Идеальное соответствие

Матушка Сюй заварила жень-шеневый чай и подала его наверх с тортом в виде подковы. Как только она высвободила руку, чтобы постучать в дверь, та отворилась сама. Чжэн Хунмин вышел с гневным лицом, цвет которого соперничал с цветом плаща тореадора на корриде. Даже не заметив экономку, он столкнулся с женщиной, едва не опрокинув горячий чайник.

- Мастер?..

Матушка Сюй поспешно отступила к стене.

Чжэн Хунмин проигнорировал ее, спустился по лестнице и вышел из дома на улицу.

Матушка Сюй беспомощно покачала головой и вошла в кабинет, чтобы налить чаю Чжэн Фейлуаню. Однако лицо ее молодого хозяина было еще более неприятным, чем у старшего господина. Оно почти превратилось в кусок обгоревшего черного угля.

Чжэн Фейлуань сидел на диване, сцепив пальцы под подбородком. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, взгляд прикован к кофейному столику. Мужчина не моргал.

Глядя на эту позу, становилось очевидно, что отец и сын серьезно поссорились.

Матушка Сюй служила в семье Чжэн уже более 30 лет и, естественно, знала, когда лучше промолчать. Она поставила на стол чай и выпечку, принесла теплое одеяло и заботливо укутала Чжэн Фейлуаня, а затем вышла и закрыла дверь.

После того как Матушка Сюй спустилась вниз, Чжэн Фейлуань взял чайную чашку, покачал ее в руках и залпом выпил горячую жидкость с ломтиками женьшеня, а затем с силой грохнул чашку о стол.

Потом он опустил голову и раздраженно дернул себя за волосы.

Только что ... это, пожалуй, слишком импульсивно...

Из двух путей, предложенных его отцом, он выбрал второй, даже не задумываясь. Когда он произнес ответ, гордая и решительная маска Чжэн Хунмина разлетелась вдребезги.

Конечно, он знал, что отец будет угрожать ему «Цзюшэном», был уверен в этом на 100%.

Только Альфа понимает другого Альфу.

Борьба за доминирование — это суть их природы. Ни один Альфа никогда не отдаст то, что считает «своим», тем более, если это то, чего жаждут все. «Цзюшэн» - не детская игрушка. Если выпустить власть из рук сегодня, то не факт, что позже ее получится вернуть, слишком много чужих интересов задействовано. Как только власть будет передана брату, то первое, что, вероятно, сделает Чжэн Фейи, едва вступив в должность, - это начнет действовать против Чжэн Фейлуаня, меняя его доверенных лиц на собственные креатуры, чтобы полностью исключить возможность его возвращения.

Из дверей «Цзюшэна» легко выйти, но трудно вернуться обратно. Чжэн Фейлуань считался главным наследником в течение 30 лет, как он мог не понимать этой истины?

Но он все равно упрямо выбрал второй путь.

Чжэн Хунмин дал ему очень плохую оценку перед уходом, сказав, что он «медлительный, неуравновешенный, с зашоренным сознанием и совершенно неспособный принимать правильные решения». Однако Чжэн Фейлуань чувствовал, что выбор первого пути — это унизительное подчинение внешним обстоятельствам. Он не хотел плыть по течению, покорно встав на колени перед собственной физиологией. Считать, что подчинение феромону — это «Гибкое мышление»? Чушь! Подчинившись, он лишь докажет, что он ничтожество, не способное держать под контролем собственное тело.

Альфа, занимающий высокое положение, имеет абсолютную зависимость от Омеги?! Если новости о таком казусе просочатся наружу и кто-то воспользуется возможностью похитить Омегу, им, Чжэн Фейлуанем, будут манипулировать, заставляя делать все, что пожелают?

Никогда!

Самооценка Чжэн Фейлуаня подобна алмазу: драгоценный, очень твердый, но при этом хрупкий камень. Он не мог вынести такого невольного унижения.

<п/п: Алмаз почти невозможно поцарапать, но легко разбить молотком.>

За перегородкой что-то скрипнуло.

Чжэн Фейлуань резко открыл глаза и подсознательно замер, приглаживая волосы - это был звук, который издавало старое деревянное кресло.

Там кто-то есть?

Альфа повернул голову и посмотрел на боковую дверь кабинета. И действительно, через несколько секунд оттуда вышел вежливый и элегантный мужчина с книгой. Мужчина прислонился к двери, протянул руку, чтобы поправить очки в золотой оправе на переносице, и мягко улыбнулся ему.

Чжэн Фейлуань тут же встал:

- Папа?

- Да, это я.

Янь Нин кивнул ему:

- Садись.

Кабинет на втором этаже семьи Чжэн представлял собой люкс, разделенный на внутреннюю и внешнюю комнаты. Внешняя комната занимала три четверти площади. Здесь имелось огромное панорамное окно на всю стену от пола до потолка, стояло несколько диванов и антикварных столов с ящичками, перьями, чернильными камнями и бумагой. Внутренняя же комната в основном использовалась для хранения старинных книг, и она была немного узковата. Чжэн Хунмин редко заходит в нее, но в комнате имелся элегантный небольшой балкон, где было приятно посидеть с книгой и чашкой чая. Янь Нин часто любил устроиться здесь в кресле с откидной спинкой, слушая шум дождя летом или наблюдая за снегом зимой.

Когда отец и сын только что вошли, они оба были сердиты, и никто не позаботился о том, чтобы заглянуть внутрь, поэтому, когда они беззастенчиво обсуждали свои дела, Янь Нин сидел с книгой в руках и слушал их разговор.

Чжэн Фейлуань занервничал. Он мог спорить с отцом-Альфой, но папу-Омегу расстраивать не хотел. Впрочем, Янь Нин великодушно улыбнулся ему:

- Вы двое - действительно биологические отец и сын. Альфа-мышление у обоих удивительно похоже.

Он подошел к кофейному столику и положил книгу.

В пепельнице скопился пепел. Янь Нин взял ее со стола и просто выбросил в мусорное ведро. Увидев, что рядом с Чжэн Фейлуанем лежит распакованная пачка сигарет, он смел в ведро и ее.

- Ты тоже куришь? - мужчина с легким осуждением посмотрел на сына.

Чжэн Фейлуань потер кончики пальцев:

- Иногда.

- Лучше брось, не учись у него.

Янь Нин открыл окно, и прохладный воздух ворвался в кабинет, унося дым и сдувая пепел, попавший на листья маранта.

Янь Нин довольно откинулся на спинку дивана и налил себе чашку жень-шеневого чая.

На нем был тонкий свитер со светло-коричневым кашемировым жилетом сверху. Омега был немолод, но линии его талии все еще оставались красивыми. Он преподавал историю древней литературы в Университете Юаньцзян уже в течение 20 лет. За линзами очков прятались теплые и спокойные глаза, и на этом лице, казалось, никогда не появлялось сердитое или злое выражение. В уголках его глаз с годами образовалось несколько гусиных лапок, что лишь добавляло ему мягкости.

Янь Нин сидел, медленно потягивая чай и улыбаясь:

- Что касается Хунмина, я не буду о нем говорить. Он слишком стар, чтобы меняться. Но что насчет тебя? Чжэн Фейлуань, что с тобой? Ты не считаешь, что Омеги такие же люди, как Альфы и Беты?

Тяжесть этих слов казалась слишком велика. Тем более, что сам Янь Нин тоже являлся Омегой.

Чжэн Фейлуань поспешно сказал:

- Папа, я вовсе так не думаю!

Из всех людей, с которыми Чжэн Фейлуань встречался в своей жизни, больше всего он уважал именно Янь Нина. Чжэн Фейлуань осознавал,что свои внешние преимущества, такте, как статус и богатство, он действительно получил от Чжэн Хунмина, но его самые ценные воспоминания, его чувство внутренней безопасности, особенно в детстве, были связаны исключительно с Янь Нином. Как он смеет не относиться к Янь Нину как к человеку?

Он собирался еще что-то сказать, но Янь Нин медленно покачал головой:

- Я имею в виду, относиться к каждому Омеге как к человеческому существу.

- Я......

Слова, которые вертелись на кончике языка, застряли.

Чжэн Фейлуань не знал, что сказать.

Янь Нин спокойно посмотрел на него:

- Фейлуань, если бы мы встретились впервые и не были бы родственниками, то, зная, что я Омега, захотел бы ты потратить десять минут, чтобы просто сидеть здесь и слушать меня?

Наверное, нет...

Чжэн Фейлуань ясно услышал ответ в своем сердце и промолчал.

Янь Нин понимающе улыбнулся:

-Видишь, твое уважение весьма условно. Оно основано на своего рода предубеждении: я вырастил тебя, и ты знаешь меня достаточно, чтобы выделять меня среди других Омег, признавая мою 'привилегию' равноправного диалога с тобой как с Альфой. На данный момент ты в своем поведении являешься точной копией Хунмина. Когда он был молод, то, конечно, не считал меня цветком или птицей, но он и не признавал меня человеком, способным к равноправному диалогу. Даже если занятия, которые я вел, были самыми популярными среди студентов университета.

Янь Нин подул на плавающие в чае ломтики жень-шеня, закрыл глаза и тихо выдохнул:

- Фейлуань, ты думаешь, я Омега, управляемый феромонами?

Чжэн Фейлуань тут же покачал головой:

- Нет.

- Тогда что заставляет тебя думать, что если ты нравишься своему Омеге, то его чувства неискренни, а навязаны исключительно феромонами?

- Папа, как он может сравниться с тобой? - Чжэн Фейлуань почувствовал, что уровень абсурдности их разговора зашкаливает. - Ты его совершенно не знаешь и слишком хорошо о нем думаешь. Кто он такой? Он даже не может найти серьезную работу и зарабатывает, выполняя поручения в цветочном магазине, купая собак и делая им прически! О таком Омеге ты говоришь? Может ли он быть искренним?

- «Такой Омега»? Что ты имеешь в виду под "таким Омегой"? - Янь Нин разочарованно поставил чашку на стол. - Ты знаешь, что Хунмин сказал обо мне тогда, много лет назад? Он сказал, что преподавание истории древней литературы - это совершенно недостойное занятие, сравнимое с эксгумацией тел на кладбище, чтобы обсудить их и заработать на этом деньги. С тех пор прошло 30 лет - и что я слышу? Два Альфы, отец и сын, точно так же принижают людей, осуждая их работу.

Сильный снегопад все еще продолжался. Ледяной порыв ветра проник через открытую створку окна, заставив Янь Нина закашляться.

Чжэн Фейлуань не посмел возражать. Поспешно встав, он закрыл окно и накрыл колени Янь Нина одеялом, которое принесла матушка Сюй.

- Папочка, - Альфа опустился на колени рядом с Янь Нином и спросил: - Если ты считаешь, что он такой же, как мой папа, хочешь ли ты, чтобы я пошел к нему и забрал с собой?

- Вовсе нет.

Неожиданно Янь Нин отрицательно покачал головой.

Потом сказал:

- До тех пор, пока ты не изменишь свой высокомерный менталитет Альфы, я надеюсь, ты будешь держаться от него как можно дальше.