Глава 33
Глава 33: Болит не рука. Болит душа.
Минхо, Алекс и Рэда стояли у небольшого домика, окруженного густым лесом. В воздухе витал запах хвои и свежести, а вокруг слышался шорох листьев и пение птиц. Обсуждение бегунов стало для них важной темой, и напряжение ощущалось в каждом слове.
— Значит, Алби дал добро? — уточнил Минхо, его голос был полон надежды и любопытства. Он был азиатом с яркими глазами, которые сверкали, когда он говорил о своих целях. Рэда кивнула, но её лицо было серьезным.
— Да, но он сказал, что не факт, что я завтра побегу, — ответила она, её зеленые глаза отражали усталость, и Минхо это увидел, но ничего не сказал.
— Думаю, завтра нет. — Он посмотрел на рыжеволосую, и, увидев её недовольное выражение, поспешил уточнить:
— Потому что завтра у меня выходной, и я буду тебя тренировать.
— А сегодня? — спросила Рэда, её голос был полон ожидания. Парень вздохнул.
— А сегодня отдыхаешь, — сказал Минхо с улыбкой, — и тебе бы помыться, куколка, а то, без обид, но от тебя воняет хуже ботинок Уинстона.
Алекс, стоявший рядом, не удержался и прыснул от смеха, но Рэда не оценила шутку. Её лицо покраснело от смущения и злости. Она всегда была гордой и независимой, и такие слова вызывали у неё бурю эмоций.
— Хорошо, тогда до завтра, — произнесла она, стараясь скрыть раздражение. В её голосе звучала решимость, но внутри всё ещё бушевали чувства.
— До завтра, куколка, — подмигнул ей Минхо, а затем, смеясь, зашёл в картохранилище вместе с Алексом. Зеленоглазка, оставшись одна, вздохнула и направилась к поляне в Хомстед, где её ждал гамак.
Лес вокруг неё был полон жизни — шорохи, щебетание птиц и легкий ветерок создавали атмосферу спокойствия. Она подошла к своему гамаку, который был натянут между двумя деревьями, и, устроившись в нём, попыталась успокоить свои мысли. В голове у неё крутились слова Алби, Минхо и её собственные сомнения.
Рэда закрыла глаза и попыталась представить, как будет выглядеть её жизнь, если она когда-нибудь выберется с этого места. Ветер нежно колыхал её волосы, и она почувствовала, как напряжение уходит, оставляя только мечты и надежды. Но в глубине души она знала, что её путь будет нелегким, и это только начало.
***
Тёплый вечерний воздух, пропитанный ароматом цветущих жасмина и чего-то ещё, сладко-пряного, обволакивал девушку, устроившуюся в уютном гамаке. Глаза, цвета янтаря, полуприкрыты, рыжие волосы, словно расплавленное золото, рассыпались по плечам. Покой, наконец-то обретенный после долгого дня, наполнял её лёгкими, едва уловимыми волнами блаженства. Но внезапно... тишину разорвали едва слышные шаги, приближающиеся к её укрытию.
Сердце девушки, Рэды, сжалось. Инстинкт самосохранения, резкий и ясный, вскинул её настороже. Она напряглась, словно струна, навострив уши, словно охотничья собака, выслеживающая добычу. Поворот, быстрый и грациозный, как у дикой кошки, и вот она уже готова к атаке. Лучшая защита нападение, помнила она.
Фигура приближалась, вырисовываясь из полумрака. Рэда, сжатая пружиной, вскочила, замахнувшись кулаком. Но удар так и не достиг цели. Сильная рука, ловкая и быстрая, перехватила её запястье, останавливая стремительный порыв. Из тени выступил он Ньют, его лицо, освещённое тусклым светом фонаря, выражало необычное для него спокойствие, почти равнодушие.
— О Боже! Ты вообще отбитый?! Зачем подкрадывался?! — прошипела Рэда, в её голосе слышалось смешение испуга, злости и... чего-то ещё, более глубокого, чего она сама пока не осознавала.
Ньют, его блондинистые волосы казались ещё светлее в сумраке, ответил холодным, резким вопросом:
— А зачем ты рвёшься в бегуны? Я же говорил, что там опасно! Или тебе нужно самой проверить, так ли это на самом деле?
— Тебе какое дело? И вообще, отпусти мою руку!
Рэда пыталась вырваться, но его хватка была крепкой, неумолимой. Ньют, не обращая внимания на её просьбы, продолжил, приближаясь к ней, голос его становился всё ниже, в нём слышалась скрытая боль и усталость:
— Думаешь, ты смелая? Нет. Ты глупая, раз не слышишь, чего тебе люди твердят. Тебе говорят не ходи туда, но ты упрямая заноза в заднице, которая сделает всё наоборот!
Его слова, прошитые горькой иронией, стали острыми осколками, вонзающимися в её сердце.
— Если не слушаешь меня, то я не буду слушать тебя, Рэда.
Отпустив её руку, он отвернулся и направился к своему гамаку. Рэда терла запястье, чувствуя жгучую боль. На её глазах блеснули слёзы, но гордость, упрямство, заставили её сдержать их. Ей хотелось плакать, ей было больно, не от физической боли, а от его слов, от его равнодушия, от того, что он был прав. Его слова были как нож, вонзившийся прямо в сердце, в самую глубину её упрямого, чувствительного сердца.
***
Уснув через какое-то время валяясь закрытыми глазами в попытках уснуть девушке удалось, но она увидела очередной сон, который озночал, что новое воспоминание её прошлой жизни открылось.
Солнечные лучи от света, пробиваясь сквозь щели в потолке длинного коридора, освещали пылинки, танцующие в воздухе. Рэда, вихрь рыжих кудрей и веснушек, неслась по нему, смех её звенел, подобно колокольчикам. Её ярко-красное платье развевалось за спиной, оставляя за собой шлейф энергии. Вокруг неё сновали взрослые, склонившись над своими делами их лица были размыты, лишь общие очертания оставались в памяти. Внезапно, резкий поворот, и удар! Лбы столкнулись с силой, заставив Рэду и блондинистого мальчика, Ньюта, вскрикнуть.
Ньют, с его тонкими чертами лица и светлыми, почти белыми волосами, опустился на пол, теребя ушибленный лоб. Рэда, после мгновения оцепенения, вскочила, словно пружина. Её смех, прерванный на секунду, снова раздался, звонкий и заразительный. Она схватила Ньют за плечо, подняла его и, таща за собой, продолжила свой бег.
— Эй, эй, Рэда! Остановись! пропищал Ньют, пытаясь вырваться из её хватки. Куда ты так спешишь?!
— Увидишь! — прокричала Рэда, её голос был полон нетерпеливого предвкушения.
Они остановились перед массивной, тёмной дверью, украшенной непонятными символами. Рэда, с широко распахнутыми, полными любопытства глазами, потянулась к ручке. Но Ньют, с неожиданной решимостью, схватил её за руку.
— Что ты делаешь? Нам нельзя туда! — Его голос стал строгим, взрослым, не соответствующим его возрасту.
Рэда надула губы. Её веселье улетучилось, уступив место упрямству.
— Не беспокойся, никто не узнает, мы тихонько! — прошептала она, но её голос дрожал от нетерпения.
— Рэда, нет! — Ньют уже не просил, а отрицал.
— Но Ньют! Почему ты такой зануда? Я буду как мышка! Пожалуйста, Ньюттик! — Проныла Рэда, её голос срывался на слезы. она умоляла, её глаза наполнились слезами. — Мы разок, честно-честно!
Ньют сжал кулаки, его лицо свернулось в гримасу отчаяния.
— Рэда, почему ты меня никогда не слышишь?! он вспыхнул, его голос срывался на крик. А если нас солдаты увидят, что тогда?! Я не хочу рисковать ни собой, ни тобой! Идём назад!
— Не пойду! — Рэда уперлась, её упрямство превратилось в бунт.
— Я сказал, пошли! — Ньют схватил её за запястье, но Рэда резко вырвалась, её крик разорвал тишину коридора.
— Не пойду!
— Думаешь, смелая, да?! Нет! Ты глупая, маленькая вредная девочка, Рэда! Я в этом участвовать не буду, пока! — Ньют отпустил её руку и быстро ушёл, оставляя Рэду одну, с жгучей болью в груди.
Следующий сон, или, вернее, воспоминание, накрыл её с новой силой. Она снова видела себя и Ньюта, но уже взрослыми, спорящими, их слова эхом отражались в её сердце. И в этот раз слезы прорвались не только во сне, но и в реальности.
Резкий рывок, холодный пот, и девушка вскочила с гамака, трясясь от рыданий. Рассвет уже наступал, но в её душе царила темнота. Умываясь в холодном ручье, она пыталась смыть следы этого болезненного воспоминания, но боль в груди оставалась, напоминая о потерянной детской невинности и о неразрешенной тайне за запретной дверью.