контракт №9

Я продолжала сидеть на диване, погруженная в свои мысли и надежды, что дверь всё-таки заперта, и человек, настойчиво стучащий в неё, скоро уйдёт. Не было сил встать и открыть, и в голове крутились мысли о том, как неприемлемо это вторжение. Я просто ждала, пока звук стука стихнет, как будто этот стук был неким зловещим напоминанием о том, что я не одна, и что, возможно, мне не хватит смелости встретиться с тем, кто за дверью.

Сидя в тишине, я вдруг услышала скрип открывающейся двери и поняла с ужасом, что всё-таки не заперла её. Сердце забилось быстрее от паники — я не была готова к тому, что кто-то может войти без приглашения. Как только дверь закрылась, я вздрогнула, услышав знакомый голос Вани:

—"Эмма?" Он произнёс моё имя, и в этот момент мне стало не по себе. Беспокойство заполнило мою грудь, и я почувствовала, как разочарование накрывает меня, ведь я ясно дала понять, что не хочу его видеть, а он, похоже, не собирается слушать.

Ваня вошёл в зал, где я всё ещё сидела, и его взгляд, полон решимости, встретился с моим.

—"Зачем ты пришёл?" — думала я, хотя вслух произнесла: "Заходить в дом, когда никто не звал — не культурно". Я продолжала смотреть в телевизор, переключая каналы, чтобы не дать ему понять, как сильно его присутствие меня беспокоит.

Он, не обращая внимания на моё равнодушие, спокойно ответил:

—"Это не вопрос культуры, я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь".

Я почувствовала, как моя сухая реплика "Я в порядке, не нужно заботы. Уходи" разрывает тишину, но всё же надеялась, что он поймёт — мне нужно побыть одной. Я не хотела его видеть после всего, что произошло, у меня была лишь одна мечта — остаться в своей скорлупе, вдали от лишних вопросов и забот.

Но он не собирался так легко сдаваться. Ваня выхватил пульт и выключил телевизор. Я заметила, как его раздражение стало очевидным — он был не доволен моим равнодушием и жаждал моего внимания. Он вдруг заметил, что я всё ещё в полотенце, а на теле виднелись синяки, и это, похоже, его очень беспокоило. Моя реакция оставалась неизменной, и я продолжала игнорировать его.

Он хмыкнул и произнес:

—"Тебе стоит одеться. Не хочешь же ты простудиться?"

Я продолжала смотреть в экран телефона, игнорируя его слова, словно они не имели для меня значения. Он подошёл ко мне ближе, пытаясь установить контакт, но я всё равно не смотрела на него, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт. Ваня был явно раздражен, его уверенность в себе трещала по швам, и он не умел терпеть безразличие, которое я демонстрировала.

Сев рядом, он попытался привлечь моё внимание:

—"Эмма, посмотри на меня".

—"Зачем?" — спросила я, не желая поддаваться. Он повторил:

—"Посмотри на меня".

—"Зачем?" — вновь спросила я, чувствуя, как внутреннее напряжение растёт.

—"Посмотри на меня! Я хочу поговорить с тобой". В этот момент он выхватил мой телефон и, повернув моё лицо к себе, заставил меня взглянуть в его глаза.

Я почувствовала его грубый хват на своей челюсти, и синяк на щеке, который он задел, внезапно стал болеть. Я шипела от боли, не в силах вынести его грубости и настойчивости. Он слегка ослабил хватку, но не отпускал меня, и в его взгляде я увидела нечто большее, чем просто раздражение. Наконец, он спросил:

—"Ты теперь выслушаешь меня?" В этот момент я поняла, что не могу укрыться от его слов, и всё, что было, между нами, должно было быть сказано.

Я была раздражена его поведением, но внутри меня что-то изменилось, и я решила просто слушать, что он хочет сказать. Он ждал моего ответа, но я молчала, не желая поддаваться на его уловки. Я чувствовала себя опустошенной и усталой, как будто весь мир вокруг меня потерял смысл, и страх перед ним больше не терзал меня. Я была слишком измотанной, чтобы сопротивляться и настаивать на своём, просто ждала его слов, надеясь, что они не будут слишком тяжелыми.

—"Посмотри мне в глаза, Эмма", - произнёс он мягким и убедительным голосом.

Я нехотя подняла взгляд, встречаясь с его глазами, как он и просил. В его взгляде не было агрессии, только что-то иное — возможно, забота или беспокойство. Он слегка улыбнулся, и его выражение лица стало мягче, но меня это все равно не успокаивало.

—"Почему ты не отстанешь от меня?" — проскользнуло в моей голове. Я уже сделала всё, что было нужно, и могла бы быть свободной, но он снова здесь.

—"Почему ты так холодна ко мне?" — спросил он. "Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке после вчерашних событий".

Я покачала головой, хмурясь. "Я в порядке", — ответила я, но мой сухой ответ не убедил его. Он нахмурился в ответ, словно анализируя каждое слово.

—"Ты не выглядишь в порядке, Эмма. Ты выглядишь измученной и разбитой".

—"Спасибо тебе за такую оценку", — с сарказмом бросила я, и в этот момент мне стало стыдно за свою холодность.

Но он продолжал:

—"Мне неприятно видеть тебя такой. Что я могу сделать, чтобы ты перестала себя так вести?"

Я отвернула лицо от него, чувствуя, как внутри меня нарастает волна гнева и отчаяния.

—"Уйти. Я хочу, чтобы ты ушел", — произнесла я с твердостью, надеясь, что он наконец поймёт.

Моя холодность явно его не устраивала, и он нахмурился ещё больше, но не спешил уходить. Внезапно он грубо схватил меня, как мешок картошки, и понёс в ванную.

—"Тебе нужен душ".

Я закричала, била его руками по спине, пытаясь освободиться из его хватки, но он не слушал моих криков и игнорировал мои удары, продолжая нести меня, как будто я была куклой.

—"Что ты делаешь? Оставь меня, я не хочу!" — кричала я и отчаянно брыкалась, стараясь сохранить полотенце на себе, но он, казалось, не собирался останавливаться. Он убрал меня с плеча и посадил в ванную, а затем наклонился ко мне и грубо произнёс:

—"Ты будешь меня слушаться и принимать душ, понятно?"

Он взял лейку и включил холодную воду, от которой я закричала, а моё полотенце моментально стало мокрым. Вода была такой ледяной, что я не могла вынести это — моё тело моментально покрылось мурашками, а в груди застряла комок страха и ярости. Он не выключал воду, продолжая держать лейку над моей головой, смотря на меня с серьезным выражением лица, как будто это было единственное, что имело значение в данный момент. Я понимала, что он не останавливается, и внутри меня разгоралось желание сопротивляться, несмотря на всю мою усталость.

Мой ледяной холод усиливался с каждым мгновением, особенно из-за того, что я была всего лишь в полотенце. Мои зубы начали стучать, как будто пытались скомпоновать мелодию из этого унизительного момента. Ваня, стоя передо мной с выражением раздражения на лице, резко произнес:

—"Сними полотенце. От него только холоднее". Его слова были как ледяной ветер, пронзающий меня до костей.

Я колебалась, не зная, что делать. Он упрямо повторил:

—"Сними полотенце, и я включу теплую воду".

Внутри меня разгорался конфликт: страх и стыд боролись с желанием почувствовать хоть какое-то тепло. В конце концов, я неохотно согласилась, сбросив полотенце и почувствовав, как мой холодный мир сжимается вокруг меня. Он, не теряя времени, повернул кран, и тёплая вода начала струиться, наполняя ванну уютным паром.

Я закрыла грудь руками и в панике крикнула:

—"Не смотри!" Он отвернулся, уверяя, что не смотрит, но держал лейку над моей головой. Горячая вода начала обжигать мою кожу, но, несмотря на это, я всё ещё дрожала, и моё тело было покрыто мурашками от холода. Вскоре он выключил воду, протянул мне сухое полотенце и, не дожидаясь благодарности, вышел из ванной.

Когда он ушел, я наконец-то смогла расслабиться и начала вытираться, позволяя теплому полотенцу окутать меня, словно защитная оболочка. Я вытиралась, и с каждой секундой чувствовала, как меня согревает не только тепло, но и надежда на то, что скоро я смогу избавиться от этого неловкого момента. Мне срочно нужна была одежда, чтобы окончательно избавиться от дрожи.

Как только я подумала об этом, Ваня снова вошёл в ванную, держа в руках мою одежду. В панике я быстро прикрылась полотенцем, словно оно могло спасти меня от его взгляда. Он подошёл ближе, протянул мне джинсы и свитер, а сам отвернулся, давая мне возможность одеться. Я натянула одежду с такой скоростью, как будто это могло спасти меня от его взгляда. Наконец, в удобных джинсах и свитере я почувствовала, как тепло проникает в меня, и комфорт охватил моё тело.

"Иди на кухню", — сказал он, и я послушно последовала за ним. Мы шли в кухню, когда раздался стук в дверь. Я замерла, ощутив прилив страха, не зная, кто может быть за дверью. Когда я открыла её, передо мной стояла моя подруга. Я была в шоке и не знала, как реагировать, ведь она увидела меня с парнем, которого я пыталась избегать.

Её удивлённое лицо моментально сменилось недоумением, когда она произнесла:

—"Что здесь происходит?" Она явно не ожидала увидеть нас вместе, ведь я сама говорила ей, что не хочу иметь с ним дел.

—"Что ты делаешь с этим человеком, Эмма?" — её голос звучал гневно и настойчиво.

Я замялась, не зная, что ответить, но Ваня, не дожидаясь моего ответа, грубо бросил:

—"Это не твоё дело". Внутри меня закипала злость, но я старалась сохранять спокойствие.

—"Всё хорошо, правда. Я потом всё объясню. Пожалуйста, уходи", — уверенно произнесла я, надеясь успокоить её.

Наконец, моя подруга ушла, и я закрыла дверь, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, но понимание, что всё ещё не разрешено, оставалось в воздухе.

Ваня угрожающе произнёс:

—"Ты с ней говорила обо мне?"

Внутри меня всё закипело, и я, стараясь сохранить самообладание, ответила:

—"Ничего. Я не говорила ей ни слова, честно". Он смотрел на меня с недоверием, его глаза сверкают подозрением.

—"Ты лжёшь! Ты точно говорила ей что-то. Ты обсуждала меня за моей спиной!" — его голос звучал как грозовая туча, готовая разразиться.

Я не могла больше сдерживаться и закричала:

—"Когда у меня вообще было время обсуждать тебя? После всех этих миссий за последние два дня у меня не было времени на что-либо, кроме работы! Я не вру, она пришла из-за того, что я пропала на два дня и не выходила на связь! Я не обсуждала тебя за твоей спиной!" В порыве ярости я начала бить его по груди, не в силах контролировать свои эмоции. Мой срыв стал очевидным; гнев, боль и отчаяние вырывались наружу, как вода из прорывающейся плотины.

Он схватил мои руки, потянул меня назад к стене, одной рукой удерживая мои запястья, а другой закрыл мой рот, чтобы я не могла кричать.

—"Ты думаешь, что можешь кричать на меня и бить меня? Не забывай, кто здесь главный!" — произнёс он с угрозой в голосе.

Я, не желая сдаваться, закричала сквозь его руку: "А что? Что ты сделаешь?"

—"Тебе не понравится, если я сделаю то, что ты сейчас вынуждаешь меня делать", — произнёс он, и в этом голосе звучала угроза. Я, не желая показывать страх, громко закричала:

—"Тогда сделай это!" Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, ожидая его реакции. Его гнев только разгорался, он ещё сильнее сжал мои запястья, и в его глазах бушевал огонь.

—"Ты не боишься меня, да?" — произнёс он с хмыканьем, словно его злила моя реакция. Он прижимал меня к стене, пытаясь запугать, но я не показывала страха. В его действиях чувствовалась ярость, когда он убрал руку с моего лица и направил её под свитер, продолжая сжимать запястья второй рукой.

—"Что ты делаешь?" — вырвалось у меня, и на лице отразилось удивление, смешанное с лёгким страхом от ситуации, в которой я оказалась. Он обхватил мою талию и сильно сжал, вызывая у меня сильные ощущения, которые заставляли моё тело реагировать. Его хватка была настолько крепкой, что я не могла вырваться, и мои попытки сопротивляться казались абсолютно бесполезными.

—"Отпусти меня!" — закричала я, мой голос был полон отчаяния. Я продолжала кричать, пытаясь освободиться, но его сила была подавляющей, и он не отпускал меня, продолжая удерживать в своих руках, словно я была его пленницей. В этот момент я поняла, что борьба за свободу и контроль только начиналась, и мне нужно было найти способ вырваться из этой ситуации.

—"Ведь я же говорил, что тебе не понравится. А теперь успокойся и расслабься", — произнёс он с раздражением, пытаясь навязать мне своё спокойствие. Я, немного успокоившись, ответила:

—"Я думала, ты меня ударишь, а не это". Сердце всё ещё колотилось, и я была немного напугана, но удивлена тем, что он не перешёл к физическому насилию.

Он провёл рукой по моей спине, вызывая у меня странные ощущения.

—"Я не причиню тебе вреда, если ты будешь слушать и вести себя", — сказал он. Я, всё ещё разочарованная и злой на его присутствие, спросила:

— "Зачем ты вообще здесь? Я больше не твоя помощь в миссиях". Мне было непонятно, почему он продолжал оставаться рядом, когда сам же говорил, что я ему не нужна. Его присутствие вызывало у меня раздражение.

Он ответил, что ему не всё равно на моё состояние, что показалось мне странным.

—"Не ври мне. Ты сам сказал, что тебе на меня наплевать", — посмотрела я ему в глаза и повторила свои слова. Его молчание и то, как он слегка поджал губы, говорили о том, что он не может ответить на это.

—"Тебе нужно идти спать. Я знаю, что ты не спала всю ночь", — сказал он с суровым выражением лица. Я с раздражением ответила:

—"Не указывай мне, что делать! Я больше не твоя собственность". Мой голос звучал решительно и твёрдо; меня злило, что он продолжал воспринимать меня как свою собственность.

Он крепко сжал мою талию и угрожающе произнёс:

—"Не забывай, ты же знаешь, что я могу делать с любым человеком, который встанет на моем пути. Подумай хорошенько, дорога ли тебе твоя подруга".

Я была в шоке от его слов и с возмущением спросила:

—"Это угроза?" Как он мог угрожать моей подруге?

—"Если я ничего не могу сделать с тобой, то я могу избавиться от тех, кто тебе дорог. Мне на них все равно", — сказал он, и я почувствовала ужас от этой угрозы. Почему он не может причинить мне вреда? Я спросила его об этом, на что он ответил: "Потому что я не могу причинить тебе вреда, и ты это знаешь".