Глава 2
Чонгук
В небольшом окошке мелькнули лучи заходящего солнца. Такого холодного, как обычно бывает зимой, когда оно выглядывает из-под тяжелых облаков.
Раздраженно задвинув изъеденную молью занавеску, я вздохнул и вернулся к кровати, рядом с которой были свалены неразобранные сумки. Трогать их не было ни малейшего желания, тем более что собираюсь уехать при первой же возможности.
Только вот настоятельница монастыря не спешила меня принять. Разместили, проводили. А мне бы отдать послание и отправиться своей дорогой. В кои-то веки дали возможность отдохнуть. Я и не помнил, когда в последний раз удавалось попасть домой.
Да и не рвался туда вовсе. После всех этих лет, проведенных в инквизиторском ордене, родовое поместье казалось чужим. Но в этот раз я должен был туда наведаться.
С последнего задания я вернулся весьма помятым, но скорее морально, чем физически. Это была очередная группка магов рыскавших по королевству в поисках Источника.
Провел ладонью по лбу, словно желая смахнуть эти мерзкие мысли, как паутина налипшие на голову.
- Избавь Создатель от греха сомнения, - прошептал, приложив к губам два пальца.
На руках все еще были красные перчатки. Ощутил удушливый запах крови, хотя они и были абсолютно чистыми. С раздражением, стянул мягкую кожу, отбросив в темный угол и уставился в потолок. Я понимал, что не должен позволять себе погружаться в темные мысли, но удержаться было сложно. Закрывая глаза, тут же слышал душераздирающий крик.
И вот снова: уши заложило от срывавшегося в хрип голоса. Они всегда просили пощады, прощения, торговались, уговаривали. Если не удавалось победить инквизитора, отрицали вину и давили на жалость. И нещадно врали. Сколько лжи уже слышал за эти восемь лет работы.
И никогда прежде не прислушивался с голосу мрака, что вещал из этих одаренных. Сила моей веры незыблема.
- Сила моей веры незыблема, - повторил я вслух.
Нет ничего проще, чем знать правду.
Ристания идет по пути Создателя, окруженная предателями, поддавшимися человеческой слабости. С востока земли язычников, что отрицают единого бога. Дикари.
Вдоль всей южной границы Фолинтия, отступники принявшие магию у людей как нечто обыденное.
И лишь Ристания, отделенная магическим щитом, стойко стоит на своей вере. Лишь кардинал бережет их от тьмы. А инквизиция как цепные псы святейшего кардинала чистят землю от скверны. И все это возможно благодаря защите Источника.
- Незыблема, - прошептал я как мантру и через мгновения скривился, словно почувствовал физическую боль. - Ересь какая-то.
И снова перед глазами картина упавшего на колени мужчины средних лет. Рядом лежат два трупа, тех, кто пытался сопротивляться, маги, сковать которых смог лишь своей силой. Из глаза широко распахнуты от ужаса, а позы неестественно вывернуты: умирали корчась от боли. Вокруг еще несколько мертвецов с оружием в руках, этих уже сразил острый клинок.
Сел на неразобранной постели, оперившись головой на ладони.
Нужно просто добраться домой и поспать. Не думать о работе, о кардинале с его странными поручениями, о погибших людях. Я сглотнул вязкую горьковатую слюну и выдохнул, резко, словно выбивая отравленный воздух из легких. Так и поступлю.
В дверь вежливо постучали, и пришлось впустить.
Кто бы удивился, ужин мне принесли прямо в «покои». Чтобы лишний раз не бродил по коридорам женской обители.
- Милорд, библиотека на пролет ниже. Лестницей пользоваться будете только вы. Во дворе по ней же можете ходить без ограничений.
Захотелось раздраженно закатить глаза, но сдержался. Все же, здесь я не в своем праве.
- Это все распоряжения? - все же в голосе прорезалась угроза.
Уловив интонацию, монахиня поджала губы, но не спасовала.
- Лорд инквизитор, вы сейчас здесь не от имени Ордена, а потому ваши полномочия несколько меньше обычных. Придется соблюдать правила. Это все.
Невольно хмыкнул, женщина оказалась стальной. Мало кто рисковал так грубо говорить с инквизитором. Нам то и в глаза люди старались не смотреть, боясь всех этих сказок о выжигании души за темные помыслы. Если бы все было так просто.
Искать нарушителей церковных законов приходилось вручную, думать, исследовать. Лишь уже открывшийся дар мы могли увидеть, проверяя человека. Мысли же, увы, оставались тайной.
Не знаю, что больше пугало людей, эти мистические россказни, или реальная способность причинять боль. Вот она-то не была выдумкой.
Но монашка все равно рискнула, даже по удаляющейся спине было видно негодование от моего присутствия. Она, недовольно шлепая квадратными каблуками туфель, вышла из чердачной комнаты, оборудованной под спальню.
Я сбросил обувь и вернулся к кровати. Неожиданно сменилась погода, поздним вечером пошел снег, и сон накинулся сам с собой.
Утром меня все же приняла настоятельница. Она говорила сухо и резко, словно не терпелось избавиться от гостя, только вот никак не удавалось: за ночь дорогу замело, и я был все равно вынужден задержаться.
Сидя в ее кабинете, старался не показывать, что злит подобный прием. И все таки я инквизитор, а не заехавших с тракта торгаш, и не по своей воле тут торчу.
Мать Элли была высокой крупной женщиной, с упрямыми тонкими губами и буравящим взглядом, выглядевшей полностью соответствовавшей должности.
Я положил на стол конверт, не желая передавать из рук в руки, дабы не коснуться ненароком ее кожи. Трогать одаренных, даже в перчатках, то еще удовольствие для инквизитора, словно молнией прошибает все тело. И колючие иголки еще долго блуждают в мышцах.
Женщина одним пальцем притянула к себе и, распечатав ножом, развернула. Для прочтения ей хватило лишь взгляда, не больше пару секунд. Послание явно было коротким.
Она тут же подозрительно на меня посмотрела, словно желала узнать, не читал ли я. К счастью дар чтения мыслей, как мне известно, был лишь у кардинала. Монашка была обычной целительницей. Убедившись, что мое лицо непроницаемо, она поджала губы и убрала листок в стол.
Хотелось бы узнать, что такого передал кардинал, что нельзя было доверить посыльным.
- Путь скоро будет свободен, лорд инквизитор. А пока, рады принимать вас в Святой купели, но помните о правилах, все же мужчинам здесь не место.
Я поднялся на ноги. До чего же мне здесь не рады, даже не скрывают. Во дворце себя так никто вести не смел, скорее, лебезили и уважительно сторонились. На северных же окраинах к гостям из столицы относились едва терпимо.
От безделья и назло монашкам побродил по монастырю с уверенным видом проверяющего, заглядывая в разные помещения без особой цели. Отчего-то хотелось подразнить их.
С восточной стороны донеслись голоса: то ли смех, то ли крики, из чего догадался, что слишком близко подошел к жилому этажу. Шутки шутками, но кардинально нарушать правила не стоит, все же церковные законы.
Даже не знаю, откуда проснулся этот мальчишеский дух бунтарства, думал, его подавили давным-давно в процессе обучения. Но после случившегося в последней поездке, в душе самовольно рос протест.
По высоким визгливым ноткам было не понятно, что там происходит.
Каменные стены отразили эхом крик, причем спутать теперь было нельзя: столько боли и отчаяния было в нем, а уж боль инквизиторы слышать умели. Зубы привычно сжались до скрипа, плечи напряглись, я был готов применять силу, собравшуюся на кончиках пальцев, только не мог. Магия инквизитора предназначена лишь для дела церкви.
Мольбы о помощи так и не последовало, а плачь все еще разносился эхом. Так кричат, когда молчать сил нет, но не ждут ни от кого защиты.
Я стоял, как вкопанный, не смея ступить на запретную территорию, но все же решил плюнуть на глупые правила, совращать монашек вроде не собирался.
Вбежав на завывающий звук, в лабиринте поворотов свернул не туда, упершись в кладовку, а когда нашел нужный поворот, заметил вдалеке фигуры в красном с топотом бегущие прочь.
- Похоже, сами разобрались, - ничуть не расстроился и, стараясь не стучать каблуками, побрел обратно, надеясь не попасться на глаза одной из бдящих монахинь.
Но ожиданиям было не суждено оправдаться.
Прямо из-за угла на всей скорости в меня кто-то влетел. Очередная фигура в красном, уже в глазах от них рябило. С разбегу она ударилась мне в грудь, едва успев выставить руки. Меня лишь слегка шатнуло, все же не был готов к такому нападению, а девушка глухо охнув, отпрыгнула назад, потерев лоб. Его удар и я ощущал в правом плече.
С интересом склонил голову набок, разглядывая светловолосое недоразумение. Как можно было не заметить инквизитора в пустом коридоре, размеров то я не маленьких.
Но девушка явно испугалась этой встрече больше меня, но вскинув голову, вопреки всему, колюче уставилась. Словно это я без предупреждения появился посреди дороги.
Забавно, повадки как у типичной аристократки: сама врезалась, а в глазах претензия.
- Прошу прощения, - сообщил без тени вины, молчать дальше было глупо, - Заблудился в ваших лабиринтах, - знал, что ей тяжело выдерживать мой испытывающий взгляд, но послушница держалась не плохо. Я же не без удовольствия разглядывал ее симпатичное личико. В другом месте и в другое время наверное не пропустил бы ее без внимания.
Наклонился чуть в ее сторону и холодно произнес:
- Вы же не станете доносить матери-настоятельнице о моем присутствии? - демонстративно сложил на груди руки в красных кожаных перчатках, какие носили лишь инквизиторы.
Вот теперь ее точно проняло. Только в этот момент я понял, что девушка действительно находилась в своих мыслях и не разглядела меня.
Ее словно окатили водой, она побледнела, руки безвольно опустились, скрывшись в ворохе ткани, и медленно стала заваливаться на стену.
Хватило короткого мига, чтобы понять, что она ударится головой о каменный пол. Рефлекторно подхватил оказавшееся невесомым тело, и, осмотрев пустой коридор, шагнул за угол.
С запрокинутой головы окончательно свалился капюшон, открыв лицо, обнажая светлые растрепанные волосы.
Теперь нужно было придумать, что делать: оставлять бессознательную девушку на холодном полу было бы неправильным, а в себя приходить она не спешила. Так и стоял, держа на руках.
Безразличным взглядом скользнул по ее одеянию послушницы, и хотел было потрясти, как что-то в памяти шевельнулось.
Знакомые тонкие черты, слегка повзрослевшие, призывно алые губы, неподходящие непорочной невесте Создателя. И глаза, светло-серые с голубым отливом у зрачка, что смотрели сейчас прямо в мои.
Опомнившись, поставил очнувшуюся девушку на ноги и сделал шаг назад, давая пространство.
- Вы упали... леди Манобан.
Я усмехнулся, поняв насколько было верным первое впечатление о девочке. Имя само появилось на языке, как только узнал в послушнице дочь почившего герцога Манобана.
Кажется, это случилось года три назад, слышал, что сердце прихватило или что-то вроде. Себастьян был другом прежнего короля, но после смерти того при дворе не появлялся и потому знал я не много.
Вспоминая, не сразу заметил, как переменилась в лице Лалиса. Ее губы беззвучно приоткрылись, обнажая белые зубки. Взгляд сам скользнул к ним, как к притягивающему магниту. На миг поддался этому манящему чувству, наклоняясь, но ее голос отрезвил.
- Как вы меня назвали? - удивление было неподдельным и, оторвавшись от губ, снова всмотрелся в черты.
Нет, ошибки быть не могло, я видел это лицо на одном из балов. Более того, танцевал с этой леди. Наверное, и не запомнил бы молоденькой герцогини, если бы она не позабавила меня в тот вечер.
Я оказался на балу в инквизиторской форме, после задания, и явно там не к месту. Хоть по рождению и граф, но светские приемы не для меня, не привык. Да и люди не радовались такому гостю.
Когда шел по залу, ловил разные взгляды: настороженные, испуганные, возбужденные и томные, но всех их объединяло одно, они держались в стороне, словно наблюдая за красивым, но опасным зверем.
А потом за спиной раздался мелодичный голос: «Вы танцуете, милорд?».
Едва сдержался тогда, чтобы не рассмеяться. Когда повернулся, и девчонка увидела красные перчатки, закрывавшие руки по локоть. Зрачки в невероятных глазах расширились, она даже тихонько охнула. А эта реакция была типичной.
Только вот маленькая леди быстро взяла себя в руки, улыбнулась вполне искренне, по крайне мере пыталась, и протянула дрожащую руку, упрямо вскинув подбородок.
Я улыбнулся воспоминаниям, действительно забавно вышло, девочка оказалась достаточно смелой, и танцевала хорошо.
- Лалиса Манобан. Дочь герцога Манобан . Я на память не жалуюсь, - повторил я уверенно. Хотя и странно было видеть ее здесь.
Девушка, явно вопреки своему желанию, опустила глаза и произнесла тихо, но четко, словно отрезала каждое слово:
- Тогда, лорд инквизитор, вы знаете, что герцог умер, а я больше не вправе называться этим родом.
До чего бесцветно она это произнесла, аж скулы свело. Не вязался этот образ с воспоминаниями о светлой леди. Что же могло случиться с «золотым» ребенком?
- А его дочь, стало быть, оказалась в сиротском приюте при монастыре. Печальная участь для... подобной вам, не так ли? - в голосе невольно проскользнула насмешка.
Сдержаться оказалось труднее, чем думал. Все же не любил я тщеславную аристократию, что боялась слуг церкви, но не принимала в свои ряды, даже если происхождение позволяло. Они всегда явно давали понять, что терпят нас только из-за страха.
Лалиса непонимающе округлила глаза, и вдруг нервно оглянулась. Переливы ее серых глаз потемнели, как небо перед дождем.
- Я должна идти.
Насмешливо приподнял бровь. Эту фразу хотел произнести я, покидая жилой этаж.
- Идите, миледи, и сделайте вид, что этой встречи не было, - добавил, все еще надеясь, что девушка не болтлива.
Лалиса бросилась прочь, прижимая к груди ладони и не оглядываясь.