Отцы

Печенье получилось комом. Буквально. 

Максим слишком усердно высыпал муку, Арсений случайно добавил вдвое больше масла, а Антон, нервничая, перепутал соль с сахаром. 

— Ну… хоть попробуем? — Арсений поднял искорёженную звёздочку, больше напоминающую астероид. 

Максим откусил кусочек и тут же скривился: 

— Фу! Солёное! 

Антон вдруг рассмеялся. По-настоящему. До слёз. 

— Это полный провал, — он вытер ладонью глаза. 

— Зато весёлый, — Арсений ухмыльнулся, и вдруг его рука потянулась к лицу Антона. 

Тот замер. 

— У тебя… мука, — Арсений осторожно стёр белое пятнышко с его щеки. 

Тишина. Антон почувствовал, как его дыхание участилось. 

— Пап! — Максим вдруг вскочил. — Я забыл показать Арсению мой динозавр! Можно я побегу в комнату? 

— Д-да, — Антон кивнул, не отрывая взгляда от голубых глаз перед собой. 

Дверь захлопнулась. И они остались одни. 

— Антон, — Арсений произнёс его имя так тихо, что это больше походило на шёпот. 

— Мм? 

— Я… — он сделал шаг ближе. 

Антон не отстранился. 

И тогда Арсений осторожно прикоснулся к его руке. 

Их лица были так близко, что Антон чувствовал лёгкое дыхание Арсения на своих губах. 

«Это неправильно. Слишком быстро. Слишком…»

Но он не отошёл. 

— Пап! — дверь распахнулась, и Максим ворвался в кухню с пластиковым тираннозавром. — Смотри, он может… 

Он замолчал, оглядывая их. 

— …кусаться. 

Антон поспешно отпрянул, а Арсений кашлянул и взял со стола самую кривую звёздочку. 

— О, а эта выглядит… съедобной. 

Максим прищурился. 

— Вы странные. 

— Да, — Арсений рассмеялся. — Полностью согласен. 

Антон потупил взгляд, но уголки его губ дрогнули. 

В этот момент в животе что-то сильно толкнулось. 

— Ой! — он инстинктивно прижал ладонь к животу. 

— Что? Что случилось? — Арсений нахмурился. 

— Ничего, — Антон улыбнулся. — Просто… малыш пинается. 

Арсений замер, потом медленно протянул руку. 

— Можно? 

Антон кивнул. 

Тёплые пальцы коснулись его живота, и в тот же момент внутри снова зашевелилось. 

Арсений засмеялся — искренне, по-детски. 

— Боже, это же… 

— Чудо? — прошептал Антон. 

Их взгляды встретились. 

И в этот раз ничто не помешало тишине между ними. 

Печенье было несъедобным. Вечер — хаотичным. Но когда Арсений уходил, обернувшись на пороге, Антон вдруг понял: Он ждёт следующей встречи. И это пугало. И радовало. Одновременно.