19 глава
Три дня пролетели как в тумане. Чонгук сидел в углу магазина, облокотившись на холодную стену, погруженный в свои мысли. Он ел на автомате, не чувствуя вкуса, и курил, чтобы заглушить тревогу, которая медленно разъедала его изнутри. Временами он закрывал глаза, но сон не приносил покоя — каждая мысль возвращалась к Тэхёну, которого он не мог увидеть.
Идея установить палатку рядом с лагерем становилась всё более навязчивой. Он представлял, как сидит у забора, хотя бы на расстоянии наблюдая за ним, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но каждый раз, когда эта мысль набирала силу, он её отталкивал. Это было слишком рискованно — он знал, что его не впустят, ведь они думают, что он заражён.
Докуривая очередную сигарету, Чонгук всё же встал и пошёл собирать продукты. Он решил дойти до лагеря и попытаться попасть туда. А если не получится, то ладно — ему уже нечего терять. Набрав побольше сигарет для Хосока и Чимина, он вышел, взяв в руки пистолет. На улице был день, но ему было всё равно. Он шёл прямо посреди дороги и напевал песню.
Двигаясь по трассе, он увидел бар, в который часто заходил. Было очевидно, что он закрыт. Сломав замок с помощью рукоятки пистолета, Чонгук прошёл внутрь. В здании уже везде летала пыль. Двигаясь дальше, он пришёл к барной стойке. Открыв бутылку коньяка, он стал пить прямо из горла.
Чонгук почувствовал ужасный запах, который раньше не был так сильным. Открыв двери уборной, он увидел ужасную картину: там лежали два трупа. Труп заражённого мужчины и, насколько понял Чонгук, труп девушки, которая убила мужчину.
Как только он закрыл дверь, его чуть не вырвало, и он ушёл из бара. Он шёл ещё около часа, когда в небе увидел вертолёт. Подумав, что махать и привлекать внимание бессмысленно, он продолжил идти дальше, держа сигарету в зубах. Но, к его удивлению, вертолёт начал снижаться. Подняв голову, он стал следить за ним.
В паре метров от него приземлился вертолёт. Оттуда вышли военные, но их форма отличалась от формы военных в торговом центре. Подойдя к нему, они окружили его, поклонившись в знак приветствия. Чонгук был удивлён и стал ждать объяснений.
Немного позже вышел человек в костюме. Он встал напротив и сфотографировал его в полный рост. В следующую секунду послышался голос в рации: «Да, это он. Забирайте».
— Господин Чон Чонгук, прошу вас пройти в вертолёт, — сказал мужчина, указывая рукой.
— Вы кто вообще такие, и что вам от меня нужно? — спросил Чонгук, выпрямляясь.
— А, да, извините, что не уточнил. Нас отправил господин Чон Донгюн. Он приказал доставить вас в лагерь города Инчхон в целости и сохранности. Поэтому прошу вас, садитесь в вертолёт.
— Серьёзно? Он вспомнил, что у него есть сын? — Чонгук нервно рассмеялся. Как только он это сказал, в рации послышался голос.
— Чонгук. — Услышав своё имя, Чонгук застыл, прислушиваясь. — Я знаю, что ты ненавидишь меня. Но, несмотря на это, просто сядь в вертолёт и лети в лагерь. Меня ты там не встретишь, можешь не волноваться. После этого я не буду связываться с тобой или искать тебя. — Рация отключилась.
Услышав голос отца, Чонгук застыл. Спустя столько лет после их ухода с Хосоком, он впервые связался с ним.
— Раз так, отвезите меня в лагерь в Сеуле. Не думаю, что есть разница между Инчхоном и этим городом, — сказал Чонгук, понимая, что его отец сможет сделать так, что Чонгук попадёт в лагерь без каких-либо проблем.
— К сожалению, это невозможно, — сказал мужчина и хотел продолжить, но Чонгук его перебил.
— Почему? — спросил он, раздражение заполнило его буквально за секунду.
— Вчера ночью в лагере на окраине Сеула обнаружили заражённого.
— Что? — Чонгук застыл на месте, его сердце пропустило удар. В голове зазвучали тревожные мысли, словно громкий колокол. Там ведь находился Тэхён.
— Мне нужно туда, — пробормотал он, забыв обо всём. Его сейчас волновали лишь его близкие.
— Так вышло, что военные поздно заметили заражённого. Лишь некоторые сумели спастись. На рассвете этого дня лагерь закрыли и взорвали. Вы не сможете попасть туда, — сказал он, убрав руки за спину.
— Нет, не может быть... — его пальцы судорожно сжались, и сигарета выпала на землю. Всё, что он слышал, — стук собственного сердца, заглушающий окружающий шум. — Отвезите меня туда. Я хочу увидеть это место, — сказал он и сел в вертолёт.
***
Они летели недолго и приземлились в лесу. С Чонгуком пошли только трое военных и мужчина в костюме. Проходя между деревьями, его всё ещё не отпускали ужасные мысли.
Чонгук застыл на месте, как только увидел разрушенное пространство перед собой. Его ноги словно приросли к земле, и каждое движение давалось с трудом. Пара уцелевших кусков забора жалобно скрипели на ветру, а за ними — лишь пустота и хаос. Огромная дыра от взрыва разметала всё вокруг. Разбитые стены, рухнувшие конструкции, и среди этого хаоса — безжизненные тела.
Он знал, что где-то под этими обломками лежат его брат, лучшие друзья и Тэхён, тот, кого он любил. Мир казался разрушенным вместе с теми руинами, что лежали перед ним.
Ноги подломились, и он рухнул на колени в сырую землю, чувствуя, как ледяной холод пробирается сквозь одежду. Слёзы душили его, но не могли прорваться наружу. Оцепенение окутало всё его тело, как будто реальность отказалась принимать этот кошмар.
Чонгук закричал, и его голос пронзил тишину, словно отчаянный вопль души, которая больше не могла выдержать боли. Птицы в панике взлетели, разрывая гнетущую атмосферу разрушений, но этот крик не принёс облегчения. Казалось, что вся его боль, страхи и утраты вырвались наружу в этом одном мгновении, но пустота внутри осталась.
Он снова сжал волосы на затылке, его тело трясло от горя и беспомощности. Перед глазами стояли образы тех, кого он потерял — Тэхёна, брата, друзей. Как он мог это принять? Как можно было жить дальше, зная, что все, кто был ему дорог, остались здесь, среди обломков?
— Я обещал... — прошептал он, голос срывался. Обещание найти Тэхёна, быть рядом, защитить, не отпускало его. Он вспоминал их разговор, когда говорил, что обязательно вернётся и будет рядом, как бы далеко они ни находились друг от друга.
Мир перед глазами Чонгука словно потерял все краски. Всё, что когда-то казалось таким реальным — смех, бесконечные разговоры, объятия Тэхёна, его спокойное дыхание рядом, — теперь было недосягаемым. Тэхёна больше нет, и вместе с ним ушли все моменты, которые наполняли его жизнь смыслом с того момента, как они встретились.
— Прости меня... — снова прошептал он, в голосе была заметна боль, но его никто не услышал. Слова утонули в пустоте, как и его силы.
Чонгук сидел на холодной земле, потерянный в собственном отчаянии. Он не слышал больше ни звуков, ни слов военных, которые медленно приближались к нему. Всё казалось далёким, неважным. Внутри него всё рухнуло, как и тот лагерь, что теперь лежал перед ним.
Когда двое военных подошли к нему, он даже не заметил. Лишь когда они мягко подхватили его под руки и попытались поднять, его тело, как по инерции, подчинилось движению. Его тащили в сторону вертолёта, но он не чувствовал ни их прикосновений, ни холода, который пронизывал его до костей. Всё вокруг стало размытым и чужим, как будто он был не в своём теле.
***
Пролетев около часа, вертолёт начал снижаться. После приземления его также подхватили с двух сторон и повели внутрь. Оставив ему все нужные вещи для душа, военные ушли, оставив его наедине с собой. Чонгук сидел на холодном кафеле около двадцати минут, размышляя о многом. После этого он всё же встал и привёл себя в порядок.
Несмотря на его царапину, его приняли в лагерь, благодаря Чон Донгюну. Однако его всё же поселили в отдельной комнате, для безопасности других, ссылаясь на недавние новости.
Спустя две недели, после того как в организме Чонгука не заметили никаких изменений, его отправили в общую комнату, где он жил с несколькими мужчинами. Но на этом всё не закончилось.
Из-за хорошей физической подготовки Чонгука, его взяли в ряды военных. Он не мог отказаться, ведь здесь его не спрашивали. Небольшими группами военные ходили по городу, уничтожая заражённых. При этом они искали выживших, чтобы оказать им помощь.
* * *
Прошло довольно много времени, а если точнее то почти три года. Чонгук, несмотря на долгие годы борьбы с заражёнными, не утратил целеустремлённости и дисциплины. В суровых условиях его навыки, выносливость и решимость не раз спасали его и его товарищей по отряду. За три года службы его успехи и мастерство были замечены, и он поднялся по званию, получив несколько повышений в спецназе.
Отряд, с которым он сдружился за это время, стал для него второй семьёй. Каждый из бойцов имел свою личную историю трагедии и утрат, но это только сильнее сплачивало их, ведь они понимали друг друга без слов.
Теперь, когда заражённых почти не осталось, надежда на скорое завершение карантина казалась всё более реальной. Власти пообещали, что через полгода, а возможно и раньше, ограничительные меры будут сняты, и мир начнёт возвращаться к нормальной жизни.
Чонгук часто вспоминал Тэхёна, особенно в тишине между заданиями. Мысли о нём приносили тёплые, но болезненные воспоминания. Тэхён был источником света в его жизни, человеком, который умел согревать душу даже в самые трудные времена. Чонгук был сам удивлён, что так сильно привязался к нему за короткий срок.
Теперь, когда карантин близился к завершению, Чонгук не мог не думать о том, что могло бы быть, если бы Тэхён тоже выжил. Возможно, они бы сейчас были вместе, разделяя радость восстановления мира. Тэхён, со своим характерным смехом и добротой, наверняка бы продолжал поддерживать его, как раньше.
Но реальность оставалась суровой. Тэхёна не было рядом, и эта утрата становилась лишь более ощутимой с каждым днём. Чонгук знал, что должен продолжать идти вперёд, но тень прошлого оставалась частью его сердца.
Также Чонгук не мог забыть и Хосока, своего беззаботного и всегда улыбающегося брата, которого он всегда называл "глупым" с теплотой в голосе. Хосок был той яркой искрой, которая умела разрядить любую напряжённую ситуацию. Даже когда всё вокруг рушилось, его юмор и неугасимая энергия давали Чонгуку силы двигаться вперёд.
Чонгук часто представлял, как брат вновь ворвётся в его жизнь с громким смехом и привычным оптимизмом, обнимая его и успокаивая: "Ты же знаешь, я не пропадаю так просто!". Этот образ давал ему надежду и поддержку в самые тёмные моменты.
Он думал и о Чимине и Юнги. За три года эти двое наверняка уже завели бы себе целый отряд для выживания. Эти мысли вызывали у Чонгука лёгкую улыбку.
И естественно Хэ Соль. Она была совсем ребёнком, и даже не успела увидеть этот мир. Ей сейчас было бы около десяти лет.
Из всех этих мыслей его вырвал Минхо. Самый младший в их группе, этому мальцу всего девятнадцать. Чонгука вызывали в кабинет. И встав с места он поблагодарил Минхо и ушёл.
— Слушаю.— сказал он и сел напротив управляющего (?).
— Вам нужно завтра отправиться в Пусан. В Инчоне всё хорошо, и заражённых почти нет. А в Пусане же их достаточно, вас вызывают туда. Отныне ты и твой отряд будете находиться в Пусане.
Переваривая всю эту информацию, Чонгук лишь кивнул и ушёл. На следующий день их уже забрал вертолёт. По прилёту в город их вещи разгрузили в лагере, и сразу отправили бродить по городу, говоря что времени отдыхать нету.
Чонгук шёл по дороге слушая возмущение младших о том что им не дали даже зайти внутрь, когда у него появилось странное чувство тревоги. Остановившись он стал прислушиваться к своему сердцебиению, напрягая этим других.
— Чонгук-хён, всё хорошо? — спросил Минхо подходя к нему.
— Да, — сказал он кивая. — да , всё отлично, не волнуйся. — похлопав Минхо по спине он пошёл дальше.
К вечеру когда они вернулись в лагерь, их отправили в столовую. Это было большое помещение с длинными столами, на которые расставляли тарелки с горячей едой.
— Еда так вкусно пахнет...— сказал Минхо высовывая голову из проёма двери, где стоял Чонгук.
— Не то слово.— сказал Чонгук поварачивая голову, и осматривая столовую. — Пахнет мясом. — после этой фразы сердце Чонгука забилось сильнее. Но на этот раз он знал причину.
-------------------
Это история подходит к концу, следующая глава будет последней🫡