Глава 39
— И что ты будешь там делать? — спросил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучала не издевка, а усталость. — а как же Ева?
— я не запрещаю тебе видеться с ней. Может, мы будем приезжать. Можешь приезжать ты. Она будет только рада.
Он долго молчал, смотря в окно на заснеженные улицы. Город, в котором он был королём, внезапно показался ему огромной, унылой ловушкой.
— Ты права, — произнёс он наконец, и эти два слова дались ему дороже любых миллионов. — наверно, так будет лучше. Для всех.
Он не сказал «для тебя». Он принял её решение, но не её правоту до конца. Это было максимумом, на что он был сейчас способен.
— самолёт завтра? Я тогда провожу вас. Хоть попрощаемся нормально, — усмехнулся Кораблин, а по щеке Сони потекла слеза.
— Хорошо, — кивнула она. — Спасибо.
**на следующий день
Клуб, в который притащила Егора Аврора был иным. Не танцевальная вакханалия, а тихий, дорогой ад. Здесь не было софитов, только приглушённый свет бра, отражающийся в хрустальных стаканах и гладкой поверхности карточного стола.
Егор сидел за столом для покера. Перед ним таяла стопка фишек.
Аврора сидела напротив. Она была его «удачей» сегодня. Игра шла на впечатляющие суммы. Егор уже проиграл сумму, за которую можно было купить новую иномарку. Он чувствовал, как его разум затуманивается — не только от виски, но и от чего-то другого. Аврора незаметно подсыпала ему в бокал порошок «для храбрости». Теперь его сердце билось неровно, а реальность то расплывалась, то обретала болезненную чёткость.
В один из таких моментов ясности он заметил, как Аврора извиняющимся жестом поднялась и отошла к барной стойке. Там её уже ждал мужчина — высокий, в идеально сидящем костюме, с лицом, которое ничего не выражало. Они разговаривали низко, почти без мимики. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Егора. Она улыбнулась — той самой, холодной, профессиональной улыбкой. И почему-то в этот момент по спине Егора пробежал холодок тревоги. Но вещества в крови тут же погасили эту искру, превратив её в паранойю, которую легко отбросить.
Он проиграл ещё одну крупную партию. Соперник с пустыми глазами забрал последнюю из его серьёзных фишек.
— Кораблин, похоже, удача не на твоей стороне, — сказал мужчина с бриллиантами, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.
— Удача — понятие временное, — отрезал Егор, вставая. Голова кружилась. Он посмотрел на часы. Восемь вечера. Через час нужно быть у Сони. Провожать. Это слово стало якорем в его пьяном, накачанном сознании.
— Мне нужно идти, — сказал он, обращаясь в пространство.
Аврора тут же материализовалась рядом, взяв его под руку.
— Так рано?
— мне нужно бывшую проводить. Она... улетает. Навсегда. Потом я приеду. Завтра... наверное.
— как трогательно, — усмехнулась девушка. — Но ты же в таком состоянии, милый. Ты даже ключи не найдёшь. Я подвезу. Я мало пила.
— Я справлюсь.
— Не справишься. И угодишь в кювет по дороге. Или в столб. — Её пальцы сжали его локоть. — Я повезу.
В его затуманенном мозгу это показалось смутно логичным. Да, он не должен садиться за руль. Но и пропустить это... он не мог.
— Ладно, — хрипло согласился он.
Она вывела его на парковку. Ночь была ледяной. Аврора вынула из его кармана ключи, ловко щёлкнула брелоком.
Аврора удобно расположилась на водительском, держа в руках бутылку шампанского.
Пока она заводила мотор, достала телефон. Одной рукой крутя руль, другой она набрала номер.
— Алло? — её голос стал деловым, низким. — Да, это я.
Разговор длился недолго. Егор смотрел в окно, наклонившись к нему лбом. С трудом слышал в трубке мужской голос.
— Кому... звонила? — с трудом выдавил он, язык заплетался.
— Моему продюсеру, милый, — беззаботно ответила Аврора, выворачивая с парковки. Не волнуйся.
Голова гудела, тело было ватным от выпитого и того порошка, что она незаметно подсыпала ему в клубе, но одна мысль прорезала этот туман ясной, холодной сталью: Соня. Ева. Аэропорт. Я должен их проводить. Это была последняя, отчаянная попытка доказать Соне, что ему не всё равно.
Они выехали на загородную трассу.
Фонари остались позади, впереди была лишь тёмная лента асфальта, уходящая в спящий лес. Аврора резко тронулась с места, и внедорожник рванул вперёд, будто сорвавшись с цепи. Лес по бокам превратился в тёмную, мелькающую стену.
— Короткая дорога, — бросила она, не глядя на него. Её лицо в свете приборной панели было сосредоточенным и пустым.
Она увидела впереди то, что искала — крутой поворот с обрывистым съездом в кювет. В её глазах мелькнуло что-то ледяное и решённое. Вместо того чтобы тормозить, она прибавила газу. И в тот же миг её левая рука молнией метнулась к его ремню безопасности. Пальцы нащупали пряжку. Щелчок.
Ремень отстегнулся. Его тело, лишённое опоры, стало невесомым за мгновение до удара.
— НЕТ! — его собственный крик слился с визгом тормозов.
Он из последних сил рванул руль на себя, пытаясь вывернуть многотонную машину от страшного кювета. Колеса взвыли, машина пошла юзом, закружилась. Он увидел, как мир за окном перевернулся — небо стало под ногами, земля обрушилась на голову. Последнее, что он успел осознать — это её спокойный, почти отрешенный взгляд, устремлённый в лобовое стекло. Она знала.
Потом был всесокрушающий удар, грохот рвущегося металла, звон бьющегося стекла. И темнота.
*
Звонки уходили в пустоту. Короткие гудки, потом — вечное «абонент временно недоступен». Соня сидела на краю своего чемодана в почти пустой квартире и чувствовала, как холодная тревога сковывает рёбра. Это было не похоже на него. Даже в самые тяжёлые моменты он брал трубку. Хотя бы чтобы сорвать злость.
Телефон вздрогнул в руке, заиграла чужая мелодия. Данин номер.
— Соня, слушай... — голос друга был приглушённым, без привычной бравады. — С Егором беда. Авария. Он в реанимации. Машина... в хлам. Что с ним... неизвестно. Думаю, ты должна знать.
Мир не поплыл. Он резко, с сухим щелчком, сузился до одной точки: реанимация. Сердце забилось о стенки груди, она соскочила с чемодана и тяжело задышала. Нет, нет, нет...
Совсем не думая, она отвезла Еву с её чемоданом к маме. Сама вызвала такси и рванула в больницу без каких-либо мыслей. В голове была одна мысль, тупая и навязчивая: «Только бы жил. Только бы жил. Все остальное — неважно».
Забежав в больницу, она дрожащим голосом спросила у медсестры про Егора.
— где он? Что с ним? Он жив? Пожалуйста... — запыхавшись, спросила она.
— он в реанимации. Состояние крайне тяжёлое. Попал в страшную аварию. Пока без сознания.
Он лежал за стеклом, похожий на восковую фигуру. Лицо в синяках и ссадинах, одна рука в гипсе, грудь и голова опутаны проводами. Рядом мерно пикали и шипели аппараты, вырисовывая на экранах зелёные кривые его жизни. Соня прижалась лбом к холодному стеклу.
Ей позволили войти. Она села на стул у койки, осторожно взяла его свободную, неповреждённую руку. Ладонь была холодной.
— Егор... — прошептала она. — Я здесь.
Ответа не было. Только равномерное, искусственное дыхание аппарата ИВЛ.
— господи... Как же ты меня напугал. Я рядом. Всё будет хорошо... — говорила она шепотом. — только живи.
Самолёт в новую жизнь улетел без неё. Соня просидела так всю ночь. Не спала. Не ела. Слушала ритмы аппаратов, как заклинание. Следила за малейшим изменением на его лице. Медсёстры уговаривали её выйти, отдохнуть, выпить чаю. Она лишь мотала головой. Она не могла уйти. Егор ей был дорог. Она уже не представляла свою жизнь без него.
Ближе к полудню его веки дрогнули.
Соня, дремавшая в кресле, мгновенно встрепенулась. Она наклонилась, не дыша.
Он открыл глаза. Сначала в них не было ничего — пустой, мутный взгляд в никуда. Потом зрачки медленно сфокусировались на потолке, на свете лампы. И наконец — на ней.
Он смотрел долго, не моргая, будто не узнавая. Потом в глубине его глаз что-то дрогнуло. Не радость. Изумление. Глубокое, бездонное удивление.
Он попытался пошевелить губами. Вышло только беззвучное движение.
— Не говори, — быстро сказала она, её голос сорвался на шепот. — Всё хорошо. Ты в больнице. Я с тобой.