Терапия света

Запах старого пива, пота и отчаяния в баре «Гнездо» был густым, как бульон. Чанбин сидел в дальнем углу, за столиком, залитым липкими кругами от стаканов. Перед ним стоял полный бокал виски, но он не прикасался к нему. Его пальцы, покрытые татуировками и шрамами, медленно сжимали и разжимались. Он смотрел в одну точку, но его взгляд был острым, сканирующим каждый угол заведения.

Дверь открылась, впуская полосу тусклого уличного света. В баре на мгновение воцарилась тишина, пока посетители оценивали вошедшего. Это был Феликс. Он выглядел как призрак — бледный, в грязной, помятой одежде, с огромным рюкзаком за спиной. Его глаза метались по помещению, пока не нашли Чанбина.

Он подошёл к столику и опустился на стул напротив. Его тело дрожало от усталости и напряжения.

— Они взяли Хёнджина, — выдохнул он, не тратя времени на предисловия. — И Джисона.

Чанбин не изменился в лице. Он лишь медленно кивнул.
—Я знаю. Розэ связалась со мной.

— Что мы будем делать? — голос Феликса дрогнул.

— «Мы»? — Чанбин поднял на него тяжёлый взгляд. — Какое мне дело до твоих проблем, мальчик? Хёнджин был... знакомым. Но я не герой-спасатель.

Феликс сжал кулаки под столом. Он ожидал этого. Но он не мог сдаться.
—Они убьют его. Или сломают. И всё это... всё это будет напрасно.

— Вся жизнь — напрасна, — мрачно бросил Чанбин и наконец сделал глоток виски. — Ты чего хотел-то? Пришёл за помощью? У меня своих проблем выше крыши.

— У меня есть это, — Феликс снял рюкзак и достал оттуда блокнот. Он положил его на липкий стол. — И я знаю, кто за всем стоит. Профессор Ким Тэсон.

Имя заставило Чанбина замереть на секунду. Его глаза сузились.
—Откуда ты знаешь?

— Джисон успел сказать перед тем, как... — Феликс не договорил. — Это всё здесь. Вся правда. О Ни-Ки. О Хёнджине. Обо мне. О системе.

Чанбин смотрел на потрёпанный блокнот, как на ядовитую змею.
—И что? Ты думаешь, твои сопли кого-то интересуют? Ты думаешь, кто-то будет читать этот бред?

— Мне всё равно, будут читать или нет! — голос Феликса сорвался, привлекая внимание соседних столиков. Он понизил тон, но в нём зазвучала сталь. — Я должен это сделать. Для себя. Чтобы знать, что я не просто сдох, как затравленная собака. Чтобы моя боль... чтобы его жертва... что-то значили.

Он толкнул блокнот через стол к Чанбину.
—Я не прошу тебя рисковать собой. Я прошу... я прошу показать мне, как это сделать. Как донести это до людей. Без них. Без их систем. По-честному.

Чанбин молча смотрел на него. Его лицо, обычно выражающее лишь презрение или скуку, теперь было непроницаемым. Он видел перед собой не того испуганного мальчика, которого знал раньше. Он видел человека, дошедшего до края и нашедшего в себе силы не спрыгнуть, а развернуться и пойти назад.

— Ты понимаешь, на что ты подписываешься? — тихо спросил Чанбин. — Если ты начнёшь этот марафон, обратной дороги не будет. Они будут охотиться на тебя до конца. Не ради информации. Ради принципа. Чтобы показать, что никто не может бросить им вызов.

— Мне некуда возвращаться, — просто сказал Феликс.

Чанбин вздохнул. Это был не вздох сожаления, а скорее признание неизбежного. Он отпил ещё один глоток виски и отставил бокал.
—Блокнот — это слабо. Нужны доказательства. Железные. Те, что нельзя опровергнуть.

— У меня есть флешка Джисона. Но... они её забрали вместе с ним.

— Хреново, — констатировал Чанбин. — Но не конец света. У Джисона были копии. И не одна. Он не идиот. — Он достал из кармана свой телефон и начал быстро набирать сообщение. — У меня есть человек. Хакер. Работает за деньги. Он может вытащить эти данные из облака Джисона. Если, конечно, ты готов заплатить.

— У меня нет денег, — признался Феликс.

— Не деньгами, — Чанбин посмотрел на него. — Информацией. Ты был внутри этой системы. Ты знаешь её уязвимые места. Не те, что в компьютерах. Те, что в головах. Ты знаешь, как они думают. Это стоит дороже любой флешки.

Феликс замер. Он никогда не думал о своих знаниях как о валюте. Но Чанбин был прав. Он провёл месяцы, изучая Хёнджина, клинику, их методы. Он знал их слабости.

— Хорошо, — согласился он. — Я дам вам всё, что знаю.

Чанбин кивнул и отправил сообщение.
—Ладно. Первый шаг. Мы находим данные. Второй... мы находим способ их обнародовать. Так, чтобы это нельзя было игнорировать.

— Как? — спросил Феликс.

— Есть места, — Чанбин откинулся на спинку стула. — Подпольные форумы. Тёмные каналы. Туда не дотянутся их руки. Но сначала... сначала тебе нужно закончить твою историю.

Феликс посмотрел на блокнот.
—Я всё написал.

— Нет, — Чанбин покачал головой. — Ты написал про прошлое. Но история ещё не закончена. Ты должен написать и про это. Про сегодня. Про то, как они пришли за тобой. Как они забрали его. Как ты сидишь здесь, в этом дерьмовом баре, и планируешь свою маленькую революцию. Потому что именно это и есть правда. Не красивая картинка. А грязь, кровь и страх.

Его слова были как удар хлыста. Они были жестокими, но честными.

— Люди не хотят правды, — продолжал Чанбин. — Они хотят зрелища. Так дай им его. Но своё. Не то, что они для тебя приготовили.

Феликс смотрел на него, и в его голове что-то щёлкнуло. Чанбин был прав. Он пытался писать как свидетель, как жертва. Но чтобы его услышали, он должен был писать как боец. Пусть даже проигравший.

— Хорошо, — сказал он. — Я напишу.

Он снова открыл блокнот, достал ручку. Его рука дрожала, но на этот раз не от страха. От адреналина. Он начал писать. О цехе. О людях в чёрном. О том, как Хёнджин кричал ему «беги». О своём побеге. О своём страхе. О своём решении не сдаваться.

Чанбин наблюдал за ним, не отрываясь. Он видел, как меняется лицо Феликса, как в его глазах загорается тот самый огонь, который он видел у немногих — у тех, кому нечего терять.

Когда Феликс закончил, Чанбин протянул руку.
—Дай.

Феликс отдал ему блокнот. Чанбин пролистал его, его глаза бегло скользили по строчкам. Он не читал внимательно. Он оценивал.

— Дерьмовый стиль, — заключил он. — Но... честно. Это сработает.

Он закрыл блокнот и отдал его обратно.
—Теперь слушай внимательно. Ты не можешь оставаться здесь. Они уже ищут тебя. У меня есть место. Подвал. Без окон. Там ты будешь писать. Всё, что помнишь. Каждую деталь. О клинике. О Минги. О Банчане. О Хёнджине. Всё. Понял?

Феликс кивнул.

— А что насчёт... него? — спросил он тихо.

Чанбин помрачнел.
—С Хёнджином... я посмотрю, что можно сделать. Но не обещаю ничего. Сначала мы должны обезопасить тебя и эти данные. Потом будем думать о нём.

Это было жестоко. Но справедливо. Феликс понимал это. Они не могли позволить себе роскошь эмоций. Не сейчас.

Он поднялся.
—Я готов.

Чанбин тоже встал, бросил на стол несколько купюр.
—Тогда пошли. И запомни, мальчик... с этого момента ты мёртв для всего мира. Понял? Ты — призрак. И только когда мы будем готовы, ты явишься им. Но уже не как жертва. Как обвинитель.

Они вышли из бара в холодную ночь. Феликс шёл за Чанбином, сжимая в руках свой блокнот. Он больше не был просто Феликсом. Он был голосом. Голосом всех, кого система пыталась заставить молчать. И он был готов закричать так громко, чтобы его услышали даже в самых тёмных уголках ада.