уроки
Настроение у N было не из лучших. Его планы сорвались, и он не знал, сколько свободного времени у него осталось. Уроки тянулись медленно, а перемены, как в обычных школах, не было. Вместо этого был один непрерывный отрезок времени, который прерывался пятиминутными перерывами. Ведь это же машины, а не люди.
Во время уроков N пришла в голову идея исследовать внешний мир днём, спрятавшись под плотной одеждой. Но эта идея была рискованной: одна ошибка могла стоить ему жизни и долгого восстановления, а на это у него не было времени. Если он вернётся домой в таком виде, его мать задаст вопрос «где он был». Придётся импровизировать, а это он умел делать отлично.
Учительница встала перед ним и вызывающе посмотрела на него.
— Что вы хотели? — спросил он дрожащим голосом.
— Повтори, что я рассказывала, — потребовала она.
N был готов перечислить всё, что он изучил днём, но не знал, с чего начать. Учительница ударила его ребром ладони, от чего по его дисплею побежала трещина. Система парня ошибочно распознала агрессию, и на дисплее на мгновение появился крест, а рот растянулся в широкой улыбке, которая говорила «РЕЗНЯ». Учительница отшатнулась в испуге. Но повторно посмотрев на парня, она ничего не увидела, хотя была готова поклясться в обратном.
Парень потёр повреждение и начал перечитывать главу 3 учебника истории — «Свобода от человеческого гнёта». Он рассказывал всё слово в слово, удивляя всех. Почти дойдя до середины, его остановила учительница.
— Всё, всё, достаточно! Я поняла, что ты читал в это время. Присядь.
— Ещё попрошу вас такого не делать.
Он присел как ни в чем не бывало, снова уткнувшись в учебник. Женщина тогда поняла, что она не испугалась, а испытала конкретный ужас. Она вернулась обратно за кафедру, теперь она продолжить урок никак не могла, волнение ее одолевало. Но урок продолжался, вскоре наступил спасительный для некоторых конец учебного дня. Училка вышла быстрее всех. Но к нему подошла J.
—Пойдём!
N вздохнул и пошёл вслед за ней. J петляла по коридорам, N за ней. Парень подумал, директор говорил о защите в целом, а не исключении. Так что он тихо свернул в противоположную сторону, войдя в открытый класс, он закрыл дверь хвостом и открыл окно, которое было с торца здания, он был на первом этаже, и не было лишних глаз, но картину ломала камера, которая торчала из столба за воротами. Парень не растерялся, сложив кисть, он вытряхнул из предплечья три толстых иглы. Он взял одну и метнул и промахнулся, задев не камеру, но провод, который ее питал. Подняв ногу, он услышал голос.
— Далеко собрался? — Насмешливо спросила V. — Что, не ждал?
— Я заблудился.
— И я заблудилась. Слушай, давай поговорим. Я и J не плохие, это ты ранимый.
— Я тогда мог стерпеть, но я не стал, потому что всё начинается с малого. Я не хочу, чтобы из меня верёвки вили.
— Ты должен иметь рамки и понимать, где помолчать, а где остановить.
— Правда? А с чего я должен терпеть, почему страдают мои рамки?
— Потому что я обращаюсь к тебе, а ты отвечаешь мне. Может, мир?
Протянула руку та. — Ты сам говорил, что мы с тобой из-за выгоды, так позволь нам получить результат.
N грозно подошёл ближе, отбивая туфлями неспешный марш. Подойдя почти вплотную, он сказал:
— Хорошо.
Это было последнее слово N, он, не пожав руку, ушёл обратно, а V вслед за ним.