Взгляд со стороны. Андрей.
Эта ночь должна была стать для меня показательной. Возможно, это будет выглядеть очень некрасиво, но именно сейчас я могу узнать всю правду: о ней, о ее отношениях с Далером, об отношении ко мне и своих потенциальных шансах. На войне ведь все средства хороши, не так ли? А эту войну я планировал все-таки выиграть.
Сейчас я был идеальнее некуда. Если бы кто-то из моих друзей видел меня сейчас, ни за что не поверили бы, что это я. Мне хотелось сделать все для того, чтобы ей было комфортно, но не со мной, а в целом.
Наши ситуации с Аделиной в чем-то похожи: у меня также были чувства, от которых мне пришлось со временем отказаться, принять тот факт, что ничего у нас не будет, а сейчас на горизонте вновь появилась надежда. Но если в ее случае воссоединение с Далером было маловероятно, по ее словам, в моем же — все было возможно.
— Если он отказался от меня и наших отношений один раз, так будет снова, — вновь и вновь твердила она в качестве своего единственного, пожалуй, аргумента.
Не буду скрывать, я был этому рад, чертовски рад, несмотря на то, что Далер был и есть моим близким другом.
Мы сидели на полу в ванной, болтали о том, что сейчас ее тревожит. Я пообещал быть рядом до тех пор, пока ей это нужно. Пообещал во всем ей помогать и поддерживать ее. Громкие ли слова? Пожалуй, да. Но ведь именно это она и хотела услышать. Я видел это по ее глазам. Заплаканным, опухшим, но таким прекрасным глазам.
Когда мы окончательно успокоились (говорю «мы» потому что эта ночь меня тоже знатно потрепала), решили пойти на кухню и позавтракать. Время было около 6. Аделина осталась в ванной, чтобы привести себя в порядок, а у меня было своё дело — мне велели поставить чайник. Много времени на это не нужно, поэтому я направился обратно. Она стояла в ванной совершенно не двигаясь, залипая в струю воды, текущую из крана в раковину.
— Эй, ты в порядке? — едва слышно произнёс я, чтобы не напугать ее, легонько дотронувшись до ее плеч.
Но она испугалась. Резко развернувшись, она оказалась прямо передо мной в полной растерянности. Наши взгляды были направлены друг на друга... искра, буря, безумие... или что-то в этом роде. В ее взгляде читалось что-то типа «ну, поцелуй же уже меня». Или я сам настолько хотел этого, что внушил это сам себе. Но терять было нечего, я посчитал, что это лучший момент.
Я аккуратно провёл ладонью по ее щеке, слегка притягивая ее к себе. И вот тогда наши губы сомкнулись в первом, таком нерешительном, но от этого ещё более трепетном поцелуе. Так нежно, робко и очень приятно. Мы оба чувствовали это. Тело Аделины «обмякло», больше не было этого дурацкого напряжения. Она лишь крепко обняла меня.
Что это было? Я и сам не знаю, но результатом определенно доволен.