Глава 2
— Кукла Барби, блядь... Деревенская версия
FANFIC & БЕЗ ФИЛЬТРОВ
#Fanfic
#cherrysua_xx
Часть 2. Чемодан и слёзы
Комната была тишиной. Такой, что звенело в ушах. Только Эля дышала — тяжело, прерывисто, будто отбегала марафон. Ресницы мокрые, тушь размазалась к вискам. Она сидела на полу, уткнувшись лбом в колени, но через пару минут резко вскинулась, как будто что-то сломалось внутри.
— Ах вы, суки… — прошептала сквозь зубы и вскочила. — Ну окей. Поеду. Раз уж вы так хотите — поеду в свою эту ёбаную «деревню».
Слово звучало как приговор. Как плевок.
Она рывком вытащила чемодан из-под кровати — розовый, глянцевый, с наклейкой Dior и выдранной молнией сбоку, которую она обещала заменить ещё зимой. Чемодан выехал с глухим скрипом, упёрся в ногу, и Эля пнула его с матом:
— Даже ты против меня, мразь…
С пола она подняла две стопки одежды. Летние платья, топы, джинсы с рваными коленями, шорты, юбки — всё дорогое, всё нарядное, всё вырвиглазно городское. Скидывала их в чемодан, как попало. Складки, мятые рукава, сапожки впритык к косметичке.
— Буду ходить по огороду в Balenciaga, охуенно, — бурчала себе под нос. — Типа, «бабуль, полей мне тут грядочку, я ща сторис запишу, как ты меня учишь картошку копать…»
Захохотала — глухо, безрадостно. Слёзы снова подступили, но она резко вытерла лицо тыльной стороной ладони и закинула в чемодан упаковку с лаками для ногтей.
— Ничего. Я устрою себе спа в этом курятнике. Пусть куры охуеют от шёлковых масок.
Подошла к зеркалу. Глянула. Лицо опухшее, тушь размазана, волосы растрёпаны.
— Кукла Барби, блядь… деревенская версия, — пробормотала.
Открыла ящик. Закинула туда косметику — хайлайтеры, палетки, помады, щипцы для завивки. Взяла два парфюма. Потом подумала. Убрала один.
— Этот бабке в обморок снесёт.
Остановилась у гардероба. Смотрела на кожаную куртку с серебряными клёпками — свою любимую.
— Там же жара, как в аду…
Но всё равно закинула.
Сумка едва закрывалась. Села сверху, чтобы втиснуть молнию. Подпрыгнула. Ещё раз.
— Сучий чемодан, — прошипела сквозь зубы. — Я тебя в навоз закопаю, если не закроешься.
Наконец — щелчок. Молния пошла. Эля выдохнула, встала, посмотрела на всё, что осталось лежать вне.
Никакой формы. Никаких резиновых сапог, как просила бабушка в том тупом письме.
— Да я, если в этих сапогах сфоткаюсь, у меня подписчики разбегутся.
Она достала телефон. Глянула в экран. Непрочитанные сообщения от подруг.
«Ты едешь с нами?»
«Звонила! Тебя не пускают?!»
«Ты чё офигела — СЕЛО?!»
Эля выключила экран. Швырнула телефон на кровать.
Стояла у окна. Глядела на закат — город тонул в оранжевых отблесках, машины катились, как светлячки. Внутри всё переворачивалось.
Она не хотела туда. Не хотела эту глушь, этих бабкиных борщей и петухов, орущих по утрам.
Но выбора не было.
Завтра — вокзал. Потом — чёрт знает сколько дороги. Потом — она, Эля, в окружении деревенских старушек и пацанов, которые слово «инстаграм» вряд ли вообще произнесут правильно.
Она стояла у окна, обняв себя руками, и впервые за долгое время почувствовала не злость, не истерику — а страх.
А вдруг её и правда там никто не примет?
А вдруг она не выдержит?
А вдруг… ей там даже будет хуже, чем она думает?
Но слёзы больше не лились. Только тяжесть внутри — как будто лето уже проиграно.