8.
Женя с особой осторожностью переступает порог своего жилища, стремясь не вызвать лишнего шума, чтобы взять свой рюкзак и сменить одежду, пока возле входной двери в подъезде ее уже с нетерпением поджидает Соня.
Она с особым трепетом и надеждой в сердце надеялась, что ее мама вместе со своим сожителем сейчас погружены в глубокий, непробудный сон, и что ей предоставится возможность хотя бы на несколько драгоценных минут укрыться в уюте собственного дома, где она сможет насладиться кратким моментом одиночества, не подвергаясь ни малейшему внешнему вмешательству.
В свете событий, произошедших накануне, возвращение в родные стены внушает ей некоторый дискомфорт и даже легкое чувство страха, несмотря на то, что она имеет полное законное право на проживание здесь.
В глубине души Женя опасается, что стоит ей только переступить порог своей комнаты, как ее немедленно посетят либо мама, либо Станислав, которые могут начать выдвигать ей какие-то необоснованные претензии.
Хотя в действительности она не испытывает страха перед этими людьми, ведь квартира принадлежит ей и Диме, которые получили ее в наследство от бабушки, и все юридические аспекты на их стороне, однако в ее душе все равно витает некий невидимый страх, который, казалось бы, не должен иметь под собой оснований, но тем не менее продолжает ее терзать, словно тень, от которой невозможно избавиться.
В тот момент, когда Евгения, с особым вниманием и аккуратностью обдумывая каждое своё действие, направлялась в сторону своей личной комнаты, она не могла не заметить, что в воздухе все еще витает неприятный запах перегара, который, казалось, окутывал всю квартиру.
Несмотря на это, вокруг царила полная тишина, и, казалось, что никто не нарушил бы её даже самым незначительным шорохом. В доме было так спокойно, что даже дышать казалось слишком громким звуком.
А вот Станислав, по всей видимости, также не остался равнодушным к этой тишине, и, возможно, он уже пришёл в себя от вчерашних событий и направился прямиком в комнату к её матери.
Женя же не заметила его возле двери своей комнаты, где он, предположительно, и валялся, но это обстоятельство, казалось, играло ей только на руку.
Евгения старалась не терять ни секунды, ведь каждая минута была на вес золота.
Она собрала все необходимые учебные материалы, тетрадки и книги, которые ей были нужны для занятий, и уложила их в свой рюкзак.
Также она не забыла прихватить с собой косметику, чтобы хоть немного освежить свой внешний вид, и одежду, чтобы не оказаться в неловкой ситуации под пристальным взглядом своей матери или же уже упомянутого Станислава.
Евгения в считанные минуты уложила пару тетрадок в рюкзак, аккуратно положила туда все необходимые канцелярские принадлежности: ручки, карандаши, линейки, и даже расчёску, на всякий случай, чтобы в случае необходимости привести себя в порядок.
Затем, положив рюкзак на кровать, она открыла дверцу шкафа и достала оттуда свои черные джинсы и белую кофту.
Женя тщательно поправила одежду, чтобы она сидела как влитая, ведь она только что переоделась.
Быстро завязав себе аккуратный хвост, она не стала беспокоиться о некоторых выбившихся прядях волос, ведь знала, что в школе у неё будет возможность поправить причёску.
Затем Евгения приступила к макияжу: она аккуратно нанесла пудру на лицо, подчеркнула глаза черным карандашом, затем аккуратно накрасила ресницы тушью.
После этого, с легким шмыганием носом, она схватила рюкзак, надела свою куртку и, стараясь не издавать ни звука, вышла из квартиры, осторожно закрыв за собой дверь на ключ.
Соня, стоя в подъезде, погруженная в ожидание Жени, бездумно листала страницы своего смартфона.
Она с интересом поглядывала на часы, отмечая, что времени до школьного звонка еще предостаточно.
Они с Женей не спешили, ведь до начала занятий оставалось еще как минимум десять минут, что позволяло Жене не торопиться и спокойно завершить свои утренние сборы.
Но в этот момент, как будто почувствовав атмосферу ожидания, к Соне подошла их приятная соседка с четвертого этажа.
Эта женщина была необычайно милой и доброжелательной, ее звали Татьяна Юрьевна.
Она выделялась среди прочих жильцов своим ярким рыжим цветом волос и особой любовью к четвероногим питомцам.
Татьяна Юрьевна всегда была рада видеть кошечек, которые часто собирались вблизи их подъезда, и с удовольствием подкармливала их.
В ее квартире проживало целых три кошки, каждую из которых отличала невероятная ласковость и привязанность.
Татьяна Юрьевна славилась своей добротой и умением находить общий язык с окружающими, она никогда не вступала в конфликты и всегда была готова прийти на помощь своим соседям, особенно если речь шла о помощи молодым родителям в трудные минуты.
Татьяна Юрьевна была знакома с семьей Елисеевых уже много лет.
Она знала Викторию, маму Жени и Димы, знала самих детей, Женю и Диму, которые росли на глазах у всех соседей.
Семья Елисеевых проживала в этом доме долгие годы, и Татьяна Юрьевна успела хорошо узнать их характеры и привычки. Дети Виктории отличались особой добротой и позитивным настроем, особенно это касалось Димы, который словно светил своей внутренней добротой.
Женя же иногда могла проявлять вспыльчивость, могла не сдержаться и нагрубить, иногда даже проявляла агрессивное поведение, но только по отношению к тем соседям, которые действительно доставляли ей неприятности.
К добрым и отзывчивым соседям, таким как Татьяна Юрьевна и другие, Женя всегда относилась с уважением и готовностью помочь, будь то донести тяжелые сумки или выполнить любую другую просьбу.
Дети Виктории всегда отличались особым очарованием и безусловной привлекательностью, они были настоящими жемчужинами, которые радовали окружающих своим поведением и манерами.
Однако, если говорить о самой Виктории, то она, к сожалению, не могла похвастаться такими же положительными чертами характера.
Виктория была склонна к злоупотреблению алкогольными напитками, что негативно сказывалось на её жизни и жизни окружающих.
Она часто вела себя крайне агрессивно, устраивая скандалы и шумные разборки с соседями, что порой доводило людей до крайностей.
Некоторые из них, не выдержав напряжения, даже получали сердечные приступы и вынуждены были проводить определенное время в медицинских учреждениях для восстановления здоровья.
Татьяна Юрьевна неоднократно пыталась наладить контакт и донести до неё важность изменения поведения.
Она пыталась вступить в конструктивный диалог, чтобы помочь Виктории осознать последствия её действий, но все её попытки оказались тщетными.
Виктория, казалось, была глуха к доводам и не желала воспринимать критику или советы.
Особенно заметно было, как она относилась к своей старшей дочери Евгении.
Это отношение было полным контрастом к тому, как дети должны быть окружены любовью и заботой.
Татьяна Юрьевна не могла понять, почему Виктория так несправедливо обращалась со своей дочерью, и это вызывало у неё чувство глубокого сожаления и беспокойства за благополучие Евгении.
Женя, безусловно, была девочкой с золотым сердцем, и хотя в некоторых жизненных ситуациях она могла проявлять не совсем зрелое поведение, нельзя было не признать, что она искренне заслуживала безграничной материнской любви.
Однако, к большому сожалению, этой самой любви от мамы она так и не дождалась.
- Здравствуй, Софья! - с теплотой и искренней улыбкой обратилась к своей соседке Татьяна Юрьевна. - Ты ждёшь Женьку?
- Ой, доброе утро, Татьяна Юрьевна, - ответила Соня, аккуратно убирая свой мобильный телефон в карман тёплой куртки, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре с соседкой. - Да, я жду Женю, мы вместе сейчас пойдём в школу.
- Вы не сильно опаздываете? Мне бы хотелось уделить Жене буквально несколько минут, чтобы обсудить одну небольшую, но важную деталь, - Татьяна Юрьевна слегка сжала губы, демонстрируя свою озабоченность, и с серьёзным выражением лица смотрела на Кульгавую.
- Нет, нет, мы не спешим и не торопимся, - Софья отрицательно покачала головой, демонстрируя, что времени у них в избытке. - У нас впереди ещё достаточно много времени, чтобы спокойно дойти до школы.
И в тот самый момент из квартиры, расположенной на третьем этаже, с легким скрипом открывается дверь. Женя, аккуратно закрывая за собой входную дверь, не забывает проверить, надежно ли она заперта на ключ.
Она оборачивается, чтобы взглянуть на Соню, и в этот момент ее взгляд случайно пересекается с взглядом соседки по подъезду - Татьяны Юрьевны.
Женя, не скрывая искренней радости, улыбается ей.
Эта улыбка не просто вежливость, это истинное выражение благодарности и теплоты, ведь Татьяна Юрьевна была не просто соседкой, а настоящим воплощением доброты и отзывчивости, которой так не хватает в нашем мире.
Женя была искренне рада встрече с ней даже в поздние часы, потому что Татьяна Юрьевна всегда была готова прийти на помощь и поддержать добрым словом, и такая соседка - это настоящее счастье для любого жильца.
- Доброе утро, Татьяна Юрьевна, - с радостной улыбкой на губах проговорила Женя, осторожно укладывая ключи от квартиры в просторный рюкзак, который она всегда носила с собой.
- Здравствуй, Женечка, я бы хотела с тобой поговорить, - ответила Татьяна Юрьевна, её голос звучал несколько напряжённо, и Женя сразу уловила нотку серьёзности, которая проскользнула в её словах.
- Конечно, я вас внимательно слушаю, - произнесла Женя, сделав несколько уверенных шагов вперёд, чтобы стать рядом с Соней и Татьяной Юрьевной, демонстрируя свою готовность к диалогу.
- Женечка, я хочу, чтобы ты меня поняла правильно, - начала Татьяна Юрьевна, и Женя уже догадывалась, к чему клонит разговор. - Я ни в коем случае не хочу сказать что-то плохое о твоей маме, но, к сожалению, её поведение оставляет желать лучшего, и с каждым днём ситуация становится всё более напряжённой. - Татьяна Юрьевна продолжала, и Женя почувствовала, как в её сердце закралась тревога. - Многие из наших соседей уже не знают, как поступить, ведь Вика ведёт себя всё более неадекватно, и это вызывает у них настоящий стресс. Она уже довела до слёз не одну душу, и это не преувеличение. Я прошу тебя, попробуй как-то повлиять на свою маму, может быть, тебе удастся убедить её вести себя немного спокойнее, иначе мы будем вынуждены прибегнуть к крайним мерам, вплоть до вызова полиции, а это, в свою очередь, может привести к вмешательству органов опеки.
- Я вас услышала, - начала Женя, в её голосе звучала нотка решимости, хотя в глубине души она сомневалась в успехе своих будущих попыток. - Я постараюсь что-то предпринять, но, честно говоря, не уверена, что она воспримет мои слова всерьёз, - Женя осознавала всю серьезность ситуации и понимала, что такое поведение, как у её матери, было совершенно недопустимо.
Она слышала о том, как её мать довела несколько пожилых женщин из соседней квартиры до сердечного приступа, и теперь они находились в больнице, что было явным свидетельством ненормальности происходящего.
- Пожалуйста, постарайся, - умоляла Татьяна Юрьевна, её взгляд был полон сожаления и глубокого сочувствия к Жене.
Она сама не могла до конца осознать, насколько далеко зашли границы допустимого в поведении матери Жени, и была поражена, что тревогу забили именно сейчас, когда ситуация достигла критической отметки, а не несколько месяцев назад, когда всё только начинало принимать нежелательный оборот.
Соня, которая всё это время молчала, внимательно слушала разговор взрослых, и по её взгляду было ясно, что она тоже не одобряет поступки матери Жени.
- Мне просто не хочется, чтобы ваши дети оказались в ситуации, когда их будут таскать по различным учреждениям, и, не дай бог, их могут даже оформить в детский дом. Вы дети хорошие, просто с матерью вам не повезло, - добавила Татьяна Юрьевна, пытаясь донести до Жени всю серьезность и важность предстоящих изменений.
Женя ощущала себя на грани истощения. Она была не просто утомлена, она была исчерпана до предела.
Все это время она терпела невыносимое поведение своей матери, которая, казалось, не осознавала границ приличия и уважения к окружающим.
Мать Жени вела себя так, словно мир вокруг неё не имел никаких правил, словно ей было позволено всё, что угодно.
Это не только вызывало стресс у самой Жени, но и доводило до крайности её соседей, которые тоже не могли оставаться равнодушными к происходящему.
Скандалы, которые устраивала мать Жени, звучали не только в стенах их квартиры, но и эхом разносились по всему подъезду, вызывая недоумение и осуждение у всех, кто был свидетелем этих событий.
Женя, конечно, пыталась найти возможность для диалога с матерью, но в глубине души она понимала, что это вряд ли приведет к каким-то положительным результатам.
Она опасалась, что мать будет находиться в состоянии алкогольного опьянения, что только усугубит ситуацию. И кто знает, какие обвинения могут быть выдвинуты в адрес Жени, какие скандалы и драки могут вспыхнуть вновь.
Но в то же время Женя осознавала, что её мать необходимо как-то остановить, поставить на место, ведь такое поведение было абсолютно неприемлемым.
Женя чувствовала, что её мать ведёт себя так, будто ей позволено всё, что не позволено никому другому, и это было не просто неправильно, это было разрушительно для всех.
Соседи, которые наконец-то решили обратить внимание на происходящее и забили тревогу, безусловно, были признательны Жене за их бдительность.
Однако в глубине души Женя чувствовала, что они должны были сделать это гораздо раньше, когда всё только начиналось, когда можно было предотвратить многие из тех проблем, с которыми они столкнулись.
Теперь же, когда ситуация достигла критической точки, Женя осознавала, что ей придётся принимать более решительные меры, чтобы восстановить порядок и спокойствие в своей жизни.
- Как же она меня уже достала! - с некоторой обидой и разочарованием в голосе произнесла Женя, когда они с Соней уже находились на улице, вдали от назойливых взглядов соседей. - Я просто не могу понять, почему она не может вести себя как нормальные, адекватные люди. Зачем же нужно доводить окружающих до крайностей, до таких состояний, что у меня уже нервы не выдерживают и я вынуждена обращаться за помощью в больницу.
- Жень, ты должна просто игнорировать её, не стоит тратить на неё свои нервы и время, - ответила Соня, пытаясь поддержать подругу и отвлечь её от негативных мыслей. - Она сама создала все эти проблемы, пусть теперь сама их и решает. Ты не должна переживать из-за её неприятностей, у тебя и без того достаточно забот и проблем в твоей жизни, - Соня остановилась, чтобы взглянуть Жене прямо в глаза, и нежно, но решительно положила руки на её плечи. - Помни, что она сама будет нести ответственность за все свои действия, и если у неё возникнут какие-то неприятности с полицией, то это уже будет её личная проблема, которую ей придётся решать самостоятельно.
- Я понимаю, что в конечном итоге ответственность лежит на ней, и она должна будет отвечать за свои поступки. Но вот если, не дай бог, её лишат родительских прав, то нам с Димкой, возможно, придётся попасть в детский дом. Я, скорее всего, избежу этой участи, так как скоро мне исполнится восемнадцать лет, но Димка, бедняга, может оказаться в этом положении, ведь он ещё так молод и не готов к таким испытаниям, - задумчиво проговорила шатенка, с безысходностью в голосе и усталостью в движениях, шмыгая носом и безразлично пожимая плечами. В её глазах читалась тоска и отчаяние, и Соня не могла не заметить этого.
- Но ведь у тебя есть другие родственники, да? В конце концов, если всё-таки дело дойдёт до лишения родительских прав, то всегда найдётся кто-то из близких, кто сможет взять на себя заботу о Диме. И даже если этого не случится, то когда ты достигнешь совершеннолетия, ты сможешь сама стать ему опекуном, как настоящая старшая сестра. Поверь, это не так уж и сложно, - старалась внушить уверенность Кульгавая, несмотря на свою собственную усталость и состояние полусна.
Она понимала, как важна сейчас поддержка для Жени, ведь ситуация была крайне непростой, и если соседи действительно решатся на крайние меры и вызовут полицию, то последствия могут быть непредсказуемыми и очень печальными.
- Да, у мамы есть сестра, - задумчиво начала Женя, - но мы не так часто общаемся. Мы созваниваемся, но это происходит не так часто, как хотелось бы, - с некоторой ностальгией в голосе она вспомнила о той тёте, с которой когда-то они были очень близки, но со временем, особенно после того, как произошли некоторые недопонимания с матерью, их связь ослабла.
Несмотря на это, тётя всегда относилась к Жене и Диме с теплотой и любовью.
- Вот видишь! - с энтузиазмом воскликнула Софья, и её лицо озарилось улыбкой, когда она обняла Женю, словно хотела передать ей всю свою теплоту и поддержку. - Если вдруг произойдёт что-то, ты всегда можешь обратиться к своей тёте. Она обязательно поможет вам, заберёт вас, если понадобится. Так что, Женечка, прошу тебя, не беспокойся, всё будет в порядке, я тебе это обещаю. Я всегда буду рядом, и не только я, но и Аня с Сашей, мы все готовы поддержать тебя в трудную минуту.
- Спасибо, Соня, правда спасибо за твою поддержку, - ответила Елисеева, чувствуя, как в её груди что-то забилось, словно маленькие пташки начали свой весёлый танец.
Она не могла до конца понять, что это означает, но было очевидно, что в её сердце зарождается что-то новое и прекрасное.
***
Виктория Константиновна стояла на кухне, чувствуя, как голова ее раскалывается от боли, словно в ней пробудились все забытые вчерашние недоразумения.
Она не могла вспомнить, что произошло с ней вчера, настолько было размыто ее сознание, что казалось, будто куски памяти были жестоко вырезаны из ее разума.
Она чувствовала себя потерянной и не знала, как справиться с этой неожиданной пустотой.
В то время как она пыталась справиться с собственными мыслями и физическим состоянием, рядом с ней на кухне сидел Стас, который, казалось, был полон энергии и уверенности.
Он говорил что-то с жаром, и его слова звучали довольно резко и нелестно в адрес Виктории.
Виктория наблюдала за ним и не могла не чувствовать некоторую зависть к его состоянию.
Стас, казалось, был полон сил и энергии, размахивая руками и почти крича, в то время как Виктория чувствовала себя как никогда плохо.
Ей казалось, что голова вот-вот разорвется от боли, а похмелье было настолько сильным, что она едва могла дышать.
Виктория понимала, что, возможно, она слишком часто позволяла себе алкоголь, и это осознание пришло к ней с неприятным удивлением.
Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела своих детей, особенно Диму, в ее памяти лишь всплывали образы Станислава и бутылок, которые безучастно стояли на кухонном столе.
- Твоя дочка, шалава эта, меня по башке так звизданула, что у меня аж шишка осталась! - начал громко возмущаться Станислав, и в этот момент Виктория почувствовала, что может смотреть на происходящее с некоторым отстранением.
Она старалась не поддаваться эмоциям, делала глубокие вдохи и выдохи, пила воду, и с каждой минутой казалось, что она начинает возвращаться к своему обычному состояни.
- Если бы я не отключился, я бы ей таких лещей выписал, мало бы не показалось. Ишь, дрянь какая! - продолжал Станислав, не сдерживая своих эмоций.
Виктория пыталась сохранять спокойствие, несмотря на бурю в душе и на то, что ее мир казался все более и более шатким.
- Да прекрати же ты, наконец, болтать без умолку, - с ноткой раздражения и явным недовольством в голосе произнесла Виктория, аккуратно опуская стакан на поверхность стола. Ее взгляд, наполненный презрением и недовольством, пронзительно устремился на Станислава. - Если звизданула - значит есть за что. И о моей дочери ты не имеешь никакого права высказываться в таком тоне, ты это понял? Не нужно здесь строить из себя главного.
- А что это ты за нее заступаешься? Неужели забыла, как ты сама с ней общалась? Что же произошло, что ты так резко изменила позицию? - Станислав, словно в замешательстве, на мгновение остановился.
Он был уверен, что Виктория поддержит его критику в адрес ее дочери, но, к его удивлению, она приняла оборону, и в его голове все смешалось.
- Послушай, как ни крути, она остается моей дочерью, и я не дам никому, даже всяким придуркам, позволять себе говорить о ней в неприемлемом ключе. Я даже сама не позволяю себе подобного, - с неприязнью в голосе и яростным взглядом, направленным на Станислава, прошипела Виктория. - Я категорически настаиваю на том, чтобы больше не звучали подобные слова в адрес моих детей.
- О, вот как, - Станислав, конечно, был ошеломлен таким поворотом событий. Он почувствовал прилив негодования, когда Виктория отчеканила его, словно маленького непослушного ребенка, который только что случайно уронил хрупкую кружку на пол, разбив ее на множество осколков.
Станислав никогда не допускал мысли, что кто-то, особенно женщина, может позволить себе столь дерзкий и вызывающий тон в разговоре с ним.
Это было для него чем-то вроде табу, недопустимого вежливого общения. Виктория, с легкостью игнорируя его недовольство, направилась к плите.
Она включила газ, поставила чайник, чтобы заварить себе чай, который помог бы ей справиться с последствиями вчерашнего веселья, а также привела свои мысли в порядок после ночного похмелья.
В то время как она занималась своими утренними ритуалами, Станислав, который до этого сидел за столом, встал и, медленно приближаясь к Виктории, взял в руки кухонный нож, который она использовала для нарезки колбасы.
Станислав почувствовал, как его охватывает неведомое чувство, и он невольно сжал рукоятку ножа.
- Я не привык, чтобы со мной так общались, понимаешь? - произнес он, наполненный злостью и недоумением.
Виктория, не теряя самообладания и с легкой усмешкой на устах, ответила ему с иронией в голосе:
- А ты привыкай, милый. В этой жизни тебя ждет еще так много всего, с чем тебе придется столкнуться, и много вещей, к которым ты еще не привыкнешь, - Виктория Константиновна произнесла это с легкостью, словно предвкушая множество будущих испытаний, которые она примет с достоинством и иронией.
В тот момент, когда напряжение в комнате достигло своего апогея, Станислав, не в силах больше сдерживать свои порывы, совершает роковой поступок.
Он, сжимая рукоятку ножа с такой силой, что побелели его пальцы, наносит удар, который навсегда изменит их жизни.
Нож, словно острый грифон, проникает в живот Виктории, и она ощущает, как холодное лезвие, пронзая ее тело, вызывает волны невыносимой боли.
Станислав не останавливается на одном ударе, он продолжает наносить удары, каждый из которых вонзается в ее тело, оставляя за собой кровавый след.
Виктория, охваченная ужасом и болью, ощущает, как ее живот наполняется кровью, и она, инстинктивно, пытается прикрыть рану, пытаясь остановить кровотечение, но кровь, словно река, неумолимо течет, и ее усилия оказываются тщетными.
Слёзы, смешанные с кровью, текут по лицу Виктории, и в этот момент она смотрит на Станислава, который только что совершил этот ужасный акт предательства.
В ее взгляде читается не только боль, но и неподдельное удивление от того, что человек, которому она доверяла, стал ее врагом.
Станислав, осознав всю тяжесть своего поступка, в панике бросает нож на пол, и его глаза расширяются от ужаса, когда он начинает убегать из квартиры, оставляя Викторию одну с ее раной и кровью.
Оставшись одна, Виктория начинает осознавать всю полноту происходящего.
Ее дыхание становится тяжелым, она продолжает стонать от боли, держа рукой окровавленное место, но никакие попытки остановить кровотечение не приносят результата.
С каждым мгновением ее силы покидают ее, и, в конце концов, женщина теряет сознание.
Она падает на пол, рядом с тем местом, где только что был нож, который стал орудием ее страданий. Виктория закрывает глаза, и кажется, что ее дыхание останавливается, оставляя после себя лишь тишину и эхо ее последних стонов.
***
Урок алгебры был довольно продуктивным и насыщенным, ученики с легкостью справились со всеми поставленными задачами.
После того как все задачи были успешно решены, наша учительница, проявив свою доброжелательность и понимание, предоставила ученикам возможность немного расслабиться и пообщаться в тишине класса.
В этот момент атмосфера в классе стала гораздо более непринужденной: одни ученики, увлеченные своими гаджетами, погрузились в мир виртуальных развлечений, другие, стремясь оптимизировать свое время, решили закончить выполнение домашних заданий прямо здесь, в классе, чтобы потом не тратить на это время дома.
Кто-то, не стесняясь, продолжал следить за своим внешним видом, подправляя макияж, а кто-то вел беседы с одноклассниками.
Среди этих учеников были две девочки - Женя и Аня. Аня, словно маленький рассказчик, оживленно делилась своими мыслями и впечатлениями с Женей.
Женя, в свою очередь, казалась погруженной в свои мысли, но, если присмотреться, можно было заметить, что ее взгляд был прикован к парте, за которой сидела Соня вместе с Сашей.
Они переговаривались, обменивались улыбками и казались такими дружелюбными и открытыми.
Женя, наблюдая за этой сценой, словно художник, созерцала свою любимую картину в галерее, не желая отводить взгляд от этого прекрасного зрелища.
- Ты знаешь, зря мы раньше не общались так тесно с Сашей, - вдруг воскликнула Аня, ее глаза засияли от радости и воспоминаний о проведенном вместе времени. - Она такая замечательная, такая позитивная девушка! - продолжала она, улыбаясь при воспоминании о том, как они с Сашей проводили время вместе. - Да, она немного смущается по поводу того, что у нее нет руки, и даже сказала мне об этом прямо, но я постаралась поддержать ее, сказала, что это придает ей уникальность и что в этом нет ничего постыдного. В общем, я очень рада, что мы начали общаться, она действительно удивительная личность.
Аня, поглощенная своими мыслями и переживаниями, с энтузиазмом и живостью в голосе делилась своими последними новостями и впечатлениями, словно она была в центре какого-то важного события, которое требовало немедленного обсуждения.
В то же время, Женя, казалось, была полностью поглощена совершенно другим миром, миром Сони, которая, как звезда на небосводе, притягивала все ее внимание.
Женя не просто смотрела на Сону, она наблюдала за ней с нескрываемым интересом, фиксируя каждое ее движение, каждую мимолетную эмоцию, и когда Соня, словно волшебница, дарила миру свою улыбку, Женя невольно отражала ее, улыбаясь в ответ.
- Жены, ты меня вообще слушаешь? - вдруг прервала Аня, ее голос звучал немного раздраженно, и она, словно пытаясь пробудить Жени от какого-то невидимого транса, энергично щелкала пальцами перед ее лицом.
Женя, словно очнувшись от глубокого раздумья, наконец обратила внимание на свою подругу, как будто она только что вышла из состояния полудремы.
- А... Что... Да, да, слушаю, - начала Женя, немного смущенно, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы объяснить свои недавние замешательства, стараясь убедить Аню, что она действительно была вовлечена в разговор, хотя, возможно, Аня уже сделала свои выводы. - Да, я слушала, ты говорила, что вчера к тебе приходила подруга мамы, и там была маленькая девочка, пятилетняя, и ты с ней сидела.
- Здрасьте, - с иронией в голосе и легким усмешкой произнесла Быкова, слегка закатив глаза, - я это рассказала тебе уже десять минут назад, а сейчас я тебе рассказывала о Саше и о том, как замечательно, что мы начали с ней общаться более тесно. Это ты так меня слушала?
- Ой, извини меня... Я просто задумалась, - пробормотала Женя, и было видно, что ее слова имеют под собой вес.
Действительно, Женя была поглощена своими размышлениями, которые касались исключительно Сони.
Она взвешивала свои чувства, пыталась понять их природу и, в конце концов, должна была прийти к какому-то решению, которое было бы окончательным и бесповоротным.
Женя стремилась к тому, чтобы больше не сомневаться в своих чувствах, не вводить себя в заблуждение и не обманывать свое сердце.
Аня, не без любопытства, поинтересовалась:
- А о чем же ты задумалась? - и, не успела она закончить свой вопрос, как ее взгляд случайно скользнул в сторону парты, где расположились Саша и Соня. В этот момент Аня все поняла, словно пазл сложился в единое целое, и она нашла ответ на свой вопрос. - Ах, теперь все ясно, о ком ты задумалась. Так что же у вас там происходит?
- Ничего особенного, мы же просто друзья, - с легким смущением и едва заметной неловкостью, Женя сжала губы, словно пытаясь скрыть свои истинные чувства, которые в тот момент переполняли ее.
- О, но твои глаза так и светятся, - заметила Аня, уже давно осознавшая, что между ними не просто дружеские отношения. Было очевидно, что Соня смотрит на Женю с нескрываемым восхищением и теплотой, что Женя отвечает ей тем же взглядом, полным нежности и тепла. Они, хоть и старались изо всех сил скрывать свои чувства, не могли обмануть глаза, которые выдавали их настоящие эмоции. - Я, конечно, не из тех, кто любит совать нос в чужие любовные истории, я всегда считала, что каждый должен сам разобраться в своих чувствах и сделать свои выводы. Но поскольку ты моя близкая подруга, я просто не могу остаться в стороне и не вмешаться в эту ситуацию, которая требует внимания.
Женя медленно перевела свой взгляд на Аню, и в этот момент казалось, что Аня вот-вот коснется той самой щекотливой темы, которую Женя старательно пыталась оградить от чужих глаз и ушей, но, по всей видимости, ее попытки были не настолько успешны, как она надеялась.
- Понимаешь, если ты будешь продолжать прятать свои настоящие эмоции, свои искренние чувства за маской безразличия, то, поверь, это ни к чему хорошему не приведет, - начала свою речь Аня, нежно взяв за руку свою подругу, словно пытаясь передать ей частичку своего тепла и понимания, - я не могу не замечать, как ты смотришь на Соню, как твои глаза начинают светиться, когда ты видишь ее, но ты упорно пытаешься скрыть это от всех, хотя для меня, как для твоей подруги, это абсолютно очевидно. Я не стану озвучивать вслух те догадки, которые у меня сложились, но мы обе прекрасно понимаем, что ты на самом деле чувствуешь к Соне.
- Это для меня действительно непросто, поверь, - наконец-то, с трудом, но все же выдавила из себя Женя, и в ее глазах можно было прочесть ощущение некоторой потерянности и смятения. - Но я хочу признаться сама себе в том, что чувствую, ведь это уже начинает меня мучить, как будто я постепенно растворяюсь в своих собственных сомнениях и неуверенности, не в силах признать даже самой себе то, что на самом деле происходит в моем сердце.
- Вот, это правильное решение, - с полной уверенностью и поддержкой в голосе произносит Аня, убежденная в том, что Женя поступает абсолютно верно. - Если вдруг тебе станет тяжело, если ты почувствуешь, что не справляешься, помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне. Ты можешь позвонить мне в любое время, и я обязательно постараюсь помочь тебе, выслушаю тебя, и что самое важное, я буду рядом, чтобы поддержать тебя.
Женя Елисеева кивнула в знак согласия, и на ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка.
Она почувствовала глубокую благодарность к своей подруге, ведь ей действительно повезло с тем, что вокруг нее собрались такие отзывчивые и добрые люди, готовые в любой момент прийти на помощь и оказать поддержку.
- Спасибо тебе, Анюта, - произнесла она с теплотой в голосе, чувствуя, как в душе у нее разливается приятное тепло от осознания того, что она не одна, и ее друзья всегда готовы прийти на помощь.
Женя, с полной уверенностью и решимостью в сердце, уже сделала для себя важный вывод: сегодня, в тот самый момент, как только она переступит порог своего уютного дома, её первоочередной задачей станет глубокое самоанализирование.
Она осознала, что пришло время, когда необходимо взять себя в руки и разобраться в том, что творится в её душе и что она на самом деле чувствует к Сонечке.
Женя поняла, что если не сделает это сегодня, то рискует так и не найти ответа на волнующие её вопросы, и её внутренний мир останется запутанным и неразгаданным лабиринтом.
Она должна быть честной с самой собой, должна дать себе разрешение признать то, что давно уже созрело в глубине её сердца - то, что она по-настоящему любит Соню.
***
Женя, с непоколебимой решимостью в сердце и четким намерением, переступила порог своей квартиры, будучи полностью уверенной в том, что в ближайшие минуты она станет участницей важного и, возможно, даже судьбоносного разговора с мамой.
В её носу всё ещё витал едва уловимый, но все же заметный аромат перегара, который, к счастью, уже не так резко колол ноздри, как это было раньше.
Оглядев пространство, она заметила, что одежда и обувь её матери аккуратно лежали на своих местах, что означало лишь одно - мама ещё не успела покинуть пределы их общего жилища.
Однако, когда взгляд Жени скользнул в сторону прихожей, она обнаружила отсутствие привычных вещей Станислава, её сожителя, что, в сущности, было даже к лучшему, ведь теперь он не будет вмешиваться в их с мамой диалог.
Сняв с себя куртку и аккуратно поставив кроссовки в угол, Женя взяла глубокий вдох, пытаясь собрать свои мысли и эмоции в единое целое, ведь она уже мысленно представляла себе, что её ожидает впереди.
Она подошла к вешалке, повесила куртку, и с некоторой предвкушающей тревогой направилась в сторону комнаты своей матери.
- Мама, нам просто необходимо с тобой провести один очень важный и серьёзный разговор, - громко, с нотками настойчивости в голосе, обратилась девушка, направляясь к комнате, где обычно её мама проводила время. Она медленно открыла дверь, ожидая увидеть лицо матери, но вместо этого её взгляд упал на пустую постель, где кровать была неаккуратно заправлена, а простынь беспорядочно раскидана по всему пространству. - Это касается твоего отношения к соседям, мам. Если ты не прекратишь эту навязчивую привычку докапываться к ним и не оставишь их в покое, они могут принять крайние меры и вызвать полицию.
Женя вышла на просторный балкон, который был излюбленным местом для мамы, чтобы насладиться спокойными моментами со своей сигаретой.
Однако, сегодня, когда она ожидала увидеть маму, балкон встретил ее пустотой.
Это казалось ей необычным, даже немного тревожным, и в груди Жени зародилось ощущение беспокойства, которое она не могла игнорировать.
Она не могла отделаться от мысли, что что-то не так, если быть откровенной.
С чувством легкого недоумения Женя решила проверить еще одно место, где могла бы находиться мама - свою комнату.
Это было не так уж и вероятно, ведь Виктория Константиновна, как правило, не любила заходить туда без особой необходимости.
Она могла использовать комнату для кратковременного отдыха, если Жени не было дома, всегда находя оправдание своему присутствию в личном пространстве дочери, говоря, что и она имеет полное право использовать любую часть дома, ведь она тоже является его обитательницей.
- Я прекрасно знаю, что ты здесь, так что можешь не скрываться! Зачем тебе играть в прятки, как будто это детская игра, честное слово, - Женя с недоумением и легким раздражением наблюдала за странным поведением своей матери. Она не могла понять, почему мама решила скрываться и даже не пыталась что-то сказать, в отличие от прежних времен, когда она всегда была открыта для диалога. - Мама, я требую, чтобы ты вышла! Я дала обещание Татьяне Юрьевне, что поговорю с тобой, и, хочешь ты этого или нет, мне это совершенно не важно.
Женя ощутила, что осталось проверить всего два места, где её мама могла находиться в этот тревожный момент - это была ванная комната и кухня. Сначала она направила свои шаги именно к ванной комнате.
С легким трепетом в груди и с надеждой на лучшее, но с каждым мгновением все более усиливающейся тревогой, Женя подошла к двери ванной.
Она резко, почти с силой, распахнула дверь и начала тщательно осматривать помещение.
Она вглядывалась в каждый уголок, проверяла за занавеской, заглядывала под ванну, но, к её глубокому разочарованию, и здесь она не обнаружила свою маму.
Тревога, которая уже заставляла её сердце биться быстрее, теперь охватила её целиком, словно холодные волны, предвещающие надвигающуюся бурю.
Женя пыталась отогнать от себя мрачные предчувствия, которые словно тени преследовали её каждый шаг, но они не отпускали её, становясь всё более навязчивыми и сильными.
Её сердце колотилось всё быстрее, словно пытаясь вырваться наружу, и каждая минута ожидания казалась вечностью.
После тщательной проверки ванной комнаты, Женя поняла, что осталось всего одно место, где её мама могла бы находиться - кухня. Но даже на пороге этого последней комнаты, её охватывало непонятное беспокойство.
Она не могла понять, почему мама до сих пор не подала о себе вестей, почему не ответила на её зов, почему даже не бросила в её сторону своих обычно таких колких и острых слов, которые могли бы её раздражать, но в данный момент казались бы бесценным знаком внимания.
Всё это складывалось в некую странную картину, которая не давала покоя её взволнованному сознанию.
Елисеева, как обычно, вошла на кухню, чтобы начать свой день, но в тот момент, когда она переступила порог этого привычного места, произошло нечто, что заставило её замереть на месте.
Она оказалась в полном ступоре, охваченная внезапным и мучительным шоком, который заставил её сердце замереть от ужаса.
В этот момент, казалось, что она на мгновение забыла о том, что нужно продолжать дышать, её способности к логическому мышлению будто обратились в пыль, и она не могла собраться с мыслями, чтобы понять происходящее.
Её взгляд невольно скользнул по кухне, и в этот момент она заметила на полу, рядом с плитой, свою мать - Викторию Константиновну. Она лежала в луже крови, которая окрасила пол в темно-красные пятна.
Крови было так много, что на первый взгляд казалось, будто она уже успела засохнуть, образовав на кухонном полу темное пятно.
Тело Виктории Константиновны находилось ближе к выходу из кухни, но в том месте, где кровь перестала вытекать, всё уже успело засохнуть, оставив после себя лишь мрачное свидетельство произошедшего.
- Мама?.. - наконец, с трудом и с хриплым оттенком в голосе, выдавила из себя Женя. Её голос звучал так, будто она едва ли не сама теряла силы.
Она была в полном шоке от увиденного, от того, что её мать лежала на кухонном полу в крови.
Судя по всему, между Викторией Константиновной и Станиславом произошла какая-то драка, нешуточная потасовка, в которой, к сожалению, её мама не смогла одержать победу.
Женя всегда интуитивно чувствовала, что их отношения могут закончиться именно так, как и закончилось.
Она не раз повторяла себе, когда очередной раз их встреча превращалась в бурный конфликт, что всё может обернуться самым трагическим образом.
В глубине души она была убеждена, что этот человек способен на крайние меры, что он может причинить ей вред, даже если бы она не хотела в это верить.
И вот теперь, все её тревожные предчувствия, которые она так долго пыталась подавить, обрели своё подтверждение.
Женя была почти уверена, что именно он лишил её жизни, что он сделал это с непоколебимым холоднокровием и, возможно, без капли сожаления, и что он, не задумываясь о последствиях, поспешил скрыться.
- Мамочка... - с этими словами, полными страха и отчаяния, Женя впервые обратилась к своей матери.
Она не могла вспомнить, когда в последний раз произносила это слово, но сейчас оно вырвалось само собой.
Женя стояла перед лицом ужаса, перед лицом того, что она не могла принять.
Она не видела никаких признаков жизни у своей матери, ни малейшего движения, ни дыхания, ни звуков, которые могли бы свидетельствовать о том, что её мама ещё жива.
Всё было тихо, слишком тихо для живого человека.
Женя медленно подошла к безжизненному телу своей мамы, опустилась на колени, и с дрожащими руками, которые отражали её внутреннее состояние, осторожно прикоснулась к её шее, чтобы почувствовать пульс.
Когда же она окончательно убедилась в том, что пульса нет, что её мама действительно мертва, Женя почувствовала, как все её силы покидают её.
Она была охвачена чувством, которое можно было описать только как полное и абсолютное отчаяние.
Женя, охваченная неистовым страхом и глубоким отчаянием, начала издавать пронзительные, пронзительные крики, которые разрывали тишину ночи.
Её голос, наполненный мощью и проникновенной болью, звучал так, что казалось, будто весь жилой массив, каждый уголок соседних подъездов, отзовётся эхом на её отчаянный зов о помощи.
В тот момент, когда Женя начала кричать, казалось, что её голос способен был пробудить даже самых сонных жителей Ангарска, и её крики могли быть услышаны далеко за пределами города.
Её голос, наполненный страхом и отчаянием, был настолько громким и пронзительным, что его могли уловить жители всего Ангарска, и казалось, что Женя будет продолжать кричать без устали, до тех пор, пока не иссякнет её голос, не станет он хриплым и тихим от перенапряжения, от бесконечного желания быть услышанной, от непрекращающегося стремления к спасению.
В этот момент, когда Женя, наконец, поднялась с колен, её тело было охвачено непрекращающейся дрожью, которая напоминала судороги, вызванные сильнейшим стрессом.
Это было похоже на физическую реакцию на тот шокирующий и ужасающий спектакль, который только что развернулся перед её глазами.
В её сознании, как нечто неизбежное, закрадывалась мысль о том, что ей придётся оставаться в этом доме, в этом мрачном пространстве, где рядом с ней, словно молчаливый свидетель трагедии, лежал бездыханный труп.
Эта мысль была настолько подавляющей, что Женю охватила волна паники, и она, не в силах сдержать свои эмоции, выбежала из квартиры, не переставая при этом издавать пронзительные крики и слезы.
Её голос звучал как вопль души, которая отчаянно искала выхода из этого лабиринта страха и отчаяния, словно её сердце было переполнено ужасом и горем, которое оно не в состоянии было удержать внутри себя.
И когда Женя, словно неукротимый вихрь, с невероятной силой распахнула старую, издавшую скрипучий звук дверь, и, не в силах сдержать свои эмоции, выбежала в темноту коридора подъезда, её поступок был настолько неожиданным и резким, что даже она сама не сразу осознала всю полноту своих действий.
Она словно потеряла контроль над собой, и её действия были настолько спонтанными, что казалось, будто она сама не понимает, что именно делает.
Внезапно, словно явившись из самой тьмы, перед ней возникла Соня. Соня, которая, без тени сомнения, услышав тот пронзительный и пронизывающий до глубины души крик, не задумываясь, бросилась на помощь, стремясь выяснить причину такого явного беспокойства и тревоги.
Она словно была связана невидимой нитью с Жениным сердцем, почувствовав, что что-то пошло не так, что что-то серьезно угрожает её подруге.
Её сердце наполнилось непоколебимой решимостью и твердой готовностью прийти на помощь в этот решающий момент.
Если бы не Соня, если бы не её неотложное и искреннее желание протянуть руку помощи, если бы не её решительное и своевременное вмешательство в ту критическую минуту, то никто не мог бы с уверенностью предсказать, какие бы именно последствия это могло иметь для Жени.
В её душе царило глубокое отчаяние, а в сердце - острый, пронизывающий страх перед лицом непредвиденной и, возможно, трагической развязки событий, которые могли бы развиваться по самым непредсказуемым и опасным сценариям, оставляя за собой лишь тень того, что могло бы произойти, если бы не вмешательство Сони.
***
Мой телеграм-канал, где я делюсь новостями о фанфике - sanyaaxqw, все жду