Глава 7
Дождь хлестал по стёклам «Фольксвагена-Гольф», стоявшего в тёмном переулке напротив клиники. В салоне пахло старым кофе, мокрой шерстью и напряжением. Минхо щёлкнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете, которую держал в тонких, нервных пальцах.
— Чёртова погода, — проворчал он, выпуская струйку дыма в и без того спёртый воздух. — Сидим тут третью ночь, как идиоты, а всё, что видим — это парочка запуганных пациентов и уборщица, которая выносит мусор.
Хонджун, развалившись на пассажирском сиденье, не отрывал взгляд от планшета. На экране светились распечатки финансовых отчётов клиники и несколько размытых фотографий.
—Терпение, приятель. Пауки плетут сети в тишине. А здесь кто-то очень активно начал сливать данные. Не все подряд. Выборочно. Особо интересные случаи.
— И кому это сдалось? — Минхо провёл рукой по лицу. — Диагнозы какого-то никому не известного баристы? Его история про младшего брата? Кому это нужно?
— Возможно, не ему одному, — Хонджун увеличил одно из изображений. На нём был заснят Хёнджин, выходящий из клиники глубокой ночью. Его лицо было искажено усталостью. — Доктор Хван Хёнджин. Восходящая звезда в мире клинической психологии. Специализация — тяжёлые травмы. А ещё у него в анамнезе один суицид пациента. Дело замяли, но пятно осталось.
Минхо прищурился.
—Думаешь, это как-то связано?
— Всё связано, — Хонджун отложил планшет. — Кто-то копает под клинику. И под самого Хёнджина. А наш светловолосый мальчик с глазами полными вины... он просто оказался в неправильное время в неправильном месте. Или наоборот.
В этот момент дверь клиники открылась, и наружу вышел Феликс. Он стоял под проливным дождём, не решаясь куда-то идти, его плечи были ссутулены, а руки глубоко засунуты в карманы куртки. Он выглядел потерянным и абсолютно разбитым.
— Вот он, наш случай, — тихо сказал Минхо, прикуривая новую сигарету от старой. — Иди посмотри, куда он пойдёт. Я покопаюсь в отчётах ещё.
Хонджун кивнул, натянул капюшон и бесшумно вышел из машины, растворившись в потоках воды и ночи.
---
Феликс шёл, не разбирая дороги. Дождь промочил его насквозь, но он почти не чувствовал холода. Внутри него бушевал пожар. Стыд от той сцены в кабинете. Унижение от того, что его нарисовали, как подопытного кролика. И странное, щемящее чувство, которое он боялся назвать, когда Хёнджин стоял так близко, с обнажённой рукой, готовой прикоснуться.
Он зашёл в первый попавшийся бар — тёмное, душное заведение с липкими столами и запахом дешёвого пива. Он заказал виски. Один. Потом второй. Алкоголь жёг горло, но не мог прогнать холод внутри.
Он достал телефон. Его пальцы дрожали. Он пролистал контакты, остановившись на имени «Хёнджин». Он не должен был этого делать. Это было против всех правил. Но правила больше не имели значения. Он чувствовал себя так, будто его швы разошлись, и всё его нутро вот-вот выльется наружу.
Он написал сообщение. Короткое. Бессвязное.
«Я не знаю, что делать».
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Где вы?»
Феликс отправил геолокацию. Он не думал о последствиях. Ему было всё равно.
---
Хёнджин ехал по мокрым улицам, сжимая руль так, что кожа перчаток натянулась. Он нарушал всё, что можно. Этика. Профессиональная дистанция. Здравый смысл. Но когда он увидел это сообщение, это крик о помощи, он не смог остаться в стороне.
Он нашёл Феликса в баре, в дальнем углу, с почти полной бутылкой виски перед ним. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в пустоту.
Хёнджин подошёл к его столу.
—Феликс.
Тот медленно поднял голову. Его глаза были стеклянными от выпитого и слёз.
—А... доктор. Приехали спасать грешную душу?
— Вам не нужно быть здесь, — тихо сказал Хёнджин, садясь напротив. — Поедемте, я отвезу вас домой.
— Домой? — Феликс горько рассмеялся. — А где это? В пустой квартире с призраками? Или может, к вам? В ваш стерильный кабинет, где вы будете снова разглядывать меня как насекомое под микроскопом?
— Хватит, — голос Хёнджина прозвучал твёрдо. — Это не поможет.
— А что поможет? — Феликс наклонился вперёд, его дыхание пахло алкоголем и отчаянием. — Скажите, доктор, вы же всё знаете. Что поможет заглушить этот вой внутри? Что сделает так, чтобы я перестал видеть его лицо каждую ночь?
Хёнджин смотрел на него, и в его груди чтото сжималось. Он видел себя. Себя после того случая. Себя, сидящего в точно таком же баре, задающего те же самые вопросы.
— Ничто, — тихо ответил Хёнджин. — Ничто не заглушит. Можно только научиться жить с этим.
— Я не хочу жить с этим! — голос Феликса сорвался на крик, несколько посетителей обернулись. — Я хочу, чтобы это прекратилось! Я устал! Я так устал...
Он разрыдался. Тихо, безнадёжно, опустив голову на руки. Его плечи тряслись.
Хёнджин наблюдал за ним. И в этот момент все его правила, все запреты рухнули. Он протянул руку — в перчатке — и положил её на затылок Феликса. Твёрдое, но бережное прикосновение.
Феликс вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он словно прижался к этому прикосновению, как утопающий к соломинке.
— Поехали, — снова сказал Хёнджин, и в его голосе не было места для возражений.
---
Снаружи, в тени across the street, Хонджун снимал всё на камеру с длиннофокусным объективом. Он видел, как Хёнджин вошёл в бар, как они сидели за столом, как психолог коснулся своего пациента. Как они вышли вместе, и Хёнджин, поддерживая Феликса, усадил его в свою машину.
Он убрал камеру и достал телефон.
—Минхо, — сказал он, когда на том конце взяли трубку. — У нас есть что-то. Что-то очень интересное. Доктор и его пациент. Вне клиники. Очень... личное.
Он сделал паузу, глядя на удаляющиеся огни машины Хёнджина.
—Думаю, мы нашли нашу первую ниточку. И она ведёт прямо к сердцу клиники.