Глава 8
— Не переживай, — Олег бросил на неё быстрый взгляд, — наверняка есть другой способ... — И добавил после недолгого молчания: — Я остановлюсь на минуту.
Он сбавил скорость и прижался к обочине. Чувствуя кожей прохладное дуновение ветра, постоял, прикрыв глаза и успокаиваясь. Где-то далеко на горизонте вспыхивали и гасли зарницы, освещая на мгновенье дорогу и редкие кусты. «Гроза идёт...» — подумал Олег.
Всполохи в небе стали чаще, сильнее и ближе, запахло озоном. Как хорошо так стоять и не думать ни о чём, жаль, что нельзя бесконечно. Олег вернулся в салон машины, казавшийся душным после свежего воздуха, и хлопнул дверью. Звук получился неожиданно сильным, с треском полыхнула молния на полнеба, стало так светло, что отчётливо стала видна каждая травинка и камешки у обочины. Грянул мощный громовой раскат, задремавший на заднем сиденье Владик испуганно подскочил и разревелся от страха.
— Едем, сейчас же едем! Молния рядом ударила! — закричала Катя, и Олег, напуганный не меньше, резко тронул машину с места.
Огромные молнии, разветвлённые, как кровеносные сосуды, разрывали небо, на стекло упали капли дождя, как кляксы.
— Пап, мне страшно! — плакал Владик.
— Сейчас... сейчас вырвемся... — сквозь зубы бормотал Олег.
Разгул стихии закончился также внезапно, как и начался: утих шквальный ветер, сильный ливень перешёл в тёплый, мелкий, моросящий дождик, электрические разряды больше не сотрясали небо, о бушевавшей грозе напоминали лишь лужи на дороге и отдалённые раскаты грома.
— Мне кажется или в самом деле стало светлее? — повертела головой Катя. — Смотри, щит!
Олег ещё раньше увидел появившийся откуда ни возьмись рекламный щит сотового оператора, дорогу к дачному посёлку, мчащуюся по встречной полосе машину «рено» и видневшуюся неподалёку шашлычную.
— Получилось! Мы вернулись! — Катя откинулась на спинку кресла, и смеялась и плакала одновременно, счастливыми глазами смотрела на некогда надоевшую рекламу и пролетающие мимо иномарки.
— Куда вернулись, мам? — встрял Владик.
— Домой, сынок, мы едем домой.
— А почему папа опять остановился?
— Он немного устал, сейчас отдохнёт — и дальше поедем.
И тут послышался приглушённое треньканье, слабое, будто через слой ваты.
— Телефон где-то звонит, — насторожился Олег.
Катя перегнулась через сиденье, подняла с пола сумку и, покопавшись в ней, и подала чёрный смартфон. Он взглянул на и онемел: с экрана улыбался отец. Ворот новой, незнакомой рубашки был расстёгнут, поседевшие волосы аккуратно причёсаны. Олег с волнением поднёс трубку к уху.
— Алло...
— Олежка, уже доехали? — раздался такой знакомый голос, что задрожали руки. — Алло?.. Ты чего молчишь?
— Пап, это правда ты?
— Ну а кто же ещё? — удивился в трубке отец. — Не узнал, что ли?
— Узнал, пап. Я просто очень рад тебя слышать.
В трубке возникла пауза.
— Что с тобой? — тревожно спросил отец.
— Всё хорошо, бать. Хорошо, что ты позвонил.
— Владик у нас свою машинку с пультом забыл, скажи ему. Ну, бывай!
Владик! Радостно трепыхнулось сердце.
— Ничего, он и не вспомнит о ней. — Олег нажал отбой и счастливо сказал:
— Он жив, это отец звонил...
***
Как же хорошо вернуться домой, словно после долгого-долгого отсутствия, да и на самом деле так, ведь прошло тридцать лет! Уложить спать Владика, принять тёплый душ, задвинуть лёгкие занавески в спальне, через которые проникал свет уличного фонаря. Котофей, конечно, развалился, нахал, на хозяйской кровати. Сдвинуть его ногами к краю — и спать! Катя думала, что после всех волнений уснёт как убитая, но дрёма не шла. И Олег ворочался, наверно, всё страдал от никотиновой зависимости.
— Курить охота, сон не идёт, — признался он.
— Ну закури, одну можно.
— Нет. Я обещал, больше никогда не прикоснусь. — Олег протянул руку и взял с прикроватной тумбочки телефон, открыл папку с фотографиями: — Посмотри, здесь полно новых снимков... вернее, старых, которые я вижу впервые.
Катя подвинулась ближе и с интересом стала листать фотографии. Свёкор возле дома, вот он с Владиком и с Олегом... А вот они все вместе за накрытым столом, посреди которого торчит бутылка шампанского, а на заднем плане видна наряженная ёлка.
— Я совсем не помню этих моментов, — призналась она.
— И я не помню. Может, потом всплывёт в памяти? Ведь это всё было с нами.
— Наверняка всплывёт...
В ногах громко урчал Котофей, и сон наконец сморил их. В детской спал Владик, прижав к себе автомат. Хоть игра закончилась, как объяснил папа, но мало ли... Бывших шпионов не бывает.
***
21 июля 1980 г.
То письмо мама вынула из почтового ящика в понедельник утром.
— Как рано почту принесли, — вслух удивилась она.
Вытащила тонкий, прилипший к стенкам конверт и удивилась ещё больше: адресатом был указан её семилетний сын, который читать научился всего год назад. Кто же мог прислать ему письмо? Мать изнывала от любопытства, но попрать все приличия и вскрыть конверт было ниже её достоинства.
Письмо! Впервые в жизни Олежке лично пришло письмо. Вот оно, лежит на его письменном столе, в настоящем конверте, с адресом и именем получателя — Селивёрстов Олег. Ему всего семь лет, скоро восемь, и он уже хорошо разбирает прописные буквы, если почерк хороший. А этот почерк вроде неплохой и как будто знакомый. Олежка надорвал конверт и вытащил листок, вырванный из блокнота.
«Дружище Олег!
Хочешь верь — хочешь нет, но я тебя знаю как свои пять пальцев, даже лучше, потому что мы с тобой одно целое. Тебе-то я могу сказать правду, потому что знаю: ты поверишь. Представь, что ты вырос, отслужил в армии, женился (я знаю, ты обещал никогда в жизни такой глупости не делать, но так уж вышло) и у тебя родился сын (не хихикай!) И вот взрослый Олег каким-то образом попадает в прошлое, в аккурат в июль 1980-го года.
Так вот, Олежка, запомни: у тебя самый лучший в мире батька, его надо беречь, потому что сам себя он не бережёт. Вцепись в него как клещ, как пиявка, чтобы он бросил курить, чтобы не отлынивал от осмотров у врача. Чтобы он жил долго и не умер раньше времени. Я на тебя очень надеюсь.
Твоё увлечение собиранием монет мне потом очень помогло, за это тебе отдельное спасибо. Крепко жму твою маленькую руку.
Р.S. Никому не показывай это письмо, это тайна. Твой друг Олег».
Олежка перечитал письмо и сунул его между страниц «Острова сокровищ», чтобы никто случайно не наткнулся.
Ну и дела! Разве так бывает, что человек может попасть в прошлое? Он о таком никогда не слышал. Хотя кто его знает... Может, машину времени изобрели. Думая так, Олежка натянул шорты и майку с олимпийским мишкой и босиком прошлёпал в кухню, ощущая ступнями приятную прохладу деревянных половиц. Выдвинул ящик буфета, в котором отец хранил свой неприкосновенный запас «Беломора», сгрёб все пачки и утащил в свою комнату. Спрятал в большую картонную коробку и завалил игрушками. Вот так!
Кто бы это ни был, написавший письмо, а батька у него один, его надо беречь — это правильно.
Конец.