Отцы

Когда кормушки были готовы, дети побежали их развешивать во дворе, а родители остались пить чай. Антон стоял у окна, наблюдая, как Максим что-то оживлённо объясняет Арсению. 

— Ваш сын удивительный, — раздался голос за спиной. 

Антон обернулся. Арсений стоял совсем близко, держа в руках две кружки. 

— Чай? — он протянул одну из них. 

— Спасибо, — Антон принял кружку, и их пальцы снова ненадолго соприкоснулись. 

— Вы знаете, — Арсений задумчиво посмотрел в окно, — дети часто чувствуют больше, чем кажется. Максим… он очень переживает за вас. 

Антон нахмурился. 

— Что вы имеете в виду? 

— Сегодня он спросил меня, почему вы иногда плачете, когда думаете, что он не видит. 

Горло Антона внезапно сжалось. 

— Он… не должен был этого видеть. 

— Антон, — Арсений повернулся к нему, и в его глазах не было ни капли осуждения. — Вам не нужно делать вид, что всё в порядке. 

Тишина. 

Антон сжал кружку так сильно, что пальцы побелели. 

— Я просто… не хочу, чтобы он видел меня слабым. 

— Быть сильным — не значит не чувствовать. 

И в этот момент что-то внутри Антона дрогнуло. 

Он вдруг осознал, что стоит на краю чего-то нового. 

И, возможно, впервые за долгое время — не боится сделать шаг вперёд. 

Когда они выходили из сада, Максим тащил за руку Арсения: 

— Арсений Сергеевич, а вы придёте к нам в гости? Мы можем испечь печенье! 

Антон замер, но Арсений лишь улыбнулся: 

— Если твой папа не против. 

И Антон, к собственному удивлению, услышал, как сам говорит: 

— Конечно. Приходите. 

На улице снова дул холодный ветер. Но Антону было тепло.