Глава 29. Не трусиха
Кажется, голубоглазке было страшно. Она была одета в спортивный костюм и сжимала в руках телефон. Келт видел, как Катя напряжена. Как выступает на тонкой девичьей шее вена.
Он в любое мгновение готов был сорваться с места, схватить голубоглазку и утащить отсюда, но девушка поймала его взгляд и едва заметно покачала головой. Будто все поняла и говорила: «Нет, не надо».
- У вас есть несколько минут, - кивнул директор.
- Меня зовут Катя Чар, и я одноклассница Келта и Терентьева. Новенькая. - Голос девушки подрагивал, но она старалась держаться уверенно. - Дело в том, что Келт...вступился за меня.
Келт.
Она впервые произнесла его имя.
Келт замер. Он словно сам свое имя забыл. А теперь в голове только оно и слышалось - голосом голубоглазки глазки.
Проклятая нежность снова окутала его, будто паутина. Келта смотрел на неё и чувствовал, как хочет коснуться её. Просто взять за руку, чтобы почувствовать тепло её пальцев. Вдохнуть ее солнечный аромат. Зарыться носом в волосы. Обнять.
- Что? - непонимающе переспросил директор. - Вступился?
- Да, - тряхнула головой Катя. - Келт вступился. Потому что Терентьев обижал меня. Оскорблял, обливал водой из грязного ведра, толкал.
- Мой сын не такой! - заголосила мать Терентьева. - Это наглая ложь! Клевета!
Катя вдруг сняла спортивную кофту, оставшись в одной футболке. На одной ее руке были видны глубокие ссадины.
Наступила тишина. Все смотрели на нее с удивлением, изумлением, даже с ужасом. И только Келт - с улыбкой.
- Терентьев толкнул меня на пол, и я сильно поцарапалась, - продолжала голубоглазка.
- Хватит врать! - Лицо Екатерины Александровны пошло пятнами. - Мой сын не такой! Он добрый и честный мальчик, которого пытаются оклеветать! Это заговор!
- Я не вру. У меня есть видео, как ваш сын делает это, - тихо сказала Катя, и нежность сменилась яростью - той, которая жила в сердце Келта с того самого момента, как в раздевалке он увидел это видео. А потом пришел Терентьев, и он просто перестал себя контролировать.
- Значит, и по лицу он тебя ударил? - воскликнула потрясенная Инна Марьяновна.
- Нет, - нахмурилась Катя. - Это не он.
- А почему Келт тебя защищал? - спросила инспектор.
- Потому что... - Катя запнулась, прикусила губу, а затем подняла на Келта взгляд и четко сказала: - Потому что он мой парень. Келт сказал, что не потерпит подобного. Но вы не думайте, я не поддерживаю насильственные методы! Я против этого. Но Келт не смог сдержаться. Наверное, он был очень расстроен.
- Покажите, пожалуйста, видео? - попросил директор, и Катя, кивнув, подошла к нему и протянула телефон.
Пока взрослые смотрели видео, голубоглазка стояла в стороне, и на неё из окна падали лучи солнца, что выглянуло из-за туч. Келт не мог оторвать от неё взгляд. Какая красивая. И смешная.
Сам не зная, зачем, Келт подошел к ней и взял за руку. От простого прикосновения стало спокойно.
- Ты что делаешь? - тихо спросил он.
- Спасаю нас, - прошептала она, и Келт с трудом подавил желание поправить ее волосы, упавшие на лицо.
Почему даже сейчас она такая красивая?
- Скажи, что это неправда, - прошептала мать Терентьева, глядя на сына.
- Это просто шутка была, - пробубнил тот.
- Шутка? - переспросила она. - Ты меня сейчас при всех выставил полной придурочной! А теперь говоришь, что это была шутка?! Да как тебе только не стыдно!
И она начала лупить сына по спине - завучам, инспектору и директору пришлось успокаивать её. Чертов балаган.
- У меня кончается время, - раздался голос Создателя, который все так же спокойно сидел в кресле директора. - Попрошу всех выйти. Кроме моего сына.
На лице Келта появилась усмешка. Он знал, почему Создатель сказал это. И знал, что сейчас будет. Голубоглазка с тревогой посмотрела на него, будто почувствовав неладное, а он лишь улыбнулся ей.
- Да-да, конечно, Франклин Чар. Мы понимаем, что вам нужно поговорить!
Удивительно, но Создателя послушались - освободили кабинет. В нем остались лишь они двое.
Создатель встал и подошел к одному окну. Закрыл жалюзи. Потом подошел ко второму - тоже закрыл. Стало темно и как-то душно.
Но не страшно. Страшно было раньше, когда он совсем зеленым был. А теперь все равно.
- Меня вызывали в школу, - спокойно сказал Создатель, стоя напротив Келта. - Ты же знаешь, как я ненавижу это - терять время впустую.
- Знаю, - сквозь зубы ответил тот.
Как же отец его раздражал. Видом, голосом, просто фактом своего существования.
- Деньги никто не возместит. К тому же я был вынужден слушать этих глупых куриц, - продолжал Франклин. - Не находишь, что это унизительно?
Келт пожал плечами.
- Щенок!
Отец подошел к нему, резко схватил за плечо - так, что острая боль пронзила руку. И, глядя сыну в глаза, резко ударил его под дых, заставляя согнуться пополам от боли.
- Встал прямо, - велел Создатель, и Келт с трудом разогнулся, чтобы получить еще раз. Перед глазами потемнело.
Создатель знал, как и куда бить, чтобы было больнее. Но чтобы при этом было незаметно. А Келт всегда терпел молча. Только зубы сжимал крепче. И голову закрывал.
Нет, ему не было все равно.
Сколько бы он сам себе не говорил, что ничего не боится, что ему плевать на Создателя, детский страх перед отцом до сих пор оставался в нем. Травил его, словно яд. Заставлял цепенеть. Лишал воли.
Келт ничего не мог поделать с этим. Поэтому всегда позволял отцу бить себя. И потом ненавидел себя за это.
Новых ударов не последовало. Создатель ограничился двумя, что было на него непохоже.
- Благодари свою смелую подругу, щенок, - тихо проговорил он. - Раз вступился за девушку - прощу. Да и мать твою она напоминает.
На мгновение в его голосе появилось тепло, но тотчас пропало.
- Еще раз меня в школу вызовут, пеняй на себя. Это последнее предупреждение. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я не шучу. Ты меня знаешь.
Келт знал.
Отец поправил костюм перед зеркалом и, больше не глядя на него, вышел. А Келт взлохматил волосы. Коз-з-зел!
Он вышел следом за отцом, но уйти ему не дали - продолжилось разбирательство, только теперь уже при участии Кати, которая сидела за столом рядом с ним. Келт то и дело поглядывал на нее.
Решили все мирно. Ну, относительно мирно. Терентьева и его мать извинились перед Катей и Келтом. Извинения были неискренними, зато удовлетворили представителей школы. Инспектор заявила, что раз все друг друга поняли, она удаляется - зачем продолжать разбирательство и портить нервы детей? Они ведь девятиклассники, и так постоянно в напряжении.
Инна Марьяновна хотела вызвать родителей голубоглазки, но та воспротивилась. Сказала, что теперь все отлично, и что она не хочет тревожить маму.
А физик совершенно забыл, что вызывал их к себе после уроков.
В общем, конфликт благополучно разрешился. Только внутри все болело после ударов создателя, но об этом никто не знал. И не узнает.
Из школы они с голубоглазкой вышли уже тогда, когда уроки в их классе закончились. Она была в спортивном костюме - видимо, забыла переодеться. А светлые волосы падали на спину.
- Зачем ты сделала это? - спросил Келт.
- А не должна была? - сощурилась голубоглазка.
- Глупое поведение. Я бы и без тебя справился.
Это была ложь. Без нее Создатель гораздо сильнее наказал бы его. Но не хотелось казаться перед ней слабаком.
Катя фыркнула. Будто бы прекрасно понимала это.
- Никогда больше так не делай, - обронил Келт. - И да. Не привязывайся ко мне.
Катя остановилась и сузила глаза.
- Думай, что говоришь, Грамадина! Я сделала это только чтобы тебя не выгнали из школы! Кто тогда будет защищать меня? Это в моих интересах - чтобы ты остался, понятно?
А, ну да. Конечно. Он ведь ее герой. Личный телохранитель. А она его рабыня. Все просто.
- За мной, - велел Келт, стряхивая пепел на тратуар.
- Куда? - удивленно воскликнула девушка, спеша следом за ним. Боже, ну почему девчонки всегда так медленно ходят?
- Давай без лишних вопросов. Просто делай, что я сказал. Ты ведь три года должна делать все, что я хочу, - улыбнулся Келт.
- Мог бы и не напоминать, - нахмурилась Катя, пытаясь ускорить шаг, чтобы нагнать его. Келту пришлось идти медленнее. На ходу он писал сообщение другану, который жил неподалеку, - чтобы тот пригнал второй шлем. Друган пообещал вынести его через пятнадцать минут.
Они шли по аллейке. Макушки деревьев уже тронуло золото, и кое где на дороге лежали сухие опавшие листья. Катя наступала на них, и под ее кедами раздавался хруст. Для нее это была словно игра, и Келту стало смешно. Не потому, что голубоглазка казалась ему глупышкой. А потому, что казалась слишком милой. Было в ней что-то такое, от чего его сердце замирало.
Келт засмотрелся на нее, и Катя, заметив, как он на нее смотрит, смутилась.
- Что? - спросила голубоглазка.
- Тебе пять лет? - поинтересовался он. Ну не говорить же ей, что она слишком милая? Лучше на место поставит.
- О, ваше величие прознает небеса, а я смею наступать на листья, как же мне стыдно, что такая тупая, как я, идет рядом с таким великим, как вы, - издевательски сказала Катя и поклонилась.
- Опять начала? Иди спокойно, - нахмурился он.
Они пришли в нужный двор. Келт написал сообщение другану, и тот ответил, что вот-вот выйдет.
- И что теперь? - спросила голубоглазка, ничего не понимая. Она с любопытством осматривалась по сторонам.
- Ждем, - коротко ответил Келт.
- Чего ждем? - не отставала она.
- Человека.
- Какого?
- Слушай, перестань задавать вопросы, - поморщился он. - Такие же глупые, как ты сама.
- придурок, - прошипела Катя. Келт закатил глаза. Блин, будь на её месте любая другая девчонка, он бы заткнул ей рот. И сделал бы это жестко. А ей почему-то и хамить по-настоящему не хочется.
Друган вытащил шлем, Келт забрал его и повел голубоглазку к байку, который был припаркован через пару домов отсюда. Она плелась за ним и прожигала злым взглядом. А его это лишь веселило. Келту нравились её эмоции - видя их, он ощущал себя живым, что ли. И иногда даже нужным.
- Ты хочешь, чтобы мы поехали на нем? - изумленно спросила Катя, глядя на байк. В её взгляде боролись интерес и страх.
- А как ты думаешь, синеглазая? Зачем мне два шлема? - развеселился Келт.
- Я боюсь. Никогда еще на мотоциклах не каталась.
- Не бойся. Я в этом деле профессионал.
- Думаешь, если сказать «не бойся», то я сразу перестану бояться? - поинтересовалась Катя. - Прости, но это так не работает.
- Я не буду сильно гнать, - пообещал Келт и вручил Кате шлем. Но свой, а не другана. В своем шлеме Келт был уверен. Хороший, крепкий, без повреждений, с цельным козырьком.
Однако вместо того, чтобы поблагодарить его, голубоглазка сморщила носик.
- И что с ним делать?
- А ты как думаешь? - спросил он, надевая шлем другана. - Можешь подуть в него. Или приложить к уху, как ракушку.
Девушка одарила его сердитым взглядом.
- Я не знаю, как его надеть.
Келт вздохнул и подошел к Кате так близко, что она вздрогнула. Девушка подняла на него глаза, и в них он увидел целое голубое море. Лучше в её глаза не смотреть. Утонуть можно, к чертовой бабушке.
Только как это сделать? Как отвести взгляд?
Чувствуя, что пульс снова частит, Келт собрал волосы Кати, скрутил их и засунул под ворот спортивной кофты. Волосы у нее были мягкими, и их приятно было касаться.
- Что ты делаешь? - напряженным тоном спросила голубоглазка.
- Занимаюсь нашей безопасностью, - невозмутимо ответил Келт. - Не хочу, чтобы твои волосы лезли мне в глаза во время езды.
Катя вспыхнула. Видимо, ей не понравилось слово «волосы». Парню стало весело.
- Не придумывай себе лишнего, - посоветовал он издевательским тоном.
- Я вообще не думаю, - отрезала Катя.
- Я вижу, что не думаешь.
Она поняла, что сморозила и возмутилась.
- Я имела в виду, что сейчас не думаю о лишнем, а не вообще! Ты же все понял! Хватит меня подкалывать, Келт.
- Не оправдывайся.
Парень взял шлем за застежки, раздвинул и аккуратно надел на голову голубоглазки, надеясь, что не повредил голубоглазке уши. Затем осторожно застегнул шлем, отрегулировав вокруг шеи.
- Крепко будешь сжимать меня коленями. И обхватишь за пояс. Будешь моим рюкзачком. Не отпускай. Куда я - туда и ты, поняла?
- Поняла, - судорожно вздохнула девушка. - Но обещай, что гнать не будешь, ладно?
- Обещаю, - ответил Келт и спохватился. Это она должна делать все, что он скажет. А получается наоборот. Как так-то?
Он оседлал своего железного коня, поставил ноги на асфальт и положил руки на руль. Катя, держась за его плечо, с трудом, но залезла на заднее сидение. Оперлась о подножки, крепко сжала его коленями и обхватила за пояс. Даже сквозь одежду она чувствовала, какое горячее у него тело.
- Я покачу медленно. Если будет страшно, просто скажи, поняла? - глухо сказал он, понимая, что больше всего на свете хочет сейчас не драйва и скорости, а её губы.
Просто. Поцеловать.
- Поняла, - отозвалась Катя.
- Все повторяй за мной. Я наклонюсь - и ты тоже. Я пригнусь - и ты тоже. Ясно?
- Ясно.
С этими словами Келт завел мотоцикл.