глазами он смотрел вперёд. Там, где, как он думал, стоял Саймон, теперь лежала разорванная пополам туша Ному фиолетового цвета. Верхняя часть тела отсутствовала, позвоночник был перекручен, а остатки внутренностей медленно падали на пол. Через секунду труп рухнул, расплескав вокруг бордовую, пенящуюся лужу крови.
Люциус даже не шелохнулся. Его взгляд был устремлён дальше — на мужчину, стоявшего за только что убитым Ному. Саймон выглядел удивлённым: зрачок его единственного глаза заметно расширился.
— [Оу, а это было опасно, знаешь ли,] — произнёс желтоволосый, глядя на труп у своих ног. — [А мне говорили, что эти “Ному” способны дать фору даже некоторым проф-героям...]
Люциус проигнорировал его бормотание. Подняв перед собой повреждённую руку, он увидел лишь гладкую кожу — без единого следа. Лишь белый пар, исходящий от конечности, напоминал о произошедшем. Он дёрнул рукой, проверяя, как срослись кости, и снова посмотрел на Саймона.
Он сам не ожидал такой реакции. Думал, что оставил всё случившееся в лагере в прошлом — вместе с детьми, охранниками и всеми остальными, кто там погиб. Но стоило увидеть живого Саймона, как в нём вскипел океан ярости, до этого мирно дремавший в глубине души. Живое напоминание о тех годах выбило его из равновесия.
Он ведь знал, что Саймон жив — в тот день его не было в лагере. Но Люциус надеялся, что их пути больше никогда не пересекутся. Увы… теперь они стояли лицом к лицу. И как минимум один из них горел непреодолимым желанием свернуть шею другому. Нет — не просто свернуть. Переломать все кости. Срастить их обратно. И снова сломать. И так до тех пор, пока тот не начнёт умолять о пощаде.
Ситуацию не улучшало и то, что из слов Саймона стало ясно: за ним следили уже давно — а он этого даже не заметил.
Люциус глубоко вдохнул, проглотив новый комок ярости, подступивший к горлу. Вопросов было слишком много, но сейчас не время. Всё можно решить потом...
Согнув колени и уменьшив воздействие гравитации на тело, он резко метнулся вперёд, целясь в живот Саймона. Тот успел лишь моргнуть — и в последний момент отскочил в сторону.
— [Зачем?..] — тихо произнёс беловолосый. — [Зачем ты пришёл?..]
Разгоняя по телу энергию и не отводя взгляда от мужчины перед собой, он приготовился нанести новый удар.
— [Начальству не очень понравилось, что “провальный продукт” разгуливает на свободе,] — серьёзным тоном ответил Саймон, вставая в боевую стойку. — [Они решили, что если не могут тебя контролировать — лучше уничтожить, пока не поздно. Хотя, глядя на твою силу, думаю, это “поздно” могло наступить уже совсем скоро.]
Кожа на его руках натянулась, мышцы вздулись. Усилив себя причудой, Саймон рванул вперёд, нанося боковой удар в голову. Люциус, предугадав движение, изогнулся всем телом и, крутанувшись, ударил ногой по животу противника, отбросив того на несколько шагов назад.
Нога болезненно запульсировала — будто он ударил не по телу, а по спрессованному куску металла.
— [Почему сейчас?.. Почему после стольких лет?..] — срывающимся голосом произнёс Люциус. — [Прошли годы с того дня... Почему только сейчас?.. Почему именно теперь, когда я почти освободился?..]
Саймон медленно выпрямился, потирая место удара. Его взгляд стал чуть озадаченным — он, похоже, не до конца понимал, о какой “свободе” говорил Люциус. Махнув головой, он откинул с лица выбившиеся пряди и вновь принял боевую стойку.
— [Начальство не было уверено, жив ты или уже мёртв,] — произнёс он, снова сокращая дистанцию. — [Ты тогда был перспективным проектом, но не незаменимым. Посылать людей ради поимки одного мальчишки — сочли излишним. Все были уверены, что рано или поздно ты сам себя выдашь... что, собственно, и произошло — на фестивале ЮЭЙ.]
Сосредоточив силу в кулаке, Саймон продолжил:
— [Так что винить можешь только себя,] — сказал он, обрушивая кулак сверху, словно молот. — [Сидел бы тихо и не отсвечивал, может остался бы цел.]
Люциус успел выставить блок. Удар Саймона обрушился с такой силой, что его колени подогнулись, а под ногами разошлись трещины. Отшатнувшись на полшага, он резко пришёл в себя — и, воспользовавшись моментом, метнул раскрытую ладонь к предплечью противника.
Саймон не успел среагировать. Пять тонких пальцев Люциуса сомкнулись на его жилистой руке, впиваясь в кожу.
— [Ха-ха… х-х… сидел и не отсвечивал… хах… говоришь?.. Хах… может, ты и прав… ха-ха…] — надрывисто, с нервным смешком, произнёс Люциус, сильнее сжимая пальцы на предплечье мужчины. — [Но… ха-а… тогда почему пришёл ты?.. Ха-ха-ха… неужели настолько уверен в себе?..]
Он перешёл на прерывистый смех. Саймон, похоже, что-то заподозрил и попытался вырваться, но было уже поздно.
— [Вы… ха-ха… видимо, меня сильно недооценили, если думаете, что кто-то вроде тебя мне ровня,] — произнёс Люциус. Глаза Саймона расширились, когда в руке вспыхнула боль. — [Если вся ваша “организация” состоит из таких, как ты… пожалуй, я когда-нибудь навещу их лично. Жаль только, ты этого не увидишь.]
Мгновение — и лёгким, почти ленивым движением Люциус оторвал руку Саймона ниже локтя. Из раны повалил красноватый пар. Саймон отпрянул, рухнув на колени, и, зажимая обрубок, пытался остановить пульсирующую кровь.
— [А-а-аагх!.. Что ты, чёрт возьми, сделал?!] — прохрипел он, тяжело дыша. Когда Люциус шагнул к нему, Саймон сорвался на крик: — [Не подходи! Сейчас же остановись!]
Люциус вдруг понял, почему воспоминания о лагере вызывали у него не страх, а раздражение. Да, те дни были ужасны. Но тогда он был ребёнком. Сейчас, глядя на корчащегося от боли Саймона, он ясно осознал — та “божественная” организация, которую он когда-то боялся, была ничем иным, как третьесортной бандой с парой чиновников-покровителей.
Он понял это, когда за ним послали лишь двух слабых Ному и Саймона — человека, чья причуда была бесполезна против него. Казалось, Саймон даже не знал, что Люциус способен расщеплять материю на молекулы. Это стало последней каплей. Всё величие их “организации” рассыпалось в пыль.
Ярость, кипевшая в груди, постепенно уступала место презрению.
Презрению к их “всесильной” системе.
К Саймону — жалкому солдату без опыта, решившему бросить ему вызов.
И, наконец, к себе — к тому ребёнку, который когда-то боялся поднять глаза на охранников лагеря.
Конечно, оставалась вероятность, что Саймон был просто пешкой, посланной на разведку, и потому не имел ни поддержки, ни информации. Но даже если это так — что это меняет? Придут другие. Он убьёт их. И снова. И снова.
А если не сможет — то и беспокоиться нечего.
Постепенно дыхание выровнялось. Внутри стало странно спокойно. Будто свалившийся с души груз растворился. Люциус выдохнул — и позволил себе лёгкую, почти добродушную улыбку.
— [Знаешь… пожалуй, спасибо, что пришёл сегодня,] — сказал он, подходя ближе. — [Я многое осознал. Поэтому… в знак признательности… я покажу тебе кое-что новое.]
Он сделал шаг к Саймону и протянул руку. Тот закричал — не от боли, а от ужаса, пытаясь отползти, невзирая на рану.
— [Не подходи! Слышишь?! Остановись!] — взвыл он. — [Ты… ты псих! Совсем поехавший!]
Люциус не слушал. Он подошёл вплотную, присел на корточки и медленно положил указательный палец на лоб мужчины.
— [Нет… нет, пожалуйста, не надо…] — прохрипел Саймон, но следом за указательным последовал средний. — [Прошу… прекрати…] — безымянный. — [Я умоляю! Я скажу всё, что хочешь!] — мизинец. — [Хочешь знать, кто меня послал? Я… я всё расскажу… только не убивай… прошу!]
И, наконец, большой палец.
— [Н-нет! НЕТ!!] — сорвался в отчаянный крик Саймон.
Но было уже поздно. Прозрачный кристалл стремительно расползся от точки на его лбу, покрывая всё тело. Через секунду перед Люциусом стояла идеальная скульптура с застывшим выражением ужаса.
Он убрал руку, тяжело дыша.
— [Вот и всё... хах... закончились наши игры, Саймон...] — проговорил он, выпрямляясь и глядя в потолок склада. — [Да… весело было… ха-ха-ха… Так вот она какая — месть… Скучнее, чем я ожидал… ха-ха-хах…]
Он развернулся и бросил взгляд на лежавшего Кадзуо. Казалось, тот слегка пошевелился… или просто показалось. Щёлчок пальцев — и кристаллизованное тело Саймона рассыпалось в миллионы блестящих осколков под действием гравитации.
Широкая, почти умиротворённая улыбка озарила перепачканное кровью лицо Люциуса.
Он поднял Кадзуо телекинезом и вышел со склада, оставив позади хрустальную пыль, половинчатые трупы Ному и отражённый в кристаллах след собственной тени.
***
–[...Потом я убил второго Ному и вызвал полицию]– закончил свой рассказ Люциус. –[На этом всё.]
Сейчас он, переодевшись в чистую одежду и отмывшись от крови, сидел в полицейском участке, завершая доклад о нападении. О Саймоне он тактично умолчал — не желая вдаваться в подробности.
Посмотрев влево, Люциус заметил сидящего на стуле Айзаву — тот смотрел на него серьёзно, с лёгким намёком на беспокойство. Уже здесь, в участке, беловолосый узнал, что Ному напали не только на них — в Хосю было зафиксировано несколько похожих инцидентов. От учителя он также услышал, что его одноклассники — Изуку, Иида и Тодороки — засветились в истории с Пятном.
Айзава упомянул, что Иида пытался выследить преступника, покалечившего его брата. Встретившись с ним, парень едва не погиб — если бы не подоспевшие Тодороки и Изуку, всё закончилось бы трагедией. К счастью, все трое остались живы и относительно целы, но теперь их ждёт суровый выговор от родителей и преподавателей за столь безрассудный поступок.
Мысленно сравнив силу тех двух Ному и Пятна, Люциус пришёл к выводу, что ничего не потерял. По его шкале оба варианта — где-то на одном уровне. Возможно, даже с небольшим перевесом в сторону Ному.
–[Хорошо, на этом вы свободны. Мы свяжемся, если понадобится что-то уточнить.]– Прервал его мысли полицейский. –[Спасибо за содействие.]
Люциус лишь коротко кивнул, поднялся, взял пакет со своим геройским костюмом и направился к выходу. Айзава пошёл следом.
–[Никаких происшествий, да?]– нарушил тишину мужчина, когда они вышли на улицу. –[У тебя что, причуда — притягивать неприятности?]
Беловолосый бросил на него скептический взгляд и отвернулся, уставившись на дорогу.
–[Я не виноват, что эти тупые Ному пришли ко мне.]– пожал плечами он. –[Мы с Кадзуо просто патрулировали район, когда на нас налетел тот рыбомордый. Ты и сам всё слышал.]
Айзава был с ним с самого начала — ведь допрашивать несовершеннолетнего без опекуна незаконно. Поэтому Люциус сам позвонил герою и попросил привезти сменную одежду.
–[Я не упрекаю тебя.]– произнёс Айзава после короткой паузы. –[Просто... немного волновался, когда услышал о Ному. После USJ ты ведь очутился в больнице от переутомления.]
Люциус слегка улыбнулся. Знать, что кто-то переживает о тебе, оказалось... приятно. Пусть он и не признает это вслух.
–[Не беспокойся. Эти двое были гораздо слабее той курицы.]– пробормотал он, а потом добавил с тенью усмешки: –[Даже Бакуго справился бы.]
–[Вот именно этого мне и не хватало в жизни — чтобы мои ученики дрались с чудовищами.]– устало ответил Айзава. –[Но я всё же надеюсь, что вы сумеете закончить обучение без очередных катастроф.]
Что бы он ни говорил, после этих слов Айзава заметно расслабился, вернувшись к своей привычной ленивой манере.
Когда они проходили мимо небольшого кафе, Люциус ощутил внезапный голод. Сказав об этом герою, он получил лишь молчаливый кивок — и вскоре они вдвоём вошли в уютное помещение, где над дверью мелодично звякнул колокольчик.
Подойдя к свободному столику у стены возле окна, они вдвоём сели. Взяли в руки брошюры с меню и начали вчитываться, наслаждаясь редкой тишиной после суматохи последних часов.
Минуту спустя к их столику подошла невысокая девушка — на полголовы ниже Люциуса. У неё были тёмные волосы, заплетённые в аккуратную косу, а на ней — стандартная униформа заведения. В руках она держала маленький блокнот и ручку.
Девушка быстро окинула их взглядом, но, задержавшись на Люциусе, едва заметно покраснела. Её глаза скользнули по его серой кофте, расстёгнутой до середины, и облегающей белой футболке, через которую отчётливо проступали линии его мышц.
Люциус, уловив этот взгляд, перевёл глаза вниз, но, решив не обращать внимания на смущённую официантку, спокойно продолжил рассматривать меню.
–[Что будете заказывать?]– спросила она, стараясь говорить ровно, но в голосе проскользнула лёгкая неуверенность.
–[Мне... эмм... кофе с молоком,]– сказал беловолосый, внимательно глядя в меню. –[И ещё вафли.]
Девушка кивнула и быстро записала заказ, после чего повернулась к Айзаве, ожидая ответа.
–[Мне то же самое,]– спокойно ответил он, даже не отрывая взгляда от окна, за которым лениво тянулись вечерние тени города.
–[Хорошо. Два кофе с молоком и две порции вафель, всё верно?]– уточнила она.
Оба кивнули. Девушка коротко улыбнулась и отошла к стойке, оставив их в приятной полутьме кафе.
—[Чем занимался весь день… хааа?] — спросил Люциус, зевая в конце.
—[Всё как обычно,] — наконец оторвавшись от окна, сказал Айзава. —[Вернулся с ночного патруля, проспал до обеда, перекусил и занялся документами из ЮЭЙ.]
—[Как всегда скучно,] — казалось, утратив интерес, пробормотал Люциус.
—[Мир взрослых зачастую именно такой,] — спокойно ответил черноволосый.
После их короткого обмена словами наступила приятная тишина, не нарушаемая никем из сидящих. Люциус наблюдал за людьми, мирно прогуливающимися по освещённым фонарями улицам, и не заметил, как та же официантка вернулась с их подносом. Молча поставив его перед ними, она удалилась.
Только приятный аромат кофе вернул парня в реальность. Слегка сонное и уставшее сознание Люциуса оторвалось от стекла. Он посмотрел в чашку с дымящимся напитком и подул на неё, поднимая клубы пара. Не желая долго ждать, он коснулся кончиком пальца напитка, охладив его до приемлемой температуры.
—[Хотел бы я попросить сделать так же для себя,] — начал Айзава. —[Но пить после твоих непонятно где бывавших пальцев у меня желания нет.]
—[Будто тебе кто-то предлагает,] — буркнул Люциус, откусывая вафлю и запивая её кофе.
Айзава свысока посмотрел на постепенно всё более сонного парня, укутавшись глубже в шарф, и ухмыльнулся, скрыв улыбку за тканью.
Быстро закончив трапезу, они расплатились и отправились домой. Люциус принял душ, и как только коснулся головой подушки, сразу же заснул. Сегодняшний день оказался куда более выматывающим, чем он ожидал.
***
Ночь. Один из многочисленных домов Токио. На кровати, ворочаясь из стороны в сторону, покрытый холодным потом, лежал мужчина с чёрными волосами. Простыни были насквозь промокшие, скомкались и съехали с привычного места, оставив следы пота на коже. В комнате стоял тихий шум вентиляторов и редкие гулкие звуки с улицы — крики прохожих, сигнал машин, далёкий скрип трамвайных рельс.
Спустя несколько секунд мужчина резко вскочил, садясь на кровати и тяжело дыша. Кадзуо Хината не первый год работает героем, да ещё и не где-нибудь, а в агентстве героя номер 2 — Индевора. Опыт у него был большой, но силы выдающейся, которая могла бы поразить воображение, у него не имелось. Второсортных злодеев остановить он сумеет, но против кого-то более серьёзного — шансов мало. И всё же ему этого было достаточно: его работа заключалась в патрулировании улиц, помощи в мелких инцидентах и бумажной рутине в офисе.
Он до сих пор не понимал, почему именно его выбрали для стажировки у… у этого… монстра. Ребёнком язык у него не поворачивался назвать его иначе. Люциус — парень, занявший второе место на спортивном фестивале, проходивший стажировку в их агентстве. С первого взгляда он показался Кадзуо странным, но он списал это на обычную детскую отчуждённость.
Однако первые признаки ненормальности проявились уже на первом совместном патруле. Они наткнулись на редкого для района грабителя — и это… чудовище без единого колебания продырявило ему ноги металлическими штирями. Ох, какое же мужество и самообладание стоило ему, чтобы сохранить достоинство и пытаться разговаривать с ним с умным видом. Кадзуо был всего лишь второсортным героем со средней по силе причудой. Откуда ему было знать, что ожидает этого маленького парня на пути к настоящей силе.
Так проходили дни стажировки. Постепенно он привык к Люциусу. Если отбросить странности, парень был даже отчасти приятным собеседником. Но всё это оказалось обманчивым.
На очередном патруле Кадзуо едва моргнул — и резкая боль пронзила живот. Он опустил взгляд и подумал, что вот и наступил его конец. Потеряв сознание, он не думал, что сможет открыть глаза вновь. Но это случилось. Очнувшись, он быстро проверил себя — ран не было. Оглядевшись, поискал Люциуса взглядом.
Вздрогнув, Кадзуо увидел ужасное существо: кристаллическая форма, и… над ним, словно демон, возвышался Люциус. Маленький парень разорвал существо, вдвое больше себя, одним ударом. Но это было лишь началом.
Люциус говорил с каким-то мужчиной; Кадзуо не слышал слов. Затем он что-то крикнул и бросился к мужчине. Бой был коротким, но оттого не менее ужасающим. Вскоре склад пополнила новая кристальная скульптура, а через мгновение превратилась в пыль. Решив не провоцировать чудовище, Кадзуо притворился спящим. И поклялся никогда не вспоминать об этом.
Ещё мокрый от пота, он вышел на балкон и закурил, вдыхая холодный ночной воздух. Огни Токио мягко переливались вдалеке, создавая иллюзию спокойствия, которое казалось недостижимым после того, что он только что видел.
—[Похоже, пришло время выйти на пенсию…] — выдохнул он дым и тихо сказал себе. —[Я уже слишком стар для всего этого.]
С трудом пытаясь унять лёгкий тремор рук, Хината смотрел на огни ночного города, где жизнь продолжалась несмотря ни на что. И в этом спокойствии он нашёл странное облегчение — хоть на мгновение его разум смог забыть о том, что творилось на складе.