19
- антон, здравствуй, - сережа окликает его, но тот не реагирует и тогда разумовский идет на крайние меры, дергая мужчину за плечо.
- чешир! - хватаясь за сердце ругается шаст, - тебе несказанно повезло, что я не пропечатал тебе в лицо.
- ты же психолог, шастун.
- это не мешает мне в целях самозащиты бить людей, - объясняет тот сереже, словно ребенку, - есть какие-то новости?
- да. и честно, не самые лучшие. у меня ничего не вышло, антон. да и не выйдет. с этим делом работают будто те люди, которые никогда не допускали ни единой ошибки во всей охранной системе. все, что мне удалось достать это запись с 8 января, тогда последний раз машина максима была зачислена на камерах. и все. больше я ничего не нашел, либо он пролетал мимо всех камер, либо записи слишком тщательно скрывают, - заканчивает разумовский, собирая рыжие волосы в небольшой пучок.
- а что с видеорегистратором? - аккуратно спрашивает антон, стараясь не давить на сережу. тот и так слишком много делает для него.
- так же печально. до записей мне не добраться, а проверив через одно системное приложение, могу сказать, что скорее всего он действительно уже в нерабочем состоянии, и может даже его намеренно взяли из машины. возможно предварительно сломав, не знаю.
- ого, - все, что смог выдавить антон, - я не знаю как тебя благодарить, правда. ты очень многое сделал для меня.. для федора ивановича, для моего..
шастун запинается. он обещал себе не распространяться об этом каждому второму человеку в огромном мегаполисе. но каждый раз что-то шло не так. антон вовсе не стеснялся ни своей ориентации и уж точно не арсения.
скорее всего он все еще сильно зависит от мнения окружения. и пусть многие принимают его таким, каким он является, его настоящим. то другие не будут так добры.
- твоего? - сережа возвращает его в реальность мягким голосом.
- моего брата, - антона хватает только на это. соврал, причем ужасно тупо. можно сказать проебался, - они были его лучшими друзьями и он тяжело переживает потерю.. я никак не могу ему помочь, хотя в профессии не раз сталкивался с подобным.
- так ладно. новостей по прежнему нет, я сейчас напишу одному знакомому он работает в том отделении, где держат видеорегистратор ребят. я, может, не такой уж и супер-герой, но он точно поможет. гром еще ни разу не подводил.
- гром? - шастун вскидывает брови, пытаясь понять прозвище это или фамилия.
- игорь гром. фамилия такая, - поясняет разумовский, открывая vmeste, - он помог найти моего друга, который служил в сирии, и, как думали там, погиб, но нет. олег оказался жив, а после вернулся домой. мы с ним с одного детдома, росли вместе, как братья, - он улыбается, видимо вспоминая теплые времена, или друга. антон не знал о чем думал сережа, но тот выглядел очень счастливым.
- а, давно ты крутишься в этом? - резко шаст решает завести разговор о работе сережи. о том, как он познакомился с матвиенко. да обо всем, лишь бы не молчать.
- а? - разумовский поднимает голову и резинка, державшая пучок рвется на части, - черт.
антон, недолго думая, решает дать ему резинку, ту, которая есть у арса и оксаны. они, вроде как, парные.
- держи, - протягивая резинку, улыбается шаст, - только верни потом пожалуйста, она очень важна мне.
- да, ого, спасибо. ты спросил, как давно я в этом?
- ага.
- ну, с матвиенко я знаком довольно давно, со времен колледжа наверное. мы оба были слишком тупые для любых вузов, а потому решили пойти в колледж. там учились на полицейских, но потом попали в разные отделения, так и стали меньше общаться. но переодически пересекаемся, разговариваем о жизни, - заканчивает сережа, набирая воздух в легкие и попутно завязывая волосы обратно.
- так это я скучно живу, оказывается, - ухмыляется антон, - а почему чешир?
разумовский смеется вспоминая эту историю. он кашляет пару раз, а потом начинает.
- знаешь, будучи подростком тебе хочется перепробовать все в жизни. все цвета волос, всевозможные пирсинги и все в том роде. и самое страшное из этого всего, это цвет волос. у меня был ебенный каштановый оттенок, я тащился от своего цвета, все тащились. а потом мне как-то приспичило покраситься в красный. ладно красный, это хотя бы было еще ничего, потом я решил бахнуть зеленый, - антон поперхнулся чаем, - тоже не представляешь меня с зеленым? вот и я не очень представлял, а потому в магазине, передумав по дороге, решил взять рыжую краску..
наверное со стороны было видно, как у антона в голове шестеренки бегают, забавно.
- какие-то мрази, развлекающиеся путем подмены красок, решили испортить мне день, да блять, какой к черту день, жизнь, - сережа театрально надул губы, но вздохнув продолжил, - короче вместо рыжего мне попалась фиолетовая, это был разнос. ровно тогда первый раз я красился при матвиенко, и надо было видеть как его разъебало, когда я смывал краску, а вместо огненно-рыжего на моей голове красовался фиолетовый. тебе смешно?!
антон, ну честно, давился смехом, он понимал, что ничего смешного по сути здесь нет, но театральности сереже не занимать. ему надо было идти в театральный серьезно.
- нет-нет, прости, - вытирая слезы смеха отмахивается шаст, - это вовсе не..
его прорывает на смех. он смеется буквально на всю кофейню, но люди за соседними столиками видимо слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на какой-то звонкий смех.
- ладно, все кому я рассказывал эту историю смеялись. ты не первый, - он тепло улыбается, - вот. а после, когда мы попали в службы нам нужны были позывные, так он и оказался шляпником, а я чеширом.
- но почему ты при встрече тогда назвал его сямс?
- это сокращение от сямсис, когда матвиенко завалился в компанию к моему брату он представился сямсисом, ничего не объяснив.
- как все сложно, - шастун откидывается на спинку стула, а после его взгляд невольно падает на часы, - сука!!
- что такое?
- я опоздал. меня брат ждет..
- а. понял, не смею задерживать. был рад пообщаться, ты крутой человек, шастун.
- я тоже был рад, можно просто антон, - шаст подмигивает сереже, хватает пальто и вылетает из кофейни.