Не упусти мгновенье

Я уже даже привык к тому, что не знал, где находится Ли, и почему не возвращается домой. Нет, я не стал любить её меньше, чем раньше, мои чувства становились всё сильнее с каждым днём, хоть про её чувства ко мне не мог сказать подобного. Я просто выдохся и иссяк, пытаться докричаться до неё, как кричать в пустоту, ничего этим не изменишь, если только голос сорвёшь.

И всё же она принимала витамины, которые должны были ей помочь, ела много фруктов и ягод, вскоре я сам так подсел на фрукты из-за её влияния, а раньше мне не особо они нравились. Много времени Лия проводила в спальне, лёжа на кровати. Она могла днями спать, даже не вставая, чтобы сделать хоть что-то. Когда я пытался её поднять, заставить пойти прогуляться, она огрызалась и продолжала лежать. А потом извинялась за своё поведение и просила, чтобы я посидел с ней. Мы могли сидеть так час за часом, держась за руки, и молчать. Когда её холодные кончики тонких пальцев прикасались к моему телу, я замирал. Она казалась мне высушенной и обессиленной.

Конечно, я стал смотреть в интернете про анемию, хотел найти ответ, почему Ли не хочет вставать с кровати. И похоже, что зря я начал там рыться, как обычно интернет ещё больше загонял в панику, потому что много где писалось про депрессивные симптомы. Я понимал, что это может быть вызвано также на почве анорексии и нестабильной эмоциональности, так что я просто дал ей отдых и позволил делать всё то, что она захочет. И это помогло, когда я перестал спрашивать у неё по миллион раз на дню, как она себя чувствует. Помогло, когда я закончил читать нотации про здоровое питание. Ли почувствовала свободу и через дней пять подбежала ко мне с просьбой прогуляться вместе по тому самому скверу рядом с нашим домом, через который я ходил на работу.

Он всё так же жил и радовал меня каждый день. Несмотря на мрачные дни и холодную погоду, там всё равно отдыхали жители Риги, звучала живая музыка, на скамейках сидели люди и пили горячие напитки из термосов. Словом, ничего не изменилось, всем нравилось это место. Его полюбила и Ли, когда переехала ко мне.

Мы успели замёрзнуть, пока гуляли по улочкам, поэтому пошли в ближайшее кафе, чтобы согреться. Когда мы зашли в заведение и начали искать столик, у стойки заказов мы заметили Корнелию, что стояла и тщательно штудировала меню на стене. Мы подошли к ней и обнялись. Она с нежеланием поздоровалась с нами, будто совсем не была рада нас видеть, пробубнила что-то и продолжила выбирать себе еду. Лия обеспокоилась её настроением и спросила, что же случилось. Кори сказала, что хочет поговорить, поэтому мы выбрали, что же взять, дождались заказов и сели за столик у окна. Я взял себе донат с нутеллой и вишнёвый чай, а девушки выбрали горячий напиток из лесных ягод. Корнелия начала рассказывать об их отношениях с Марком, похоже, она по-настоящему влюбилась в него, но не понимала, что чувствует он и может ли у них что-то получиться. Она говорила про то, как оба запутались и про то, что она переживает из-за всей этой ситуации. Когда она закончила рассказывать, ей позвонил телефон, на экране загорелась фотография Марка. Он пригласил её в кафе через час, а мы с Ли сидели, наблюдая за всем и предвкушая ещё более интересные новости. Кори начала собираться, и напоследок я успел только сказать ей: "Тебе следует поделиться с ним своими переживаниями, он должен знать о том, что ты к нему чувствуешь. Расскажи ему обо всём". А она только кивнула, перекинула рюкзак через плечо и выбежала из кафе. Мы смотрели ей вслед, переводя взгляд на других прохожих, что куда-то спешили и торопливо шагали по своим делам.

- Ты дал ей сейчас совет? - неожиданно произнесла Лия.

- Да, я же хочу помочь. Может именно благодаря разговору у них всё с Марком наладится, может они станут хорошей парой.

- Тише. Корнелии не нужны твои советы, Август. Не нужно решать за неё проблемы. Это в любом случае выйдет боком. Когда ты даёшь кому-то совет, автоматически забираешь часть ответственности на себя за результат. Каждый сам должен пройти свои ошибки. Понимаешь, о чём я? Ей не нужен был совет, она нуждалась в собеседнике, чтобы вылить свои мысли. И хватило бы лишь слов о том, что она справится. На самом деле, она знает что делать, - Ли немного помолчала и вскоре добавила. - Ну что, пойдём домой? Мне хватило прогулки. Не могу смотреть на то, как все вокруг едят.

- Самой захотелось есть? - усмехнулся я.

Но она пнула меня острым локтём под бок. Может, ей и правда хотелось, но она не желала, чтобы об этом знали. Вновь пройдясь по скверу, но уже не обращая внимания ни на его обитателей, ни на красоту заснувшей природы, мы быстрыми шагами шли до дома. Как те прохожие, за которыми мы наблюдали чуть меньше пятнадцати минут назад. А у нас ведь даже и дел никаких не было. Холодно просто, да и настроение никудышное, вот и торопились. А дойдя до дома, я осознал, насколько скучна эта пора. Движение затормаживается, жизнь будто останавливается на некоторое время, пока солнце снова не будет согревать своими лучами, растапливая снега и льдины, а также застывшие сердца.

Время подходило к вечеру, уже не хотелось ехать по делам, что-то решать, и я просто взял тот роман, что никак не мог дочитать, вышел на балкон и продолжил чтение. Лия занималась своими делами, может, снова что-то рисовала или писала в своём скетчбуке, может, учила слова к предстоящим выступлениям, не знаю. Прошло пару часов с момента, как я начал читать, но мне не становилось интереснее, сюжет не был интригующим, я просто хотел прочитать роман до конца. Бросать на пол пути его было жалко, не мог я так сделать. Но ко мне зашла Ли и забрала книгу из рук.

- Что читаешь?

- Лия, отдай книгу, ты мне помешала, - огрызнулся я.

- Хорошо, кстати, она мне совсем не понравилась. Я пришла сказать, что еду сейчас к Корнелии, она попросила меня приехать, хочет рассказать про встречу с Марком.

- Они всё решили?

- Понятия не имею, поэтому и еду к ней. Когда вернусь — не знаю, может и не вернусь, так что ложись спать без меня.

- Позвони, когда доедешь до неё, а потом сообщишь, останешься ты у неё или нет.

- Ладно, мам, - улыбнулась Лия, кинула книжку мне на живот и побежала собираться.

Попытавшись снова вникнуть в суть переплетений сюжета, я не смог больше читать этот ужас, отбросил в сторону и пошёл в главную комнату. Ли уже не было дома, думаю, что вернётся она только утром. Интересно, как же сегодня встретились Марк с Кори, что они решили делать. Марку я не мог написать, он бы понял, что мы говорили с Корнелией, и я бы её подставил, поэтому я попытался отвлечься от мыслей и пошёл в спальню за ноутбуком.

На кровати лежал тот самый скетчбук Ли, о котором я часто упоминал. Наверное, она так спешила, что забыла его убрать или спрятать. Я хотел переложить его на стол, чтобы он мне не мешал, но как только я взял этот блокнот в руки, из него выпал конверт. Я поднял его и там было написано только одно слово: "soon". Я не стал открывать конверт, но мне это и не нужно было, чтобы узнать его содержимое. Через тонкую бумагу просвечивались купюры. Лия копила на что-то? Это совсем не про неё. Когда у неё появлялись лишние деньги, она просто не могла их хранить, обязательно купит какую-нибудь бесполезную вещь, по типу ароматических свечей или ненужной статуэтки, или новой маски для лица, которой она воспользуется всего четыре раза, а баночка с ней будет стоять в шкафчике целую вечность. Да на что-нибудь точно всё потратит. Это было так странно. И я даже не знал, на какую цель Лия собирает эти деньги.

Я бы всё равно сейчас это не выяснил, Лии не было дома и я не мог спросить, что же всё это значит. Я всунул конверт обратно в скетчбук, положил всё на столик, а сам лёг с ноутбуком в кровать, начал смотреть "Как я встретил вашу маму". От Ли мне пришло сообщение, она сказала, что приедет либо под утро, либо ночью, но чтобы я её не ждал. В общем, это было слишком предсказуемо, так что я продолжил смотреть сериал. А бездействие клонило меня в сон и вскоре меня погрузило в темноту.

Неожиданно я вскочил с кровати посреди ночи от невыносимой жажды. Встав, я пошёл на кухню, но по пути услышал всхлипы и странные звуки. Войдя в комнату, я застал Ли, плачущую навзрыд в припадке истерики, она вжалась в стену. Меня не интересовало ни как она съездила к Кори, ни о чём они говорили, ни когда она приехала обратно домой. Я был ошарашен тем, что увидел, и тем, какими глазами на меня смотрела Лия. На ней был большой махровый плед, в ладонях она держала тарелку с оладьями, а на полу стояла бутылка шоколадного молока. Мне стало не по себе, в секунду я подбежал к ней, и, обняв, начал успокаивать, целовать в щёки. Она оттолкнула меня своими маленькими ручками, закричала и побежала в ванную. Я слышал только грохот, и как она рылась по полкам. Хоть Ли закрыла дверь на замок и не давала войти, я понял, что она всунула два пальца в рот, чтобы избавиться от еды, а потом начала искать какие-то препараты, возможно, успокоительные. Ворвавшись в комнату при помощи ключа, я увидел, как Ли уже лежала на кафельном полу, недалеко от неё неряшливо валялся тот плед. Наверное, каждый ощущал момент потерянности и безысходности, когда ты ни физически, ни морально не мог помочь человеку. И в горле образовывался ком, который не давал тебе дышать, пока смотрел на близкого человека, утопающего в боли. Сейчас я так же смотрел на Ли и это было ужасно. Она металась, тряслась и ругалась, все обращалось в тёмно-бордовую истерию. А потом она тихо, почти беззвучно заплакала, и вдруг произнесла:

- Я не могу, Август. Я не могу так дальше, - успокоившись, она прижалась к моему телу крепче.

Никто больше не произносил ни слова. А что тут можно было сказать? В такие моменты невозможно помочь человеку словами, да даже действия не играют роли. Это надо было переждать, пережить. Я поднял Ли, накрыл пледом и понёс к кровати. Сначала она плакала, так беззвучно, потому что не хотела показывать мне свою боль. Но вскоре Лия заснула. А я не смог. Только сидел на кровати, смотрел, как она крепко спала. Всю оставшуюся ночь я думал об этом, чувствуя стекло во рту, потому что я так хотел ей помочь. Единственное, чего я желал — её выздоровления, вот только она сама этого не хотела. Как писал Пастернак: "Она была в тягость себе. Ей хотелось бежать куда глаза глядят. От себя самой". И я точно понимал, о чём он говорит.