Не упусти мгновенье

Работа-дом-работа, к сожалению, началось время такого графика. Я стал уделять Ли меньше внимания, но я не хотел этого, мне просто не хватало времени. Думаю, каждый понимает, о чём я, и это чувство ужасное, потому что я хотел постоянно быть с Лией, знать про её мысли, выслушивать всё, что она скажет. И не мог. Но сегодня должен был быть наш день: я отпросился уйти с работы пораньше и поехал за Ли. Она сидела на диване, завёрнутая в тёмно-синее одеяло, и читала какую-то книгу, но только увидела меня, как подскочила и побежала надевать куртку. Не успев зайти, я сразу вышел из дома.

- Извини, что так выгляжу сегодня, но у меня нет сил собираться. Не хочу и всё, - утомлённым голосом сказала Ли.

- Почему ты извиняешься?

- Что?

- Ты извиняешься за то, какая ты есть.

И тут у меня спёрло воздух в грудной клетке. Мы извиняемся фактически за каждый наш шаг, за всякие пустяки, когда этого не нужно, и это выглядит так, будто мы боимся жить. Будто боимся хоть что-то сделать неправильно. Но действительно ли это является неправильным или только в нашем понимании?

- Лия, никогда не извиняйся за то, как ты выглядишь. Не чувствуй вины. Ты прекрасна, милая. Садись в машину, поедем туда, где ты расслабишься.

Ли поцеловала меня в шею и побежала к машине.

Заехав в магазин за любимой сангрией Лии, мы поехали на набережную. Ли давно хотела вот такого простого атмосферного момента, а я хотел осуществить все её желания и мечты. Место, куда мы отправились, находилось чуть дальше от города, но несмотря на это, туда приезжает немало людей, чтобы насладиться тишиной природы или посидеть со своими друзьями у костра. Вот и мы приехали, чтобы побыть вдвоём, отдаться друг другу и вкусу опьяняющей сангрии. Мы сели совсем близко к реке, недалеко от камней, постелили клетчатый плед на мягком от влаги и уже холодном песке, достали из рюкзака бутылку, заранее завернув её в бумажный пакет. Я сел сзади Ли, обхватив её, и начал водить пальцами по её голове, перебирая волосы. Она пила алкоголь и смотрела куда-то далеко, будто думая о мировых проблемах, потому что с каждой секундой выражение её лица всё больше отражало грусть.

- Ты чем-то опечалена. У тебя всё в порядке?

- Милый, а как вообще такое возможно, что ВСЁ может быть в порядке? - ухмыльнулась Ли.

- Хорошо, тогда другой вопрос. Как ты себя чувствуешь?

- Лучше. Чем вчера, чем даже сегодня утром. Мне с тобой лучше, Август.

Она резко оборвала свою речь, закрыла глаза и начала вслушиваться. И я понял к чему. Недалеко от нас сидели две девушки лет пятнадцати и говорили о красоте тела и стандартах красоты в целом. А что вообще значит красота, если кругом утверждают, что каждый человек красив по своему? И я согласен с этим высказыванием, но почему тогда те же люди, что говорят такое, легко называют человека, что им не понравился — "уродом"? Нелегко понять общество, совсем нелегко.

- Ты видела их последний показ? Там такой строгий отбор моделей, все выше ста семидесяти восьми сантиметров и такие худые, что каждая кость видна, - сказала одна из девочек.

- Да, они прекрасны, представляешь как им здорово, когда каждый говорит о том, какие они стройные. И все обращают на них внимание, - продолжала её подруга.

- Как мне хочется стать такой же. Это очень красиво, Маргарет, - она подвинулась ближе к собеседнице и начала говорить чуть тише, - Посмотри на девушку справа от нас. Какие худые ноги, как думаешь, она сидела на диетах или это наследственное?

- Не знаю, Зои, мне нравятся её ноги, но вот лицо слишком бледное и синяки под глазами, будто она сейчас умрёт на этом самом месте.

- Боже, какая ты зануда. Она всё равно очень красивая. Ну всё, я так больше не могу. Я тоже хочу быть худой. Я хочу быть анорексичкой.

Как только одна из девочек сказала это, Ли открыла глаза, повернулась к ним, а я схватил мою маленькую девочку за руку.

- Привет, солнце, мы тут рядом сидим, а говорили вы громко, так что я услышала, что ты считаешь меня красивой, - начала говорить Ли, обращаясь то ли к Маргарет, то ли к Зои. - Почему ты считаешь меня привлекательной?

- Потому что ты очень худая, - ответили ей, немного смущаясь.

- Я сидела на диетах. Точнее нет, я просто не ела, голодала месяцами. И знаешь, к чему это привело?

Все замолчали в ожидании ответа.

- К постоянной боли. Не было ни дня, когда я не ощущала боль, при чём я не только про физическую, но и моральную. Иногда мне тяжело ходить, потому что в глазах всё перемешивается, и я сажусь на пол, чтобы не потерять сознание. Ты сказала, что хочешь быть анорексичкой. Но анорексия — это психическая болезнь, а не физическое состояние. И это страшно, безумно страшно, потому что каждый день ты играешь со смертью. И никогда не знаешь, в какой день игра закончится. Мне страшно, что в один день мой парень встанет и увидит, как я лежу обездвиженная, не в силах сказать ему снова о том, что люблю, - Ли протянула свои запястья. - Посмотри на мои руки. Они такие сухие. А мои волосы выпадают так быстро, что мне приходится пить витамины, чтобы не облысеть. Иногда меня всю трясет просто так и я плачу, я до сих пор не разобралась, почему же это происходит. Иногда я кричу на весь дом в порыве истерики, пока не сорву голос, потому что не могу контролировать свои эмоции. Пожалуйста, не говори, что хочешь стать анорексичкой, потому что анорексия — это не внешняя оболочка. И анорексия — это не красиво. Это не плачущая девушка, которая отказала себе в тортике после шести вечера. Это не ощущение бабочек и легкости в животе, а после радости от этого. Нет, солнце. Это постоянная жуткая боль, которая не даёт от себя сбежать. Которая парализует тебя каждый день. Это кошмар и мрак.

Лия закончила, и её глаза заслезились. А мы все молчали и не знали, что делать дальше и как поступать. Одна девочка подбежала к Ли и обняла, поглаживая по волосам.

- Мне очень жаль, что ты испытываешь такое. Прости, если задела твои чувства, - сказала она Ли на ухо.

- Ничего, я в порядке. А ты просто прекрасна, не принимай негатив в свою сторону. Пойдём, Август, прогуляемся, - обратилась Ли ко мне.

Девочки остались на своём месте, только больше не разговаривали, лишь прижались ближе друг к другу и молча смотрели на рябь кристальной реки, что была настолько завораживающей. А мы с Ли встали, собрали вещи и пошли вдоль берега. Заглушая неловкую паузу, я начал разговор:

- Ты говоришь, что тебе страшно, так?

- Да, иногда бывает, - кивнула Ли.

- Почему тогда ты не хочешь помочь себе? Или хотя бы принять помощь других?

- Это сложнее, чем тебе кажется. С одной стороны я хочу быть здоровой и не ощущать того, что я ощущаю, но с другой стороны понимаю, что моё лечение значит то, что я обязательно поправлюсь. И я не хочу такого, Август. Ты вроде бы сам загоняешь себя в ловушку и не можешь выбраться.

- Ты сказала, что она прекрасна, но когда та девочка сказала, что ты очень красивая, ты не поверила этому, я знаю. Как и не поверила тому, что я говорил тебе перед тем, как мы сели в машину этим днём.

- Знаешь, когда у тебя психическая болезнь, ты веришь в красоту других людей, ты отмечаешь каждого и поражаешься людям, но никогда не отмечаешь себя. Я не могу посмотреть на себя так, как я смотрю на других, - Ли прислонилась головой к моему телу и опустила взгляд.

- Зачем ты вообще завела разговор с ними?

- Потому что они другие, совершенно. Тебе никогда не было страшно за таких подростков? Да, у нас не очень большая разница, но всё же. Сколько раз я видела статьи про суицид, что совершали дети, совсем не познавшие этот мир. А ты замечал то, как они романтизируют психические расстройства, будто желая их иметь?

- Что ты имеешь в виду?

- Та девочка сказала, что хочет стать анорексичкой, даже не понимая значения этого слова. Они превозносят эту болезнь, думая только о красоте выпирающих костей, но ведь это совсем не так. Они называют её "Аной", будто поклоняясь болезни, как божеству, будто святыне. И это так глупо, Август, большинство этих девочек, Слава Богу, никогда не узнают, каково болеть анорексией. Но ведь есть и процент тех, кто всё же познал это и ощутил. Ужасно даже думать об этом, подростки должны прекратить романтизацию заболеваний, мир настолько увлекателен, и я правда не понимаю, почему люди так зацикливаются на негативном.

- Ты не решишь их проблемы, маленькая моя. Я понимаю, что тебе не всё равно на окружающих, но ты слишком много думаешь о других. И совсем не думаешь о себе. Мы должны вылечить тебя, а потом думать о мире. Хорошо?

Ли не ответила, а это значило, что она совсем не хочет выздоравливать, а если точнее, она боится. Всегда помогая своим друзьям, семье, мне, она забивала на себя и отказывалась от помощи. Костлявые ножки Ли подкашивались от пронизывающего холодного ветра, что также раздувал наши волосы, но она не подавала вида, что ей тяжело идти. А в небе грустно кружили птицы, крики которых навевали тоску. Может они и свободные, но как по мне, такие одинокие. Летают всюду, не могут найти пристанище в этом огромном мире.

Сейчас, когда я смотрел на Ли, единственное, о чем я мог думать — это изгиб её губ. И ресничку, упавшую на впалую щёку. И о том, что она медленно умирает. Медленно, но быстрее меня.