4 Глава
Гарри бродил по коридорам, в факультетскую гостиную идти не хотелось. Воспоминания легли на него тяжелой ношей, настроение испортилось окончательно. О том, что Снейп все теперь знает, вообще думать не хотелось. Гарри казались эти занятия окклюменцией совсем бессмысленными, он опять не смог защититься. У него просто нет способностей к такой магии. Так для чего мучить себя? Ради чисто гипотетической связи между ним и Волдемортом? Так Волдеморт же не знает о ней, значит, и бояться нечего. Гарри направился в Выручай-комнату, решил сыграть что-нибудь легкое и веселое, что бы поднять себе настроение. А, между прочим, сегодня он почти смог закрыться от Снейпа! Возможно, в следующий раз у него получится лучше. Он теперь всегда будет использовать свою любимую мелодию для разминки как щит. Она действительно не забывается и довольно проста в исполнении, мозг не перегружается другими инструментами и вокалом. Гарри думал, что чем громче и сложнее музыка, тем эффективнее, а оказалось наоборот. Вот ведь как.
Гарри опять засиделся допоздна в Выручай комнате, сил идти в гриффиндорскую башню уже просто не было. Предчувствуя, что утром он опять получит от друзей за то, что не предупредил их, Гарри уснул. Как ни странно, утром в Большом Зале друзья ничего ему не сказали. Они начали встречаться и так увлеклись друг другом, что про него даже не вспомнили. Гарри чувствовал себя неуютно рядом с ними. Они постоянно, то обнимались, то целовались. Целовались, фу! Гарри даже смотреть на это не мог, как противно это было, а уж сам он этого никогда не станет делать. Он искренне не понимал, что в этом хорошего. Неужели это приятно? Гарри делал всякое, и со временем его даже перестало тошнить от этого, но целоваться было выше его сил. В конце концов, он устал смотреть на вечно сосущихся друзей и решил поговорить с ними, что бы они перестали это делать, хотя бы при нем. Точнее, лучше бы было поговорить только с Гермионой, Рон бы его не понял, а объяснять Гарри не хотелось. Только вот поймать их поодиночке было трудно. Рон теперь был с Гермионой даже в библиотеке, не желая ни на шаг отходить от нее. Гарри думал, думал, как бы донести свой месседж и никого не обидеть при этом. Нельзя просто подойти к Гермионе и попросить поговорить с ней наедине, Рон обидится. На них обоих. Самое простое – написать ей записку. Гарри пошел в библиотеку, забился в самый укромный уголок и стал сочинять письмо. Дорогая Гермиона! Не могли бы вы с Роном перестать целоваться на людях? Выглядит очень отвратительно, знаешь ли. Надоело каждый раз, натыкаясь на вас, испытывать тошноту. С любовью, Гарри. Нет, это ужасно грубо. Обидится. Сильно обидится. Гарри сунул записку в эссе по зельям, потом выбросит или лучше уничтожит. Вместе с эссе, оно все равно никуда не годится. Дорогая Гермиона! Я очень рад, что вы с Роном нашли друг друга! Вы отличная пара и смотритесь вместе просто замечательно! Не могли бы вы сделать мне маленькое одолжение, как старому другу? Я был бы вам очень признателен, если бы вы с Роном не целовались при мне. Я испытываю смешанные чувства, когда вы это делаете. Их довольно сложно описать, но они не из приятных. Заранее благодарю. Надеюсь, у вас все будет хорошо. Гарри. Гарри запечатал письмо в конверт, он решил отправить его совой. Только не Буклей, это было бы странно. Вся эта ситуация вообще выглядела странной. Он отправляет письмо лучшей подруге, когда спокойно может с ней поговорить. Гарри сам не понимал, зачем усложняет себе жизнь. Он никогда не искал легких путей, видит Мерлин. Благополучно забыв, что хотел переписать эссе по зельям, Гарри с чувством выполненного долга отправился в совятню. На следующий день за завтраком Гермиона получила письмо. Если она и удивилась, то вида не подала. Только стала еще более задумчивая, чем обычно. Гарри надеялся, что не обидел ее ничем. На зельях Гермиона села с ним. Это был плохой знак, обычно она садилась с Невиллом, а Гарри с Роном, так им удавалось избегать взрывов котлов. Сегодня явно неудачный день. Снейп собрал домашние работы и сел их проверять. У них было практическое занятие по пройденному материалу. Зелье не сложное, но Невилл способен взорвать и такое. Убедившись, что Снейп занят своим делом и за классом наблюдает в полглаза, Гермиона зашептала: - Гарри, я получила твое письмо. Это довольно странно, знаешь ли. - Что странно? – Гарри толок таракана в ступке и старался сохранить невозмутимый вид. - Что ты отправил письмо, - Гермиона шинковала корень имбиря. – Мог бы просто поговорить с нами. Думаешь, мы бы не поняли? - Знаешь, Гермиона, я не знал, как к вам подступиться. Вы вечно или обжимаетесь или целуетесь, тебя одну вообще не застанешь. - Так ты не хочешь, что бы Рон знал? - Нет, я хочу, что бы он знал, но не хочу делать из этого шумиху, ясно? - Почему тебе это так неприятно, Гарри? Ты ревнуешь? – Гермиона выглядела смущенной, она принялась шинковать что-то другое. Гарри не особо следил за рецептом, полностью доверившись подруге. - Ревную? Кого? – Гарри удивился таким выводам. С чего она взяла это вообще? - Не знаю, это у тебя надо спросить. - Я никого не ревную, мне это просто неприятно. - Тогда почему? – Гермиона не хотела оставлять его в покое, такая же упрямая, как и он. - Это сложно объяснить, просто поверь мне. – Гарри тоже мог быть упрямым, он не хотел ничего объяснять. - Может быть, это и не мое дело, конечно, но я заметила, что ты избегаешь прикосновений, и ты до сих пор ни с кем не встречался. – Гермиона уставилась на Гарри, желая увидеть на его лице подтверждение сказанного. Гарри молчал. Он не собирался развивать эту тему. Так Гермиона до чего угодно додуматься может. - Вот именно, Гермиона, это не твое дело.– нашелся он. - Давай сменим тему? - Хорошо, давай. Я только хотела сказать, что мы твои друзья, Гарри, и ты можешь доверять нам. Мне. Если захочешь что-то рассказать, я всегда тебя выслушаю. Хорошо? – Гермиона выглядела взволнованной, было видно, что этот разговор важен для нее. Гарри кивнул. Он знал, что может доверять своим друзьям. Возможно, когда-нибудь он им расскажет, но не сейчас. В зелье что-то булькнуло и оно задымилось. Они давно перестали следить за рецептом и положили туда что-то не то. Класс стало заволакивать зеленой дымкой. Зелье было испорченно. Первый раз Гермиона Грейнджер испортила зелье! Это было катастрофой! Снейп резко вскочил со своего места и одним движением палочки очистил их котел. - Так, так, так. – протянул он. – Неужели, невыносимая всезнайка испортила зелье? Минус десять баллов с гриффиндора. Что, мисс Грейнджер, любовь все мозги отшибла? Слизеринцы захихикали. Гермиона покраснела как спелый томат и виновато опустила голову. - К следующему занятию напишете эссе по этому зелью, с полным описанием того, в чем ошиблись. Трех футов будет достаточно. Вам понятно, мисс Грейнджер? - Да, профессор. – Гермиона закивала, наказание было справедливым по ее мнению. - И перестаньте уже миловаться с мистером Уизли по всем углам, это школа, а не публичный дом. Гермиона опять залилась краской. Слизеринцы заржали во весь голос. Рон сжал кулаки под партой и закусил губу, его ноздри быстро раздувались от гнева. Было видно, что он сдерживается из последних сил. А Гарри только и оставалось удивляться. Снейп его не ругал! Раньше и за меньшие проступки он с него три шкуры спускал. А ведь Гарри был виноват в порче зелья не меньше Гермионы, а может даже больше. Что это с ним случилось? Он заболел? Это не он? Да вроде, во всем остальном он ведет себя, так же как и раньше. Дамблдор бы заметил, если бы это был не Снейп. Хотя, в прошлом году Грюма же не заметил. Гарри стало страшно. А вдруг это не Снейп. Тогда получается, что непонятный, чужой человек занимается с Гарри окклюменцией и знает все его грязные тайны. Так, стоп, а Снейп получается понятный и родной что ли? С каких это пор? Гарри решил понаблюдать за Снейпом, он не позволит очередному самозванцу наворотить бед, как в прошлом году. Теперь он, наученный горьким опытом, будет глядеть в оба. «Постоянная бдительность!».