Глава #10
Алёна остается в участке для подачи показаний. Рома от нее не отходит ни на шаг, контролируя процесс. Все вроде бы становится на места.
Андрей с Валерой едут домой. Да, дом Гостера уже стал их домом. Домом, в который хочется возвращаться. Домом, находясь в котором ты не хочешь «домой», потому что и так находишься там. Домом, который не приносит тебе боль и не вызывает чувство вины.
Валера сфокусирован на дороге, а Виндяй молчаливо смотрит в окно. Тихо и непривычно. Обычно, Андрей что-то рассказывает, не нарочно, но отвлекая Гостера от дороги...Сейчас он молчит.
-Андрей, ты как? - тут же задает вопрос Валера, как только они переступают порог дома.
Вместо ответа Андрей лишь утыкается лицом в его плечо. Обжигающие слезы катятся по щекам, не останавливаясь. Хотелось просто пропасть из этого мира навсегда. Хотелось, чтобы все это оказалось сном.
Хотелось курить...
Внезапно поймал себя на этой мысли Винди, поднимая на парня заплаканный взгляд.
-Валер..Я хочу курить...
Ни слова не сказав, Гостер вынимает из куртки пачку сигарет, дав одну штуку и зажигалку парню. Андрей выходит на крыльцо, усаживаясь на первую ступеньку.
Да, это было плохая идея. Да, курить это опасно для здоровья. Однако Валера осознавал всю тяжесть положения Андрея. Лучше уж он сейчас вместе с ним покурит, под его присмотром, нежели потом будет мучаться и, не дай бог, перейдет на что-то более тяжелое. От одной сигареты от не умрет. Гостеру, конечно, не хотелось, чтобы у парня появилась привычка и зависимость, как у него. Только вот...Он же не может его заставлять не делать или делать что-либо...
На улице было прохладно. Скоро выпадет первый снег. Он поджигает сигарету, которая сразу же тухнет. Выругавшись себе под нос, Андрей предпринимает еще пару попыток ее зажечь, но у него не выходит. Валера аккуратно берет зажигалку, помогая ему.
Первая затяжка. Тяжесть в горле и легких, которая заглушается внезапным опустошением головы. Будто вместе с дымом выходят все мысли. Руки, нос и кончики ушей немного покраснели от холода. Тлеющая сигарета в руках будто свидетель этой минутной слабости. Любимый человек, сидящий рядом и принимающий любое твое состояние. Это все было тем, что окружало Андрея в этот момент. Из перечисленного только последнее звучало позитивно и как причина жить дальше.
-А ведь он прав..-усмехнувшись пробурчал Андрей, тут же перебивая Валеру, хотевшего возразить. - Если бы меня не существовало, у всех было бы меньше проблем, даже у тебя...Из-за меня страдают близкие мне люди...Я даже банально помочь никому не могу и полагаюсь на других людей...
Гостер слушал. Хотел перебить, возразить, но молчал и слушал. Он позволял юноше выговорится, зная как ему тяжело. Андрей же продолжал полностью соглашаться со словами Леши, пугая этим Валеру.
-...Я лишь причиняю всем боль.
Не сдержавшись, Гостер притягивает Виндяя к себе за воротник, впиваясь в его губы болезненным поцелуем. У Винди, от неожиданности, падает сигарета, затухая в небольшой лужице на ступеньке. Валера грубо и настойчиво целует парня, то и дело кусая его губы, на что Андрей тихо мычит в поцелуй.
Гостер отстраняется, заглядывая в глаза парня. В его взгляде читается вопрос, а в глазах Валеры искрятся огоньки некоторой злость на несправедливость ситуации.
-Я тебя люблю. Ты не причиняешь мне боли. Пока есть хоть один человек, который так говорит, то прекрати себя оскорблять. Слышишь? И еще...Завтра съездим к психологу, хорошо? Меня пугает твое состояние..
Андрей, широко распахнув глаза, смотрит на парня, и снова по его щекам бегут слезы. Губы покалывает от недавнего поцелуя, они даже распухли немного. Честно говоря, это было неожиданно.
Они обнимаются. Крепко и долго, пока окончательно не замерзли. Пытались согреть друг друга своими чувствами. Не давали окончательно потухнуть.
Валера был напуган и одновременно разозлен состоянием Андрея. Наверное это чувство называет досадой? Он был раздосадован этим? Однако это было нечто более глубокое, чем просто досада от происходящего. Злость на ситуацию в целом. Будто её можно было бы изменить. Если бы это было возможно, Валера бы уж точно воспользовался этим шансом.
Они заходят в дом. Андрей, больше по привычке, направляется на кухню, зажигая плиту и ставя греться чайник.
Его не отпускало. Будто становилось только хуже. Парень не понимал, что происходит.
Надо дождаться завтрашнего дня. Завтра станет легче.
Не станет.
-Эй...Андрюш...Ты как?
Валера задавал этот вопрос уже раз пятнадцать, может даже больше, за сегодняшний день. Виндяй поворачивается к нему, а в его взгляде тлеет пустота. Ни эмоций, ни переживаний. Ни-че-го.
-Я...Я не понимаю, что происходит.
Он обессилено попадает на стул, закрыв руками лицо. Парень не мог даже сделать банальный вдох, потому что будто забыл как правильно дышать.
Гостер садится рядом, мягко поглаживая его по плечу. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Казалось, все, что юноша мог сделать, он уже сделал. Валера просто боялся и не находил себе места.
В голове Виндяя все плывет. Голос Валеры сливается со свистком закипающего чайника. От этого раскалывается голова. Уши заложило. Взгляд расфокусировался. Наощупь найдя руки Гостера, Андрей хватается за них довольно сильной хваткой, оставляя красные следы.
-Андрей! Слушай меня! Пожалуйста, слушай мой голос! Ты меня слышишь? Просто кивни! Сожми руки крепче! Сделай что-нибудь, но дай мне понять, что ты слышишь!
Виндяй слышит обеспокоенный голос Валеры, который в это время не находил себе место, пытаясь предотвратить паническую атаку Винди. Андрей пытается кивнуть и, с горем пополам, у него это получается.
-Замечательно. Ты молодец. Теперь смотри на меня. Хорошо? Смотри в мои глаза. Просто смотри и слушай мой голос. Попытайся..
Гостер продолжал что-то говорит, но Винди его особо не слушал, занявшись тем, что попытался сфокусировать взгляд на его лице. Через несколько минут это получилось. Стало полегче хотя бы от того, что он видит знакомое лицо напротив и слышит знакомый голос.
Его будто только что вытащили тонущего из воды. Парень глубоко вдохнул, продолжая жадно глотать воздух. Сердцебиение оставалось сильным, но не настолько, чтобы чувствовать себя отвратительно.
Паника понемногу отходила.