University life [Blackbangtan]

Встречаться в самой дальней аудитории уже для них как смысл жизни.

Такое чувство, как будто аудитория биологии – их личный секретный штаб.

И сейчас в ней находятся две, до безумия взбешённые девушки, которые готовы рвать и метать.

Они одновременно садятся на пустую парту и несколько секунд молчат.

— Как я поняла по твоему SMS, – начинает Манобан, — ты хочешь отомстить Момо.

— Да, и думаю, ты тоже.

Чеён сидит ровно, пытаясь скрыть небольшую нервозность. Она до последнего не знала, как отреагирует вторая блонда на её предложение.

Единственное, чем она руководствовалась, когда писала сообщения – взаимная ненависть к темноволосой.

Лалиса поворачивает голову к девушке и пристально смотрит ей в глаза. Она долго думала над тем, приходить ли ей, ведь, как-никак, у неё есть неприязнь не только к Момо, но и Розанне.

Только вот есть одно отличие.

Вторая никогда не переходила черту. С Чеён они просто ссорились, чуть ли не дрались, материли друг друга.

А вот первая без колебаний перешагнула запретную полосу. И самое главное – без причины.
Лалиса ничего ей не сделала, лишь несколько раз говорила заткнуться.

***

***

— Как насчёт того, чтобы объединить наши силы против этой сучки, Пак? – решительно, с ухмылкой на всё лицо, спрашивает Прия.

У Розэ, от такой решительности, загораются глаза, а на лице появляется широкая улыбка.

— Никогда бы не подумала, но я согласна, Манобан, – она протягивает руку к новому временному другу и та, без колебаний, пожимает её.

— И, какой у нас план?

— Ничего сверхъестественного, просто поговорим с ней, – пожимает плечами Чеён, делая безобидное лицо.

****

****

Кабинет директора. Лалиса совсем не удивлена, что за какую-то неделю успела уже что-то начудить. Но, на этот раз, всё намного сложнее.

« — Как вы могли столкнуть Хираи Момо с лестницы?! Чем вы думали, вы хоть понимаете, что теперь она в больнице?! »

Тикающие часы нарушали затянувшееся молчание, а очередные вздохи со стороны девушек становились всё чаще.

Чеён сидела прямо возле временной подруги, которая спокойно что-то искала в телефоне. Только сейчас Розанна поняла всю ситуацию.

Она толкнула Момо.

И девушка теперь в больнице.

— Чёрт, – шипит она и зарывается руками в волосы.

О чём она вообще думала?! Как теперь выпутываться со всего этого? Что сказать родителям?

Её поток мыслей прервал стук в дверь, из-за которого девушка уже успела попрощаться с жизнью.

Мать убьёт её.

— Входите, – говорит директор, оторвавшись от заполнения каких-то важных документов.

Розэ облегчённо выдохнула, когда на пороге показался отец Лалисы.

Хоть на несколько минут она перенесла свою смерть.

— Здравствуйте, мистер Манобан, – директор встаёт со своего места и пожимает руку другому мужчине. — Очень жаль, что приходится знакомиться при таких обстоятельствах, – он кидает беглый взгляд на младшую Манобан, а та, в свою очередь, лишь закатывает глаза.

— Что она натворила?– сразу же спрашивает отец Лисы, садясь на свободное кресло.

— Подождите несколько минут, родители Пак Чеён должны скоро приехать, тогда я и расскажу причину.

****

Спустя некоторое время

****

****

•°•FLASHBACK•°•

— Лалиса, ты хоть понимаешь, что натворила?! – отец блондинки был невероятно взбешён. Его губы были плотно сжаты в тонкую полоску, а кулаки только ещё больше настораживали.

Младшая молчала. Она по-прежнему сидела на удобном диване, наверное, даже не слушая отца.

Ей было похуй. Она знала, что будет дальше.

— Чеён, как ты могла так поступить с бедной девочкой?! – мать Розэ говорила чуть мягче, но нотки строгости никуда не делись. — Что вы вообще за люди такие, чтобы своего друга с лестницы толкать?!

— Она нам не друг, – одновременно отвечают девушки, тем самым ещё больше вызвав удивление.

Директор, который наверняка уже устал слушать всё это, медленно встал со своего, на первый взгляд, удобного кресла и сказал:

— Прошу, давайте помягче. Сейчас самое главное понять, чья была идея столкнуть Хираи Момо и кто собственно, столкнул девушку. Я очень надеюсь, что вы – он смотрит на учениц, — признаете свою вину и тогда ваше наказание будет помягче.

Лалиса так и продолжает сидеть и недоверчиво коситься то на директора, то на отца. Видно, что она не собиралась признаваться, и это понятно, ведь ей похуй на наказание.

Так думала Чеён.

— Это была моя идея, – Пак резко встаёт и пытается не смотреть матери в глаза, – понятно? Это была моя идея, и я ничуть не жалею!

Мать кареглазой тихо охает и закрывает глаза рукой.

Ей стыдно. Определённо стыдно за свою дочь.

Тишину прерывает звук громкой пощёчины. Мать наотмашь ударила блондинку, тем самым вызвав удивления у всех присутствующих.

— Это так ты благодаришь нас с отцом за то, сколько усилий мы приложили для того, чтобы ты поступила сюда? Это твоя благодарность, Розанна?!

Пак не отвечает. Лишь опускает свои красивые глаза и мысленно молится, чтобы всё это поскорее закончилось. Она уже представляет, что будет дома, представляет как мать будет читать морали, как будет винить во всём её, как заберёт её кредитную карточку, на которой и так осталось не так уж много денег.

— Это я столкнула Момо, она тут не при чём, – слышится сзади громкий, как гром среди ясного неба, голос.

Чеён быстро поворачивается на источник звука и ошарашенно смотрит на Лалису, которая уже стояла скрестив свои руки на груди. Её лицо ничего не выражало, в точности, как десять минут назад.

Розэ смотрит прямо на Лису, губами спрашивая что она творит, но Манобан лишь на секунду ухмыляется.

— Лалиса, я правильно понимаю, ты хочешь сказать, что именно ты столкнула Момо? – переспрашивает директор, на что девушка лишь кивает.

Старший Манобан громко вздыхает и падает на стул, попутно зарываясь в волосы.

— В таком случае, я вынужден поговорить с потерпевшей и лишь тогда объявить ваши наказания. Сейчас можете ехать домой.

— Директор, а как же учёба? Завтра им как всегда приходить, ведь так? Вы же не отчислите их? – мать Чеён очень нервничала.

— Я их не отчислю, но наказания понесут обе.

Но, эти наказания лишь цветочки, по сравнению с тем, что ожидает их дома.

****

Как только она переступает порог дома, то сразу же хочет побыстрее подняться к себе.

— Не так быстро, Лалиса! – кричит отец, громко закрывая массивные двери.

Девушка так и продолжала стоять спиной к отцу, надеясь, что всё быстро закончится.

Но, мечты блондинки начинают рушиться, когда старший берет стакан и наливает бурбон.

— Объяснишь, как моя дочь докатилась до такого? – он залпом выпивает содержимое стакана и сразу же наполняет его очередной порцией алкоголя. — Неужели это я тебя так воспитал?

— Ты меня не воспитывал, – выплёвывает Прия, — этим занималась мама!

Мужчина кривится и снова опустошает стакан.

— Так это она воспитала такую бесчувственную, эгоистичную дочь? – алкоголь явно уже начал действовать, ведь в трезвом состоянии он никогда бы не позволил себе такое сказать.

Лалиса молчит. Молчит, ведь если попытается что-то сказать, то запросто может разреветься.

— Я забираю все твои кредитные карточки и машину, когда ты наконец-то поймёшь свою вину, тогда и поговорим.

Старший Манобан уже хотел уйти к себе, но Лиса, которая уже не могла молчать, остановила его.

— Ничего другого я и не ожидала, – говорит она и подходит ближе к отцу, — ты только и можешь, что забирать деньги, машины, но ты никогда, слышишь, никогда, не хочешь разобраться, почему я так поступила, тебе похуй на свою дочь, тебя волнует только работа!

Слёзы уже давно начали предательски скатываться, оставляя мокрые дорожки на щеках. Пранприя говорила громко, пытаясь достучаться до отца, пытаясь донести, что на всё есть причина, но единственное, что она получила взамен – пощёчина.

Сильная, громкая, ненавистная пощёчина.

— ДонХи! Что ты делаешь?! – на лестнице показалась заспанная фигура женщины.

Сонми быстро оттянула мужа подальше от падчерицы, пытаясь выяснить, что случилось, но Лалиса не собиралась ждать и быстро побежала к себе наверх.

Она захлёбывалась в собственных слезах, которые не собирались останавливаться, как бы она не хотела.

Забежав в комнату, Прия уже не сдерживалась. Она в голос рыдала, крушила всё на своём пути, а в голове было только одно:

Ему плевать на тебя.

Ему плевать на тебя

Ему плевать на тебя.

ПЛЕВАТЬ!

Всё, что было на туалетном столике в этот же момент оказалось на полу. Подушки, одеяло, множество других вещей также были разбросаны по комнате.

Бросив свой пустой взгляд на себя в зеркало, хотелось ещё больше реветь. В память сразу же всплывают воспоминания о том дне.

Под ложечкой неприятно засосало от нахлынувших воспоминаний.

— Чёрт! – рычит девушка и резко срывает с себя верхнюю одежду. Новый костюм летит в сторону и теперь блондинка стояла лишь в нижнем белье. Теперь, она могла полностью посмотреть на беспомощную, ненавистную для самой себя, сторону. Большинство синяков уже приобрели жёлтый оттенок, но те, что были на груди и ногах всё ещё болезненные.

Оседая на пол, прямо напротив зеркала, Лиса лишь поджимала колени ближе к себе и пыталась остановить слёзы.

Слёзы обиды.

Хотя, она уже должна была привыкнуть. Ведь отец уже как год забыл о ней. Его уже не волновало то, что творилось внутри дочери, не волновало и то, что девушка по чуть-чуть уходила в себя.

— Лалиса, что с тобой?!

Эти слова заставили блондинку подпрыгнуть от неожиданности.

На пороге стояла ошарашенная Сонми, которая всё продолжала зажимать рот рукой.

— Что ты тут делаешь?! – чуть охрипшим от слёз голосом, спрашивает кареглазая. — Выйди!

Но женщина и не думала слушаться. Быстро подбежав в дочери, она стала осматривать оголённое тело девушки, за что получила по руке.

— Не трогай меня! – младшая Манобан быстро натягивает на себя лежавшее на полу одеяло. — Уходи!

— Что у тебя на теле? – не сдавалась женщина. — Лалиса, что случилось?!

— Не делай вид, что тебе не плевать, – рычит блондинка и отталкивает женщину. — Последний раз говорю, уходи, или я..

— Или ты что? Позовешь отца? Так давай я сделаю это! – Сонми прекрасно понимала, что Прия совсем не хотела звать отца, поэтому решила любыми способами узнать, что случилось с девушкой и откуда столько синяков.

— Не смей, – шипит младшая и хватает за руку мать. — Ты ничего не видела, поняла? Просто уйди и забудь о всём!

Женщина вырывает свою руку и быстро шагает к двери.

Одно движение и двери закрываются на ключ.

Вернувшись к блондинке, Сонми берет её за плечи и принудительно сажает на кровать.

— Лиса, прошу, скажи, что случилось. Тебя кто-то обидел?

Пранприя прикусывает губу и поднимает свой взгляд.

— Нет, упала на танцах.

Она говорит спокойно. Ни один мускул на лице не дрогнул.

— Я живу с тобой уже достаточно и знаю, когда ты врешь, – с какой-то грустью говорит женщина. — У тебя привычка кусать губы, – уточняет та.

Лиса удивлённо смотрит на мать и пытается подобрать нужные слова, чтобы хоть как-то опровергнуть сказанное.

— У тебя проблемы в школе? Тебя кто-то избил?

Тайка грустно ухмыляется.

Лучше бы избили.

— Если ты не расскажешь мне, тогда я позову отца.

— Шантаж это лучшее, что ты можешь мне предложить? – хмурится Лалиса и ещё больше кутается в одеяло.

—По-другому ты мне ничего не расскажешь, – пожимает плечами женщина и присаживается возле дочери. — Просто расскажи, я попытаюсь тебе помочь.

— Ты уже ничем не сможешь помочь, – тихо говорит младшая и снова кусает губы до крови.

Несколько минут в комнате стоит гробовая тишина. Лалиса думала о том, стоит ли рассказать ей обо всём, а Сонми просто молчала, надеясь на то, что ей удастся вытянуть информацию, благодаря которой, она, собственно, и сможет помочь девушке.

Женщина была уверенна, что все эти побои вследствиее драки в университете. Она думала, что парочка девушек таким способом решила проучить стервозную Лалису.

Но то, что она услышала, повергло её в шок.

— Меня пытались изнасиловать, – на выдохе произносит Пранприя, — потом моя одногруппница призналась в том, что это именно она подстроила, эта сучка сделала ещё много чего и другим, поэтому я, со своей новой подругой, решили отомстить ей. Так получилось, что Чеён, совершенно случайно, столкнула её. Как я поняла, у неё строгие родители, поэтому, не знаю зачем, но я взяла вину на себя. Я думала, что у меня будет меньше проблем, раз уж мой отец настолько богат...

Лалиса издаёт смешок, когда понимает, что только что рассказала всё ей. Той, кому меньше всего доверяет. Быстро вытерев ладонью остаток слёз, девушка глубоко вдыхает.

Глупо, но ей стало легче.

Не сказав ни слова, Сонми быстро встаёт с мягкой кровати и уходит. Просто уходит, оставляя кареглазую в полном одиночестве.

Лиса хмурится, ведь думает, что женщина пошла докладывать всё отцу.
Она уже успевает пожалеть о том, что дала слабину и рассказала ей всё.

Но, когда её двери снова открываются, Лалиса лишь успевает открыть рот от удивления. Мачеха уже стояла совсем близко, а в руках у неё была небольшая коробка, которую она благополучно поставила на кровать. Она взяла какую-то мазь и без слов начала покрывать ею все синяки, иногда поглядывая на девушку.

— С её помощью всё пройдёт намного быстрее, – успокаивает дочь и продолжает покрывать ненавистные кружки.

Прия лишь кивает и отводит взгляд.
Она не знала, как реагировать.
Поблагодарить? Или накричать за то, что без разрешения начала проделывать всю эту заботу?

Она была как между двух огней.

Быть повседневно недовольной или проявить хоть каплю доброты к ней?

— Спасибо, – выдавливает из себя Манобан. — За то, что помогаешь, и за то, что не рассказала отцу.

— Я всё ещё сомневаюсь насчёт того, рассказывать ему или нет. Думаю, после услышанного он бы по другому отреагировал на всю сложившиеся ситуацию и помог бы разобраться с той девушкой.

— Нет, – резко прерывает кареглазая. — Я не хочу, чтобы он в этом разбирался, и так уже много людей узнали об этом..

— Хорошо, тогда с этим разберусь я, – уверенным тоном говорит старшая.

Прия хмыкает.

Чем она может помочь? Как и всегда сделает только хуже.

Блондинка уже начала жалеть, что подпустила её к себе слишком близко. Если женщина решит включить режим "заботливой мамочки", то Лили мысленно её убьёт.

— И что ты сделаешь? Пойдёшь к директору и расскажешь всю правду? – с усмешкой спрашивает тайка. — Спасибо, но нет, я разберусь сама.

Сонми вздыхает и покрывает толстым слоем мази последний синяк.
Спорить с Лалисой смысла нет.

— Как знаешь, – закончив с работой, женщина поспешила положить мазь на место и закрыть коробку, — но если тебе будет нужна помощь, то всегда можешь прийти ко мне.

Это было последнее, что сказала старшая Манобан перед тем, как уйти. Оставив после себя запах освежающего парфюма, она оставила и ещё кое-что для Лалисы.

Надежду на то, что ей наконец-то смогут помочь с одиночеством, которое она ощущала, когда находилась с отцом.

Лиса скидывает с себя тёплое одеяло и взъерошивает блондинистые локоны, которые уже давно рассыпались и небрежно свисали по плечам. Она смотрит на все разбросанные вещи и вздыхает, когда понимает, что именно ей придётся всё складывать на место.

У девушки уже давно не было срыва, а если быть точным, то последний был последствием смерти мамы. Она сама не понимала, когда наступил тот момент, когда пошла первая трещина.

Потом вторая.

Третья.

И всё дошло до того, что теперь всё развалилось к чертям, но Лили отчаянно пыталась всё склеить изолентой.

Быстро убирая надоедливые волосы в хвост, девушка накидывает на себя удобную пижаму и включает свою любимую музыку на всю громкость.

Единственное, что она должна сейчас сделать, так это собраться и вдохнуть полной грудью.

Лалиса Манобан должна стать прежней.

Девушкой, которая искренне веселилась.

Девушкой, которую никто и никогда не сможет обидеть.

Девушкой, которая будет наслаждаться каждым моментом своей жизни.

Ведь сейчас не время для депрессии

****

****

****
Большинство было за дружбу, поэтому в первую очередь началась развиваться дружба!

Давайте дальше:

Чимин+Лиса             Юнги+Дженни