Остатки.

_______

- Ну что, ты уже его трахнул?

Том резко вдохнул и закашлялся, когда в горле у него застряла белковая масса. - Что? - прохрипел он.

Георг ухмыльнулся. «Эта штука! Даначи. Ты уже несколько дней держишь его взаперти в своей комнате. Только не говори мне, что ты к нему не притрагивался».

Том тут же вспомнил сон, который приснился ему тем утром и в котором он делал именно это. Или, точнее, Билл прикасался к нему: его бёдра крепко сжимали торс Тома, пока он двигал тазом, жёстко насаживаясь на член Тома.

"Том?"

Том вздрогнул. «Что?» - он с болью почувствовал, как краснеют его уши. «Послушайте, вас, чёрт возьми, не касается, что я сделал или не сделал с... моим даначи». Он фыркнул, делая вид, что ему всё равно, в попытке скрыть смущение и сосредоточившись на остатках белковой похлёбки, соскребая её ложкой со дна тарелки.

Густав приподнял брови, и Георг рассмеялся. «Твой даначи?»

Том пожал плечами, надеясь, что демонстрация своего звания отвлечёт другого солдата от обсуждения Билла. «Мне его подарили».

Георг расхохотался и хлопнул ладонью по столу. «При всём уважении, сэр, я не помню, чтобы этот подонок говорил: «Вот вам даначи от Тома Каулица». Эта машина принадлежала базе, а не вам».

Том ухмыльнулся, отодвинул от себя тарелку и сложил руки на столе. «А я командую базой», - просто сказал он.

Густав откинулся на спинку стула. «Он прав, - сказал он. - Хотя, должен сказать, с чисто научной точки зрения я разочарован твоим отношением».

- К чёрту науку! - воскликнул Георг. - Эта штука - ходячая секс-бомба, а Том спрятал её в своей пещере. Это пустая трата времени! - Он указал пальцем на Тома и разочарованно покачал головой. - Эгоист ты, чувак. Эгоист.

Том рассмеялся, радуясь, что разговор перешёл на более спокойную и беззаботную тему. «Что я могу сказать? У звания есть свои привилегии». Он сделал глоток воды из бутылки. «Кроме того, он на самом деле не такой. Он просто... сидит там. Может, новизна приелась?»

Том решил, что лучше не упоминать о снах, из-за которых он каждую ночь просыпался в поту, и о смутном подозрении, что даначи как-то связаны с тем, что его сон внезапно стал таким беспокойным. Многозначительная улыбка Билла и его раскрасневшееся лицо утром были слишком уж случайными. Том определённо решил держать язык за зубами насчёт того, что произошло в душе.

- Что ж, новинка или нет, - сказал Густав, поправляя очки. - Это удивительный вид. Я никогда не видел их вблизи. Честно говоря, я думал, что они практически вымерли.

Георг со скукой во взгляде лениво помешивал ложкой остатки своего ужина. «Я не понимаю, как такое возможно. Они ведь невосприимчивы к большинству вещей, не так ли?»

- Ну да, именно так, - взволнованно сказал Густав. - Представь, если бы мы могли использовать что-то подобное? Я не знаю, есть ли у правительства какая-то исследовательская программа. Но, чёрт возьми, это могло бы стать решением всех наших проблем. Иммунитет.

Том поморщился, вспомнив худое бледное существо, которое сейчас лежало в его комнате. «Не знаю, как насчёт этого».

- Честно говоря, - громко сказал Георг, - меня не интересует, может ли он вылечить рак, вирус или что-то ещё. Меня интересует, насколько хорошо он может сосать мой член, а Каулитц ведёт себя как маленькая девочка, когда рассказывает нам об этом.

Том, смеясь, поднял руки. «Эй! Никто ничего не сосёт, ясно?»

- В том-то и дело! - пожаловался Георг. - Ты монах, и эта штука тебе не нужна.

- Я не монах, - возразил Том.

- О, да? Когда ты в последний раз с кем-то переспал?

Том опустил руки на стол. «Если ты не заметил, в этих краях явно не хватает достойных партнёров для постели!»

- Вот вам и пример! - воскликнул Георг. - Ты тут ни с кем не трахаешься, а тут появляется что-то столь аппетитное - созданное, надо сказать, исключительно для секса, - а ты всё равно отказываешься!

Том вздохнул, решив, что с него хватит. «Есть что добавить?» - спросил он.

- Да отвали ты, - сказал Георг не без доли юмора. Он быстро добавил: «Сэр», - и ухмыльнулся. - Возвращайся, когда сможешь рассказать нам что-то стоящее.

Том встал, задвинул скамейку под стол и взял бутылку с водой. «Не надейся, Листинг».

Когда Том повернулся, чтобы пойти к буфету и взять что-нибудь для Билла, Густав окликнул его: «Или, если вы готовы, я могу осмотреть его ещё раз - исключительно в исследовательских целях», - добавил он, нахмурившись, когда Георг толкнул его локтем.

Том отмахнулся от них, ничего не ответив. По какой-то причине ему очень не хотелось, чтобы кто-то из его друзей оказался в одной комнате с даначи. От их поддразниваний и просьб о дальнейшем общении с даначи у Тома по коже бежали мурашки от раздражения. Он чувствовал себя неловко, как ребёнок, не желающий делиться игрушкой. Это было нелепо, но тем не менее, чем больше Том думал об этом по пути в свою каюту, тем сильнее его раздражали грубые комментарии Георга, которые звучали у него в ушах.

- Придурок, - пробормотал он себе под нос.

Когда он вернулся в свою комнату с едой и дополнительной бутылкой воды, Билл сидел на своём обычном месте на полу. Это было неудивительно, ведь он всё ещё был прикован к стене, но при виде него Том всегда испытывал странное облегчение. Он открыл дверь и увидел, как Билл выжидающе повернул к нему голову.

Билл собрал волосы в небрежный пучок на затылке и подтянул одну ногу к груди. Он молча смотрел на Тома большими глазами, и Тому стало не по себе. Он покраснел, чувствуя себя так, словно они вернулись на несколько дней назад, когда Билл только приехал.

- Я принёс тебе еды, - хрипло сказал он, протягивая Биллу пакет с едой. Это было лучшее, что он смог найти, - один из редких пакетов с яичным порошком.

Когда Билл потянулся за блюдом, рубашка на его плече сползла, обнажив кожу, и Том с трудом сглотнул. Он отвёл взгляд и заметил, как в свободной руке Билла что-то блеснуло металлом. Билл, похоже, заметил его взгляд и, смутившись, прижал руку с добычей к груди, а блюдо поставил на пол перед собой.

- Что это? - спросил Том.

Рука Билла сжалась в крепкий кулак. «Ничего».

Том снова почувствовал раздражение, смешанное с лёгким беспокойством. «Да ладно тебе, не будь таким. Ты что, думаешь, что сможешь открыть замок чем-то подобным? Дай сюда».

Билл покачал головой и придвинулся ближе, насколько это было возможно, всем телом демонстрируя защитную реакцию. Раздражённый Том протянул руку и, не задумываясь, схватил Билла за запястье, притянув его к себе.

«Ты не избавишься от этих наручников, ясно?» - рявкнул он. - «Просто брось это».

Он сжал пальцы Билла и разжал их, и предмет, который был у Билла в ладони, выпал в руку Тома. Билл вскрикнул от неожиданности, и Том замер, тупо уставившись на предмет в своей руке. Это был не кусок металла и не самодельная отмычка, как он предполагал, а маленький серебряный кулон на тонкой цепочке.

- Что это? - спросил он.

Билл отпрянул и обхватил себя руками. Его лоб нахмурился. - Моё, - сказал он напряжённым голосом. - Не надо... Я не собирался ничего с этим делать. Клянусь. Пожалуйста. Это моё...»

Том провёл пальцем по лёгкому, витиеватому узору на поверхности кулона и заметил сбоку застёжку. «Медальон». Он открыл его и с удивлением увидел внутри маленькую фотографию. Изображение было выцветшим и размытым, но Том смог разглядеть тёмные волосы и большие глаза. Он мог бы подумать, что это Билл.

«Это было у моей матери», - объяснил Билл.

Том почувствовал укол в сердце и резко поднял голову. - Твоей матери?

Билл кивнул, опустив глаза, и у Тома внутри всё сжалось. Он тут же протянул медальон даначи, пробормотав: «Прости».

На лице Билла отразилось облегчение, и он поспешно забрал у неё ожерелье, тут же надев его себе на шею.

«Ты всегда это носишь?» - спросил Том, который раньше этого не замечал.

Билл поглаживал серебряный кулон двумя пальцами. Он кивнул. «Это всё... это всё, что у меня осталось от неё».

Том поморщился и присел на корточки рядом с даначи. Он покраснел от стыда, вспомнив, как грубо выхватил медальон из сжатого кулака Билла. Было странно думать, что у Билла где-то там есть мать или семья. Это делало его гораздо более человечным, чем то существо, которым Том его считал.

- Где она? - невольно спросил он.

Билл неловко поёрзал. - Никуда, - сказал он. - Она умерла.

Чувство вины усилилось, и Том почесал затылок. «Моя мама тоже умерла, - признался он. - Она заразилась вирусом».

Том быстро заморгал, пытаясь прогнать образ, который сразу же возник у него в голове. Его мать с бледной кожей и растрепанными волосами, со слезами на глазах, уходила в карантин в сопровождении медицинского персонала. После этого он видел её только один раз, сквозь защитную пластиковую плёнку, из-за которой её лицо казалось размытым. Её руки были прикованы к кровати на случай, если у неё проявятся агрессивные симптомы, которые начали ассоциироваться с болезнью. Том вспомнил, как хотел обнять её, но ему отшлёпали руку, когда он попытался коснуться полиэтиленовой плёнки.

- Они забрали её, - вдруг понял он, что говорит вслух. - В какую-то больницу. Я не знаю. После этого она так и не вернулась домой.

Он больше никогда её не видел, и семейная жизнь для Тома закончилась. Том пошёл в армию, а его отца, с которым он никогда не был близок, вскоре отправили на карантин.

Чтобы отвлечься, Том кашлянул. - Как... как умерла твоя мать?

Билл удивлённо посмотрел на него. «Она тоже заразилась».

На мгновение воцарилась тишина, и Том нахмурился. «Погоди... я думал, вы, ребята, невосприимчивы к этому».

Даначи элегантно пожал плечами и отвернулся. «Ну, думаю, не все из нас такие, верно?» Билл ещё больше съёжился и заправил растрёпанные волосы за ухо. «По крайней мере, тогда не были. Только больницы для неё не было».

Том почувствовал, как по спине пробежал холодок, но прежде чем он успел что-то сказать, Билл продолжил отстранённым тоном:

«Для даначи не было ни больниц, ни врачей, - сказал он. - Мою мать тоже забрали. Они подвесили её на кузове грузовика, потому что, когда они узнали, что она больна, то решили, что она сделала это нарочно, чтобы заразить их». Билл горько усмехнулся. «Как будто она не сделала бы этого, если бы могла, учитывая, как с ней обращались».

Том протянул руку, но не дотронулся до даначи'а.

- Я сбежал, - продолжил Билл, прижимая ногу к груди. В его голосе послышались ожесточённые нотки, а свободная рука сжала медальон. - И мне всё равно, что я должен сделать, но со мной такого не случится. Ни за что. На мгновение его челюсть напряглась, и Том был уверен, что на мгновение в глазах даначи потемнело. Затем напряжённые мышцы на его щеке расслабились, и он вздохнул. "Ни за что".

На мгновение воцарилась тишина. Том не знал, что сказать.

- Так вот почему ты едешь на Север? - наконец нерешительно спросил он.

Билл поднял голову, в его глазах был вызов. "Я доберусь туда", - сказал он, и в его словах прозвучала четкая решимость. "Я зашел так далеко".

Том не стал спорить. Он почувствовал боль в груди и отчаянно захотел разрядить обстановку. Ему хотелось вернуться и снова войти в комнату, на этот раз не обращая внимания на медальон, который Билл отчаянно сжимал в кулаке. Том почувствовал себя ещё более бесчувственным, чем Георг и Густав в столовой. Ему и в голову не приходило, что Билл потерял семью из-за войны и инфекции, и от этого внезапного осознания Том поморщился от собственной беспечности.

- Не волнуйся об этом, - сказал даначи, прерывая его размышления.

Том вздрогнул и покраснел, но на лице Билла появилась едва заметная улыбка.

- Всё в порядке, - сказал Билл. - Это было давно.

Том издал звук, означающий, что он с этим согласен. «Да». Его собственная мать умерла много лет назад, хотя здесь, в пустыне, казалось, что прошло несколько десятилетий. Окружающая обстановка была совершенно не похожа на ту жизнь, которую Том знал в детстве, и иногда он задавался вопросом, была ли она вообще или он всегда жил среди пыли и дыма.

Том посмотрел на даначи, наблюдая за тем, как его пальцы легко скользят по медальону. Откровение Билла вызвало у него странную нежность. У них было что-то общее. Возможно, Билл был так же одинок, как и Том?

- Как давно ты... путешествуешь? - спросил Том. Он теребил шнурок на одном ботинке, заправляя свободный край.

- Давно, - ответил Билл. - Знаешь, я не особо влияю на то, куда меня везут. Он рассмеялся, но эти слова всё равно неприятно кольнули Тома, и он поднялся на ноги.

- Ты не можешь использовать свою магию, чтобы, ну, знаешь... влиять на людей?

Билл откинулся назад, опираясь на руки, и явно расслабился, когда Том успокоился. «Не совсем, - ответил он. - То есть да. В какой-то степени, но только в том, что касается... секса. Всё остальное я не могу контролировать. И если меня подвозят какие-то люди, например цыгане, мне приходится ехать туда, куда едут они».

При мысли о том, что Билл сидит в кузове цыганского фургона, у Тома болезненно сжался желудок от странного чувства, похожего на гнев.

«Но ты заставил их высадить тебя», - вспомнил он.

- Да, - сказал Билл. - Но это тоже было как-то связано с сексом, не так ли?

Так ли это? Том усмехнулся. «Ты стала менее привлекательной», - подсказал он.

Билл ухмыльнулся. «Да».

Том почесал воображаемую пылинку на своих брюках. «Это... это то, что ты делаешь по-другому?» - нерешительно спросил он. «Делаешь себя... более привлекательным?»

Даначи на мгновение замолчал. На самом деле он молчал так долго, что Том поднял голову. Билл опустил глаза.

- Нет, - наконец ответил он, и в его голосе прозвучало сожаление. - Я не обязан. Привлекательность - это не проблема... это просто происходит. Нужно приложить усилия, чтобы изменить ситуацию. Это трудно скрыть. - Он махнул рукой, указывая на себя.

Том поморщился, вспомнив, как его потянуло к Биллу в душе и как он, сам того не осознавая, прикоснулся к даначи'у. Он задумался о том, каково это - быть даначи, которому приходится прилагать усилия, чтобы выглядеть непривлекательно, в отличие от всех остальных, которым достаточно просто включить свою привлекательность. Каждый раз, когда он ослаблял бдительность, люди оказывались рядом... и хотели его.

«Это странно», - это всё, что смог выдавить из себя Том, и его щёки покраснели, когда даначи рассмеялся.

Том занялся складыванием рубашек, которые ему только что принесли из прачечной. Они были поношенными и тонкими. Как и всё остальное здесь, форма пришла в негодность из-за отсутствия замены. Пока мужчины были одеты по-походному, Тома мало заботили строгие военные правила, которые определяли его раннюю карьеру солдата. Да и кто здесь мог их осудить?

Оглянувшись через плечо на Билла, растянувшегося на полу, Том поймал себя на мысли, что хотел бы иметь что-то более интересное, чем чёрная кожа и серые футболки. Он сосредоточился на стопке футболок в своём шкафчике и расправил их так, чтобы они образовывали прямой угол с краем полки.

Присутствие Билла было подобно яркому солнечному свету, обжигающему спину сквозь рубашку. Том неловко поёрзал. Он откашлялся.

- Так, э-э... что ты умеешь делать? - спросил он. Его голос прозвучал громко в тишине комнаты, и Том тут же почувствовал, как краснеют его уши. - Кроме того, что ты становишься непривлекательным?

Даначи не ответил, и на мгновение Тому пришла в голову безумная мысль, что он вообще не произносил этот вопрос вслух. Он резко обернулся и увидел, что Билл смотрит на него с едва заметной улыбкой на лице. В тусклом свете его глаза блестели.

«Хочешь, я тебе кое-что покажу?» - спросил он.

Том почувствовал, что снова краснеет. Как Биллу это удалось? Он пожал плечами, чтобы скрыть смущение, и сказал: «Конечно, почему бы и нет?»

Билл задумался. «Что ж, - сказал он. - Тебе придётся мне помочь».

Трепет в животе Тома усилился. - Как?

- Ничего особенного, - Билл всё ещё улыбался, как будто мог читать мысли Тома. Возможно, так оно и было, насколько знал Том.

"Поцелуй".

Том выдохнул. Он подавил вспышку неожиданного разочарования, охватившую его. «Поцелуй». Эта мысль одновременно пугала и волновала его. «Хорошо, я могу это сделать».

Билл приподнялся и сел, поджав под себя длинные ноги. «Иди сюда», - просто сказал он, протягивая руку.

Том задумался, не начал ли Билл уже творить чудеса, и сам не заметил, как пересек комнату и сел напротив Билла на одеяло. Отчасти он понимал, что это было удобно, ведь Билл давал Тому законный повод прикоснуться к нему. От этой мысли у Тома запылали уши и шея, и он задумался о том, как Билл отреагирует на его быстрое согласие. Но он не передумал. Его ботинки зашуршали по полу, и, когда он устроился на подушках, их колени соприкоснулись.

- Закрой глаза, - велел Билл. - И сделай глубокий вдох.

Том сделал то, что ему сказали, и слегка вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение данача к своему лицу. Цепь, прикреплённая к его запястью, ударилась о плечо Тома, а прохладные и сухие пальцы Билла провели линию по его подбородку, скулам и бровям. Он почувствовал тёплое дыхание Билла на своём лице, а когда вдохнул, то ощутил сладкий вкус.

Билл облегчённо вздохнул. «Ш-ш-ш...» А затем Том почувствовал, как данача касается его губ своими.

Том на мгновение приоткрыл глаза. Он не знал, чего ожидал, но губы Билла были совсем как у человека - по крайней мере, насколько Том помнил. Он уже давно никого не целовал.

Билл легонько прикусил верхнюю губу Тома, притянув её к своему рту. Веки Тома затрепетали и закрылись. Нижняя губа данача была мягкой и пухлой. Не было ни электрической искры, ни вспышек света, но когда Билл разомкнул губы и Том почувствовал влажное прикосновение языка данача к своему, Том ощутил, как горячая белая стрела пронзила его пах. Он застонал.

Билл отстранился, и Том понял, что неосознанно подался вперёд, пытаясь дотянуться до этих мягких губ. Он открыл глаза и увидел лицо Билла совсем рядом с собой. Веки даначи были тяжёлыми, почти полностью закрывали его тёмные глаза, а щёки заливал румянец. У Тома заколотилось сердце.

Губы Билла снова оказались совсем рядом с губами Тома, едва касаясь их, и Том почувствовал, как его глаза снова закрываются. Конечно, это было что-то. Магия. Безумие.

"Готовы?"

Билл снова легонько поцеловал его, и внезапно тишину нарушила громкая музыка. Том отпрянул и завертел головой, пытаясь определить источник звука.

В углу стояла старая тяжёлая стереосистема, из её пыльных динамиков гремела рок-музыка.

- Какого чёрта? - вскрикнул Том, вскакивая на ноги. - Что? Эта... эта штука не работала уже много лет!

Всё ещё лежа на полу, Билл откинулся назад и расхохотался. Он захлопал в ладоши, как счастливый ребёнок.

- Ты сделала это? - спросил Том, сбитый с толку и в то же время странно воодушевлённый. - После того поцелуя?

Билл снова сел, подперев подбородок руками. Его глаза блестели, и он ухмылялся.

"Магия!"