21
– подъем, оболтусы, – в комнате появляется донельзя довольная оксана и в антона летит подушка, – мамочка приготовила завтрак.
– адекват не твой формат, – смеется арс, кутаясь в одеяло, следом за первой подушкой летит вторая, но уже в него, – блять, фролова!!
– ты чего такая счастливая? – антон, наконец выбравшись из объятий теплой и уютной кровати, подходит к подруге, разглядывая ее.
– я? да ничего, – отмахивается она, но лыбу давит так, что еще немного и лицо треснет, правда, – арсен сергееич, – третья подушка, – подъем, там на кухне самый лучший завтрак в твоей жизни.
– не верю, – арс выглядывает буквально на секунду, но в него все равно успевает прилететь подушка, четвертая, мать его подушка.
– пошли, станиславский, – антон счастливо улыбается и стягивает одеяло с арсения.
– проигрышный вариант, – хмыкает арс, переворачиваясь на другой бок.
– следующий шаг щекотка.
– я уже стою, – и ведь серьезно, стоит. шатается, как маятник, но стоит.
– вот и умница, пошли, – стоило антону отвернуться как он услышал грохот, что означало лишь одно.
– тоже проигрышный вариант, – бубнит арсений откуда-то из под одеяла, думая, что будь он там, шастун его не достанет.
в следующий момент арс визжит, будучи перекинутым через плечо, но скорее не от страха, а от неожиданности.
– ты дурачина что-ли? – парень смеется, но брыкается, – я высоты боюсь, шаст.
– как же ты живешь, бедный? – сочувствует антон, поставив арса обратно на пол, – с таким-то ростом.
– тебе ли мне про рост затирать? – фырчит арсений и ударяет ему кулаком в плечо.
– не слышу. там кажется карлик какой-то снизу что-то говорит, окс, ты слышала?
– ну вы дурачье влюбленное, – хмыкает оксана, сидя за столом, – а еще, вас хер дождешься.
– так, а что это у нас тут такое? – фролова недоумевает, но может потому что к ней супер медленно приближается антон, крадущийся как зверь за добычей.
– что?
– маленький обиженный гном, арс ты видел ее? – они переглядываются и оба заливаются смехом, сгибаясь пополам.
– не смешно, шаст, – окс надула губы, обидевшись на них, – с завтрашнего дня вы готовите себе сами.
– ну окс, – арсений в одно мгновение подлетает к подруге и стискивает ее в объятиях, – мы без твоей еды траванемся, так что даже не думай.
– это точно, оксан. арс такую поебень готовит, что и травануться не долго, – антон улыбается, уже готовый к атаке хоть с чьей-то стороны, но ничего не происходит, – что это с вами?
– все в порядке, шаст. ты может сядешь поесть?
– да что, блять, такое?
вместо ответа он слышит тихий смешок оксаны.
– ах вы черти!! – антон милый даже когда злиться, ну правда.
– сработало, арс!
– сработало что? – шастун, взъерошенный и донельзя домашний, падает в кресло.
– я думала, что если тебя игноривать, игнорировать твои обычные действия, которые раньше несли за собой нашу, назовем ее, месть, то ты выйдешь из себя, – оксана слишком довольная, но это не может не радовать, – и сработало.
– ученики превзошли учителя, – смеется антон, – окс, что есть поесть?
– ну ты дурачина, шаст, – качает головой арс, как будто ему не 18, а все 73, – оладья на столе для кого стоят?
– смотрите, дед разбубнился. а я думаю, что за звуки?
– это все конечно очень забавно, – хмурится оксана, крепче затягивая резинку на хвосте, – но оладьи, блять, стынут!!
– прости, окси.
– вот и славно, приятного, – девушка улыбается и у всех троих внутри разливается тепло, не понятно, от недавно испеченого завтрака или от домашней атмосферы.
арсению кажется, что вот так они жили всю жизнь, вот так втроем. что не было никаких ссор, никаких унижений каждого из них по-отдельности, всегда были они. были есть и останутся. всегда будут рядом друг с другом, потому что что-то их уже обязывает. они стали семьей, буквально заменили друг другу самых близких людей.
– они невъебические, окси, – антон закатывает глаза от изобилия вкусов, смешавшихся во рту.
– я знаю, – фролова ухмыляется, хотя на деле слишком счастлива, что ее оладьи хвалят, – правда вкусные?
– очень, – мычит арс, пережевывая очередной оладушек. вкус знакомый, как будто из детства, но в детстве он такое ел не часто..
– дедушкин рецепт, – выдыхает оксана, немного поникая головой, – всегда вкусные и всегда воздушные, как облака.
***
– оксанка, поди-ка сюда.
маленькая оксана с двумя забавными русыми хвостиками на голове, закрепленными розовыми резиночками, подбегает к креслу-качалке.
– да, дедушка андрюша?
– кнопа, вот тебе, – с самой-пресамой искренней гордостью заявляет дедушка, вручая девочке в руки бумажку, – подрастешь и будешь готовить. а все будут недоумевать, где это ты такой рецепт вкусный достала. ты тогда и говори, оксанка, что это дедушкин рецепт, его оладьи всегда вкусные и воздушные как облака, хорошо?
– да, дедушка!!
***
– дедушки не стало через два года после того. но рецепт и вправду самый лучший, согласитесь? – на глазах у девушки выступали слезы, которые она упорно старалась сдерживать, но не выходило, – сейчас, секунду, простите.
– все хорошо, мы понимаем, – пара секунд и оксану сжимают в крепких объятиях в четыре руки. порой она не понимает за что ей достались арсений с антоном, они слишком хорошие, таких просто не бывает.
– просто.. я устала, что каждое мое действие сопровождается ассоциацией с тем или иным человеком, которого, по всем ебучим законам, уже нет в живых. оладьи мое любимое блюдо, просто потому что дедушка.
– у меня так же с джипами. мне было 16, когда мать сказала, что сестра погибла в автокатастрофе, ей на встречку вылетел джип. это было тяжело тогда, а потом, когда погибли макс и кристина, все повторилось, – у антона в глазах читается что-то нечитаемое, что-то то, что он, может, и хотел бы сказать, но почему-то не говорит, – я тоже далеко не черствый, и я знаю, что вы знаете это, просто переодически повторяю себе это, чтобы не забывать. когда погибли макс и кристина, я как будто вернулся в то время, когда погибла яся. это ужасно, каждый раз, когда мне снятся кошмары, она постоянный гость там, я невероятно устал и мне ужасно тяжело, что прошло столько времени, а я все еще не верю в то, что ее нет.
договорив антон плачет, потому что в нем не осталось сил терпеть что-либо. не осталось сил для поддержки других людей. плачет потому что просто скучает по сестре. ему самому теперь не помешал бы психолог.
– антон..
оксана наконец понимает, что связывает их троих. горе. как бы ужасно то не звучало.