-4-
С замиранием сердца Сону стоял у дверей дома Чонсона, где они договорились на этот раз встретиться, боясь войти внутрь. Его бил озноб от волнения, а руки мелко дрожали.
А все из-за того, что вчера он так распереживался после переписки с Сонхуном, что всю ночь не спал. И сегодня целый день был сам не свой от недосыпа и нервозности.
Ему было страшно. Он не знал, чего ожидать от Сонхуна сегодня после его этого странного «принято». А потому и не мог решиться просто постучать в дверь.
— И долго ты тут стоять собрался? — послышался голос позади, и Сону резко обернулся, в сумерках наступающего вечера выглядывая фигуру хена.
— Хисын-хен! — радостно улыбнулся он ему и поспешил пожать протянутую руку. — Я думал, ты не придёшь сегодня. Говорил же, что загружен учебой.
Хисын в ответ тоже расплылся в тёплой улыбке, тормоша волосы младшего.
— Я не могу пропустить нашу встречу, ты же знаешь. Это непреложное правило нашей банды.
Сону на секунду задумался. На душе вдруг стало тепло от того, что он является членом этой самой банды. Что его приняли и что его считают своим.
— Ну да, — проблеял он, не решаясь сказать что-то ещё.
— А ты чего не заходишь? — все же, решил настоять на ответе Хисын, проницательно глядя на Сону. — Чего-то боишься?
Сону явственно ощущал, как сердце отстукивает неравномерный бит от волнения. Уж кто-кто, а старший хен их компании был самым умным и его провести было подобно тому, как невозможно пробежать километр с весом более восьмидесяти килограмм.
— Нет, я просто... — Сону замер в легком ступоре, глядя на хена и пытаясь до последнего оттянуть момент ответа. — Проветриваюсь.
«Проветриваешься, блин?» — прозвучал иронично в голове внутренний голос, и Сону мысленно взвыл от глупости сказанного.
— Оу, — глубокомысленно протянул Хисын, слегка скривив губы в улыбке. — Как бы ты не обветрился. Пройдём внутрь.
И так Сону оказался внутри. Внутри своего отчаяния, волнения, страха и апатии. Потому что... до невыносимого сильно вдруг захотелось оказаться подальше от всего этого. Но бежать уже поздно. Это подтверждала горячая ладонь Хисына, поддерживающая его за спину, будто старший чувствовал, что чуть что — Сону сбежит.
Когда они вошли в гостиную, поднялся радостный гвалт из голосов счастливых ребят, которые очень соскучились по любимому хену.
Сону как-то отстранённо наблюдал, как каждый из них по очереди обнялся с Хисыном, не переставая улыбаться.
Ким мысленно даже подумал о том, что хену повезло быть настолько хорошим, что его любят все. Буквально.
— Сону! — вдруг сквозь ещё не стихший рой из голосов послышался голос Чонвона. — Я уже думал, ты не придёшь.
Сону потупил взгляд, глядя куда-то за спину Яна, не решаясь смотреть ему в глаза. Он боялся, что тот мог прочитать в них неуверенность, которая имела место быть.
Он очень надеялся, что Хисын-хен в этот момент не решит рассказать о том, что буквально затащил его, такого потерянного, в дом.
— Я не мог не прийти, — тихо ответил он словами того же хена, которые звучали вполне бескомпромиссно и уверенно.
Чонвон прищурился, но благоразумно решил ничего не говорить.
Сону же опустился на край дивана, где отчего-то всегда сидел, находясь в доме Чонсона, и расслаблено выдохнул. Кажется, больше ни у кого к нему провокационных вопросов нет.
Но не тут-то было, конечно же.
— Я тоже думал, что ты не придёшь.
И этот тихий, но такой пробирающий каждый нерв Сону голос буквально долбанул по нему, словно битой. Голос, который Ким узнает из тысячи.
Сонхун, свесившись с подлокотника своего кресла, находящегося рядом с уютным уголком дивана Сону, почти что плотоядно ухмылялся, разумеется, сразу отметив страх в янтарных глазах Кима.
В то время как в антрацитово-чёрных глазах Сонхуна устроил настоящий сабантуй сонм чертей.
— С чего бы это? — наскоро собравшись с мыслями и преувеличенно уверенно выдал Сону. — Я же не говорил, что не приду.
Наверняка, как бы он не старался, его голос не был уверенным, что сразу же заметил Сонхун, ухмыльнувшись и откинувшись на спинку кресла.
— Я рад, что ты здесь, — лишь сказал Сонхун, затем отвернувшись.
Паранойя. У Сону паранойя. Потому что даже в этой, казалось бы, невинной фразе он узрел нечто угрожающее его моральному благополучию. Может, и физическому, если уж совсем не повезёт.
В настоящий момент Сонхун казался ему слишком загадочным и таинственным. Он даже думать не хотел о том, что может скрываться в его тёмной голове, но неосознанно чувствовал подступающий сковывающий намёк на ужас.
Спустя уже двадцать минут друзья заключили, что достигли нужной кондиции и уже можно начинать пить. Сухой закон в Корее так и не ввели, чем Сону был очень огорчён в этот самый момент.
На столе как-то слишком быстро появились бутылки с соджу, пивом и, как ни странно, было даже вино. Сону глядел на эти дары Диониса с затаенным ужасом, предчувствуя, что ничем хорошим распитие всего выложенного, не закончится.
— Слушайте, а у меня, кажется, девушка появилась, — заявил Джеюн после одной лишь выпитой бутылки пива.
Все разом замолкли, глядя на него, как на Христа. То есть, ничего странного, конечно, в наличии у парня девушки нет, но если этот парень — Джеюн, который до сих пор по непонятным причинам избегал всех девушек, то сомнения вполне небезосновательны.
— Это хорошо, Джеюн-а, — первым нарушил воцарившуюся тишину хен, одобрительно улыбаясь.
— Что, блять? Какая девушка? — завопил пришедший в себя Чонсон. — Почему я ничего об этом не знаю?
— Она наверняка и сама не знает ещё, что является его девушкой, — вставил свои ожидаемые пять копеек Сонхун, одним глотком допив соджу из стакана.
Впрочем, на эту его реплику Джеюн со всей силы бросил в него подушку, знатно так заставив того откинуться назад. Сонхун лишь рассмеялся.
— Она знает. В смысле, я ей предложил... — начал неуверенно рассказывать Джеюн.
— А она что? — вклинился в разговор вездесущий Чонвон.
Тут Джеюн слегка поник, тоскливо глядя на свою банку пива, будто бы на ней были написаны все ответы на вопросы мироздания.
— Она сказала, что я ей нравлюсь и она подумает, — заключил он, и на манер Сонхуна одним большим глотком допил пиво из банки.
— Тогда с хера ли ты так уверенно заявляешь, что она твоя девушка? — хмыкнул Чонсон.
— А пять свиданий и одна ночь ни о чем не говорят, что ли? — вспылил Джеюн, гневно вскинув взгляд на друга.
Чонсон икнул от неожиданности, уставившись на него, как на прокаженного.
— У тебя был секс с девушкой? — спросил он после нескольких секунд ступора.
— Нет, блин, с парнем! — взвился Джеюн, продолжая сверлить Пака тяжёлым взглядом. — Что уставился? В это так трудно поверить?
Он как-то невесело хмыкнул, отчего Сону стало его жаль.
Он не раз слышал истории о том, как Джеюну никак не удаётся завоевать расположение девушек, потому что те всегда его бросают. Об этом радостно рассказывал Чонсон, а Сону никак не мог понять, почему такое происходит с Шимом. Он же такой классный! Красивый, добрый, понимающий и такой необычный... Что ещё девушкам нужно?
Тут же в голове начали крутиться неуместные мысли о кое-ком другом, кто сидит рядом и от которого все ещё изредка по телу бегут мурашки.
Сонхун, напротив, никогда не пытался завоевать внимание девушек, но был чертовски среди них популярен. Наверняка каждая девушка их школы не раз представляла себя его подружкой, грезя об отношения с идеальным Пак Сонхуном. Сону не соврёт, если скажет, что его это бесит. Бесит, что Сонхуну так везёт, учитывая, что он абсолютно ничего не делает для привлечения к себе внимания и такой всеобщей любви. Да и сам Сону в нем не видит ничего особенного. Да, красивый; да, умный; да, харизматичный; да, талантливый... Да, наверное, в нем есть много достоинств. Но одна его привычка выводить из себя Сону все перечеркивает. Поэтому Сону считает всех поклонниц Сонхуна дурами.
— Расскажи о ней, Джеюн-а, — миролюбиво попросил Хисын-хен, поддерживая своей, несомненно, успокаивающей улыбкой.
Джеюн тут же покраснел — то ли от градуса в крови, то ли от смущения. А может, от всего сразу.
— Ну, она... красивая, — начал он, осоловело глядя на занавеску позади Чонвона, будто бы был в состоянии гипноза, выводя в голове образ понравившейся девушки, — как мне кажется, умная, потому что она из научной секции...
— Ботаник, что ли? — беззастенчиво перебил его Чонсон, за что получил локтем в бок от Рики.
Джеюн устало выдохнул, видимо, устав от нелепых шуток друга.
— Нет, она не ботаник, но очень умная. Не то, что ты, болван, — беззлобно поддел он. А затем продолжил. — Минджон просто очень любит химию...
— Минджон? — тут же вмешался Чонвон, глядя на Джеюна, как на умалишенного. — Хен, ты говоришь про Ким Минджон?
Джеюн опасливо посмотрел на него, будто бы ему сейчас скажут, что его Минджон — дочь якудза, но неуверенно кивнул.
— Воу... ты переспал с самой Винтер? Охренеть! — с нескрываемой гордостью выпалил Ян.
Джеюн растеряно смотрел на парней, не понимая ничего.
— У тебя нет шансов, — заключил вдруг Чонсон.
В гостиной стало вдруг душно. И Сону не мог понять, отчего конкретно. Причин было много.
Во-первых, напряжение от слов Чонсона-хена ощущалось будто кожей, и его можно было разрезать ножом. По мнению Сону, он слишком жестоко выразил своё мнение. Да, Сону знал Ким Минджон. Мало кто ее не знает. Но даже тот факт, что она одна из популярнейших девушек школы, не значит, что она недосягаемая для Джеюна-хена. Потому что сам Шим тоже не аутсайдер. Это подтверждают «пять свиданий и одна ночь». Разве нет?
Во-вторых, Сону никогда не умел пить. Его могло развести даже от одной рюмки соджу, а он, к слову, выпил уже две. Потому что уж слишком он был напряжен и ему требовалась разгрузка. И все же, алкоголь в крови поднимал температуру тела, и оно было понятно.
И в-третьих, и в самых главных... Сонхун вдруг решил, что расстояние между ними слишком велико, а потому в один момент он придвинул своё кресло ближе к дивану (соответсвенно, и к Сону), вызвав внутри Кима настоящую панику. И ладно бы, он оказался просто непозволительно близко, так он решил добить Сону, томно прошептав ему почти в ухо «ну, привет». Сону в этот момент захотел сдохнуть в прямом смысле этого слова. Потому что нельзя так... нарушать его личное пространство. Но сам Сонхун выглядел вполне спокойным, будто бы не сотворил непристойность секунду назад. Сону ему ничего не ответил, лишь постарался отсесть подальше. Хотя Рики, сидящий рядом, знатно мешал этому. В итоге оставалось надеяться лишь на то, что этого больше не повторится и Сонхун на этом остановится.
— Давайте делать ставки, господа! — громко прокричал Чонвон, со стуком кладя свою бутылку соджу, смешанного с апельсиновым соком по велению Хисына-хена (не без истерики со стороны младшего, конечно же), на стол. — Чонсон-хен считает, что у Джеюна-хена нет шансов. Кто думает иначе? Хисыни-хен?
Хен мило улыбнулся на ласковое обращение от Яна, а затем принял задумчивое лицо, будто бы размышляя над ответом.
— Я думаю, что шансы у него есть. Потому что «пять свиданий и одна ночь» никто не отменял.
Все рассмеялись на его ответ и улыбнулся даже сам Джеюн, благодарный за поддержу.
— Будто бы хен мог ответить иначе, — буркнул Чонсон. — Он же никогда ничего плохого никому не скажет. Ему нет веры.
— Эй! — возмутился Хисын. — Я что, по-твоему, всегда вру?!
На этот раз подушка полетела в Чонсона — на поражение. Старший хен был явно оскорблён.
— Так, ладно, — попытался его успокоить Чонвон, обвив его руку своими двумя, — кто еще что думает? Рики, твой ответ?
Младший по примеру старшего принял показательно задумчивый вид, потирая подбородок, на что все фыркнули.
— Минджон-нуна слишком хороша для Джеюна-хена, несомненно. — Проговорил он, тут же рассмеявшись из-за поднявшегося шума и улюлюканий в адрес насупленного в обиде Шима, — Но! — Все голоса мгновенно стихли. — Они бы отлично смотрелись вместе. Вечно весёлый Джеюн-хен и ледяная аристократка Минджон-нуна. Так что, я за хена!
Тут уже все начали сочувственно подбадривать Чонсона, потому что против его мнения уже есть два голоса.
Сону искренне веселился, видя счастье в глазах друзей. Вот за это он их и обожал. Им абсолютно нечего было скрывать друг от друга. Это дорогого стоит, по его мнению.
— Сон-хен, ты что думаешь? — обратился Чонвон уже к Сонхуну.
Сонхун выгнул бровь иронично и осмотрел Джеюна сверху донизу. Судя по скепсису в его взгляде, ничего хорошего он сейчас не скажет. И его «оценка» не заставила себя ждать:
— Нет.
— Что «нет»? — спросил Рики, удивлённо глядя на Пака.
— У него нет шансов, — заключил Сонхун.
И Сону захотелось его ударить и сбросить с кресла. Друг года, черт возьми!
— Какого хрена?! — разозлился Джеюн. — Вы мне друзья или кто вообще? — он поочерёдно обратился к Чонсону и Сонхуну. — Я просто, блять, в шоке!
На этот раз смеяться никто не решался, потому что отчаяние, захлестнувшее Джеюна, было ощутимо почти физически.
— А ты, Сону-хен, что думаешь? — Чонвон поспешил отвести внимание от Сонхуна.
Сону тут же внутренне сжался от взглядов, направленных на него. Ничего особенного, просто интерес, смешанный с любопытством в их глазах, а у Сону было ощущение, что он находится на трибунале и ожидает сурового вердикта. Нелюдимость делает из него настоящего труса.
— Ну, — не очень уверенно начал он, глядя отчего-то на Хисына-хена, будто бы ища в нем поддержку, — я считаю, что Минджон-сонбэ не так уж и шикарна, чтобы Джеюн-хен был ее недостоин.
Пара секунд тишины, а потом все взорвались в очередном приступе смеха. Даже сам Джеюн.
— Не так уж и шикарна? — пробасил Чонсон, стирая несуществующие слёзы с уголков глаз. — Бля, я щас умру!
— Ты просто мастер объяснений, Сону-хен, — с нескрываемым сарказмом прокомментировал его ответ Чонвон.
Сону нахмурился, не понимая, что он сказал не так. Он ведь поддержал Джеюна-хена, а сейчас даже он над ним смеётся. Стало отчего-то обидно. Лучше бы он, как и привык, и дальше молчал.
— А ты сам как считаешь? — спросил он у Чонвона, чтобы хоть что-то сказать, а не молчать, не в силах скрыть свою обиду.
Чонвон перестал смеяться и важно обернулся к Джеюну.
— Ты меня прости, хен, но я на стороне логики и здравого смысла, — не очень жизнеутверждающе начал он. — Должно произойти что-то воистину странное, чтобы Ким Минджон обратила на тебя внимание и всерьез задумалась о том, чтобы встречаться с тобой.
— А как же «пять ночей и одна ночь»? — Ники явно до победного был настроен вселить в Джеюна-хена уверенность. — Это же уже было между ними. Почему нет?
Чонвон снисходительно глянул на него.
— Джейк-хен весьма недурён собой, а также достаточно популярен, да и человек хороший. Почему бы не перепихнуться пару раз с ним без всяких обязательств?
— Чонвон! Не перебарщивай! — тут же осек его Хисын-хен, взволнованно глядя на Джеюна, который, казалось, сейчас не выдержит и заплачет. — Следи за языком. И ты больше не пьёшь. Понял меня?!
Чонвон обижено нахохлился, как ребёнок, у которого отняли все сладости, но перечить не стал. Это все равно бессмысленно.
— Эй, бро... — неожиданно с заботой в голосе обратился к Джеюну Сонхун. — Ты же в порядке?
Сону удивлённо посмотрел на него, видя неподдельное волнение за состояние друга в его глазах. Отчего-то этот жест добросердечности так не сочетался с тем образом, который составил о Сонхуне у себя в голове Сону. Теперь же что-то в груди трепетно сжалось, найдя даже в Сонхуне что-то, за что его можно не так сильно ненавидеть.
— Я в порядке. Просто убедился, что некоторые мои друзья — настоящие козлы, — невесело усмехнулся Джейк, демонстративно выпивая целую рюмку соджу.
Сонхун фыркнул, а Чонсон закатил глаза. Они прекрасно знают, что Джеюн быстро остынет, ибо очень отходчивый. Да и сами они не хотели всерьез его обидеть. Просто именно они не понаслышке знают, насколько сильно ему не везёт с девушками.
— Не отчаивайся, хен, мнения разделились 50 на 50. Так что шансы у тебя в том же соотношении, — ободряюще улыбнулся ему Сону.
Джеюн этот жест оценил, благодарно улыбнувшись ему в ответ. Хоть кто-то был на его стороне. Это его, несомненно, радовало.
— Надо же, каким ты, оказывается, можешь быть милым, Соник. Уровень поддержки — 100%.
Сону будто током долбануло в тот миг, когда Сонхун, будто бы это уже вошло в норму, наклонился к нему слишком близко.
Его голос затекал в уши, как расплавленное золото, заставляя Сону невольно сходить с ума от ужаса и одновременно — от непонятного томления в животе.
Кажется, он реально много выпил. Надо бы освежиться...
Он резко подорвался с места, бросив друзьям, что отойдёт в уборную.
Оказавшись в спасительной тишине и в таком необходимом сейчас уединении, он смог спокойно выдохнуть и мысленно собраться.
Бессонная ночь, постоянное напряжение и волнение — все это делало его уязвимым и беспокойным. Он ловил себя на мысли, что ожидает подвоха от каждой мелочи. Больше всего, конечно же, его пугал и раздражал Пак Сонхун, что как сокол парит над ним и будто бы выжидает подходящий момент, чтобы наброситься на него и разорвать в клочья. От этих аналогий легче не становилось. Лишь хуже.
Сону на слегка дрожащих ногах подошёл к раковине, включил холодную воду и сполоснул ею лицо. Приятный холод разлился по всему телу и стало чуть легче. Он повторил так несколько раз, чувствуя, как к нему возвращается спокойствие и трезвость ума. Этого ему сейчас так не хватало.
Облокотившись на прохладные края раковины, Сону поднял глаза к зеркалу, глядя на своё отражение. И хотелось бы сказать, что он неплохо выглядит, да он явно соврёт. Осветлённые волосы, которые обычно выглядят аккуратно, сейчас были растрёпанными и тусклыми в свете желтоватой лампы. К тому же, по линии роста, у самого лба, они ещё были и влажными из-за недавних манипуляций с водой.
Под глазами пролегли вполне ожидаемые тёмные пятна, из-за чего создавалось впечатление, будто бы он обдолбался, а не просто не спал нормально уже две недели.
Его любимая одежда в виде белой футболки с принтом «Короля Льва», надетой поверх неё красно-черной клетчатой рубашки, а также чёрные брюки-карго сейчас висела на нем, как на вешалке. Он реально похудел и осунулся. Пора бы начать вновь вести нормальный образ жизни, а не зацикливаться на учебе, как помешанный.
Сону никогда не считал себя красавчиком, но все неизменно видели в нем привлекательного и милого парня. Каждый раз при знакомстве все восхищённо выдавали что-то вроде «Боже, ты такой милый!». И Сону было трудно с этим поспорить. У него округлое лицо с достаточно пухлыми вечно румяными щечками, необычного янтарного цвета небольшие глаза, которые чуть что превращаются в узкие щелочки, а также красивый контур губ. В целом, он был привлекательным и очень симпатичным, если судить объективно. Но вот самому Сону всегда не хватало уверенности в себе. И раньше он на все комплименты в свой адрес неизменно стеснялся и говорил «нет, это совсем не так» или «что вы, я так не думаю...». Сейчас же он научился молча выслушивать приятные слова в свой адрес и даже иногда принимать их, лишь бы это лицемерие (как ему кажется) прекратилось. В общем, у него явно проблемы с доверием к людям.
От неожиданного звука открывшейся двери Сону вздрагивает всем телом и резко отстраняется от раковины, будто бы он занимался тут непотребствами.
Он ожидал увидеть кого угодно, но не Сонхуна, что зашёл внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь. Сону замер, с ужасом во взгляде следя за тем, как Сонхун закрывает дверь на ключ.
— Ты что делаешь? — дрожащим голосом спросил он, когда Сонхун повернулся к нему. — Зачем... зачем ты закрыл дверь?
Лицо Сонхуна не выражало абсолютно ничего, а лишь застыло хрустальной маской. Лишь в глазах по-прежнему резвились черти. И Сону эта ситуация не на шутку пугала.
Сонхун неторопливо сделал один шаг к нему, в то время как Сону по привычке сделал шаг назад. Это повторилось ещё пару раз, пока он ожидаемо не упёрся в стенку лопатками.
В его глазах вспыхнул неподдельный ужас, когда Сонхун самодовольно усмехнулся и подошёл близко. Слишком близко по меркам Сону. Их разделяли лишь каких-то тридцать сантиметров.
Сердце забилось где-то в висках, а ноги неожиданно стали ватными. Слабость охватила все его тело, и Сону едва сдерживался, чтобы не растечься бесформенной жижей вниз по стенке.
— Ты боишься меня, — тихо произнёс Сонхун, глядя прямо в глаза Сону.
От одного его хриплого голоса по телу пробежали мурашки, а ноги ослабели сильнее. Черт возьми, что происходит?!
— Нет, — хотелось бы, чтобы это прозвучало уверенно, но нет — больше было похоже на жалкий писк.
— Это был не вопрос.
Властный. Сильный. Ледяной и обжигающий одновременно. Такой противоречивый. Все это Пак Сонхун. И Сону абсолютно не понимает, зачем такому, как он, сейчас находиться в небольшой уборной с таким, как Сону. Никогда не понимал, с чего ему уделяется такое внимание со стороны Сонхуна.
— Что тебе надо? — на удивление, спокойным голосом спросил он, выдерживая взгляд Сонхуна и не желая легко сдаваться. — Зачем ты сюда пришёл?
— Здесь ты.
Что-то внутри Сону рухнуло от такого ответа. Сонхун так просто это сказал, будто это все объясняет.
Стало вдвойне душно, и Сону захотелось снять с себя рубашку. Но отчего-то делать это при Сонхуне казалось чреватым чем-то нехорошим, а потому он сразу отмёл эту идею. Лучше свариться в духоте, чем обжечься огнём в глазах старшего.
— Да, я здесь. И что? — Сону сам удивлялся тому, откуда он берет смелость отвечать Сонхуну с нотками дерзости в голосе. Судя по всему, Сонхун тоже был удивлён, ибо его правая бровь тут же взметнулась вверх. — Ты хочешь мне что-то сказать?
Во взгляде Сонхуна на секунду мелькнуло что-то... темное. Сону не понял, что это было, но это что-то его не на шутку насторожило.
Сонхун сделал ещё один короткий шаг к нему, а Сону едва сдержал позорный скулёж, потому что близость с Сонхуном добьёт его окончательно. Но Пак вряд ли был намерен прислушиваться к желаниям Сону.
Поэтому когда Сонхун буквально навис над Сону, облокотившись одной рукой о стену у головы Кима, а другую положил на его плечо, сердце Сону совершило кульбит в грудной клетке, а дыхание в миг сперло. Внутри живота будто пробудился доселе мирно посапывающий вулкан, извергаясь обжигающей лавой и выжигая все внутри несчастного Кима.
И Сону искренне не понимает, почему в данный момент он не испытывает отвращения и ужаса от близости Сонхуна. Ещё больше он не понимает, почему вместо этого всего внутри разбушевались азарт и предвкушение. Кажется, у него появились поводы ненавидеть себя.
— Что, если я хочу тебе что-то сделать? — низким бархатным баритоном почти пропел ему в ухо Сонхун, подняв руку и аккуратно заведя осветленную влажную прядь волос Сону за ухо.
Сону едва не рухнул на землю, когда прохладные пальцы Пака едва коснулись его виска. И чуть не умер, когда Сонхун склонился ещё ближе и провёл кончиком носа по его скуле, ведя им вниз.
— Ты так прекрасно пахнешь, Ким Сону...
От этого шепота внутри Сону что-то разбилось вдребезги и с оглушающим звоном. Он этого не выдержит... Точно нет.
— Сонхун... — отчего-то тоже шепчет Сону, кладя дрожащие руки на грудь Сонхуна в слабой попытке оттолкнуть его от себя, ладонями ощущая, как сильно бьется чужое сердце в твёрдой и крепкой груди. — Что ты делаешь?
Сонхун явно его не слышит и не слушает. Жалкие попытки Сону оттолкнуть его были действительно жалкими и не возымели эффекта.
Сонхун будто бы заполонил собой все вокруг себя. Занял все пространство и не давал пути к отступлению. Сону не вырваться из этого плена.
Ладонь Сонхуна с плеча Сону соскользнула вдоль его руки и в конце достигла пальцев. Он накрыл ладонь Сону своей, прижимая к своей груди ещё сильнее. И Сону на мгновение показалось, что сердце старшего на секунду перестало биться, но ему наверняка показалось. С чего бы это?
— Сонхун... — снова предпринял попытку Сону хоть что-то сделать, чтобы это все прекратилось.
Но Сонхун явно вошёл в транс, когда вдруг склонился ещё ближе и коснулся губами чувствительной кожи у самого уха Сону.
Горячее дыхание обожгло нежное место, а из губ Сону в этот миг вырвался сдавленный стон от неожиданности. Неожиданным стало то, насколько трепетно его тело отреагировало на этот жест со стороны Сонхуна — оно предательски задрожало и покрылось мурашками.
И лишь когда зубы Сонхуна нежно и аккуратно ухватили мочку его уха, рассудок вернулся к Сону, оглушая его сигналами тревоги.
— Сонхун, какого черта ты творишь?!
На этот раз, окончательно напуганный действиями Сонхуна, он смог оттолкнуть его от себя.
Яростно глядя на него, он с трудом вбирал в лёгкие воздух.
Сонхун явно также был не в лучшем состоянии, потому что его взгляд из затуманенного тем самым темным «чем-то» становился ясным и трезвым. Но когда он окончательно пришёл в себя, то ошеломленным своими действиями никак не выглядел. Напротив, он явно был доволен собой.
Сону все ещё злобно смотрел на него и был готов отбиваться, если он снова вздумает подойти к нему. Но Сонхун и не думал предпринимать подобных действий.
Он хмыкнул, а затем подошёл к раковине и, как ни в чем не бывало, начал мыть руки.
— Что это было? — решил, все же, начать говорить Сону, потому что, как ему казалось, им есть что обсудить.
Сонхун поднял голову и взглянул на него через отражение в зеркале.
— А что было?
И небрежность его тона взбесила Сону окончательно. Он никогда не был истеричным или скандальным, но прямо сейчас хотелось влепить Сонхуну пощёчину и наговорить ему кучу гадостей. Прямо в лучших традициях дорам.
— По-твоему, сейчас ничего не было? — почти что взвизгнул на высокой частоте Сону, в упор глядя Паку в глаза. — То есть то, что ты сейчас делал, в порядке вещей?
— То, что я сейчас сделал, — начал Сонхун, оборачиваясь к Сону и вытирая попутно руки о свои джинсы, — было проверкой.
— Что? — выдохнул Сону, не ожидая услышать что-то подобное в ответ.
Он резко расслабился и былая слабость обрушилась на него с новой силой.
Проверка. Проверка? Какая ещё проверка, к чертовой матери!
— Я лишь хотел убедиться, насколько тебе неприятно и некомфортно находиться рядом со мной, — спокойно отозвался Сонхун. Так спокойно, будто бы такие разговоры он ведёт ежедневно и будто бы они ничего не значат. — Хотел понять, чего ты так боишься...
— И что? — безжизненным голосом спросил Сону, апатично глядя на старшего. — Что-то выяснил?
— Да, — ответил Сонхун.
А затем он просто подмигнул ему и вышел из уборной, оставив Сону одного — разбитого, униженного и потерянного.
— Так вот что означало то «принято», — усмехнулся Сону, все же, скатываясь вниз по стенке, подводя коленки к себе, обвивая их руками и утыкаясь в них лбом. — Это была простая проверка...
Десять минут ему понадобилось, чтобы более-менее восстановить своё эмоциональное состояние, потому что ребята будут переживать. Он вошёл в гостиную, поймал на себе пять взволнованных взглядов, ответил утвердительно на вопросы, все ли с ним в порядке и весь вечер чувствовал напряжение. Впервые в компании друзей...
И лишь один человек среди всех не выказывал к нему никакого интереса, показательно его игнорируя. Даже когда он сел на своё место, то с горечью и с какой-то ироничной отстранённостью отметил, что кресло вернулось на своё место, оставляя между ними безопасную дистанцию.
Так лучше. Дистанция — то, что нужно.