17
– ну какого черта, фролова?! – арсений буквально метал молнии глазами, – какого черта я забочусь о тебе больше, чем ты блять, сама?
– арс, я..
он никогда раньше не повышал на нее голос. повода не было? возможно, но скорее не позволял.
– что ты? что ты? ты просто продолжаешь курить, зная, что у тебя ебучая астма! оксана, ты, – на его глазах выступили слезы, так и наровившие стечь по щеке, усыпанной родинками, – ты ужасно поступаешь как минимум по отношению к самой себе. я переживаю, да похуй на меня, тебе саму себя не жалко? оксан, я хочу тебе лишь добра, я купил тебе этот ингалятор, – он продолжает подбирать слова, иногда вытирая новые слезы рукавом своего любимого худи, которое она ему дарила на семнадцатилетие, – я пекусь о тебе пиздецки. антон боится за меня, потому что порой я не сплю, сижу ночами и жду, вдруг ты напишешь. я устал, окси, правда устал.
– арсень, – девушка не сдерживается и позволяет паре слезинок сбежать вниз по щекам, – ты и не должен так заботиться обо мне. я.. я понимаю, что безусловно заменяю тебе семью и являюсь одной из самых близких тебе людей, но я выросла, арс. я больше не та оксана, которой 9, не та оксана, которая не может за себя постоять.
– ты оказываешься от моей помощи?
– ни в коем случае, динозавр, – она улыбается, хоть в ее глазах и нет ни намека на счастье, – я всегда буду рада твоей помощи, и.. быть может я слишком уверена в себе и все еще очень нуждаюсь в твоей дальнейшей поддержке, но на данный момент я наверное хочу справиться сама..
оксана договаривает и опускается на пол. садится медленно, стекая по стене, ровно так же как капли дождя по стеклу. почувствовав опору в виде темного паркета, она утыкается носом в колени, а после вообще натягивает свитер на голову так высоко, чтобы ее не было видно.
– мне уйти?
– пожалуйста.. перестань задавать тупые вопросы, арс. я нуждаюсь в тебе. что делают люди без воды?
– ты, кажется, просила не задавать тупых вопросов, но умирают, – отвечает парень, прекрасно понимая к чему ведет подруга.
– вот и я без тебя так же. когда тебя долго нет рядом, пусть даже мы переписываемся, мне тебя очень не хватает, правда. когда появился антон, – она стягивает с себя свитер, оставаясь в одной футболке, – ты стал часто пропадать. я злилась по началу, очень, и знаешь, мне дико стыдно за это, – окс ухмыляется, – я злилась, что ты с ним. потому что пока его не было, мы были друг у друга и все, больше не было никого. а потом появились крис и макс, они, в какой-то степени, стали моим спасением в этой тупой ревности. мне тебя очень не хватало тогда. но я видела как ты счастлив с ним, видела как ты снова светишься. я таким тебя никогда не видела, а если и было дело, то очень давно.
– ты права. я и действительно был с антоном чаще, чем с тобой, но ты ведь и сама поняла уже какого это, общаться столько лет с одним человеком, а потом резко получить новых людей. это классно, что наш круг общения расширился от нас двоих ко многим тем, кто сейчас рядом с нами. согласись круто?
– еще как, – они улыбались, оба. и в этот раз искренне и по-настоящему.
***
– знаешь, арс. я не думал, что когда-то мне придется тебе это сказать, но..
– варианта два. хотя стоп, вариантов нет, продолжай.
– давай заведем крыску? – антон смотрит на него такими глазищами, как будто ему все еще пять, – маленькую, серую.
– ты меня напугал, дурачина. крыску? почему именно ее?
– ну.. я все детство хотел крысу, а мама запрещала, потому что у отчима была аллергия. но если ты не хочешь, мы не будем..
– ты сволочь, шастун, знал?
– знал, – и улыбается так ехидно, что хочется улыбку с лица стереть, но арс слишком счастлив смотреть на него такого, чтобы хоть что-то предпримать.
– ладно, давай.
– лучший!! – крики о том какой он хороший были слышны наверное на весь дом, если не более.
безусловно парнишка рад, что смог хоть как-то исполнить мечту детства антона, потому что свою мечту ему не исполнить.
– ты нашел уже клетку или там что для нее надо?
– я еще не искал. планировал сначала с тобой обсудить все, а потом уже поедем и купим. у тебя телефон, – он кивает в сторону дивана, где лежит телефон, моргая вспышкой и прокручивая заезженный рингтон раз за разом.
арсений кивает ему в знак благодарности и бежит за телефоном, кто вообще звонит ему?
– да?
– я бы пошутила, но ситуация пиздец не уместная, – оксана. ее голос охрип еще больше.
– что с тобой, окс?
– со мной все даже хорошо, в отличии от кристины и макса..
– не томи пожалуйста, что случилось?
антон, став невольным слушателем разговора, напрягся, даже слишком.
– они попали в аварию, машину унесло в кювет. арс, они.. они не выжили..
последнее что он слышал - всхлипы оксаны. последнее что он помнит - светлые лица макса и кристины, помнит их такими, какими они когда-то вошли в его класс.
телефон, после слов подруги, выпадает из рук, разбивая экран о пол. его не волнует стоимость ремонта, не волнует, что он упал следом, разбив себе колени. падать с высоты роста арсения, считай смертельно. завтра на тех местах наверняка появятся синяки, которые будут держаться там долгое время.
он просто плачет, позволяет слезам одна за одной течь по щекам. ему не важно, что сейчас думает антон, он понимает одно самое важное. больше никогда он не обнимет маленькую кошелеву, не сможет посмеяться с глупых анекдотов макса. их больше нет.
– арс? ты еще тут? – похоже телефон все же в норме.
– да? да.. – потерянный голос. зачем мир устроен так, чтобы нужно было терять людей? зачем мир устроен так, чтобы люди умирали? для баланса вселенной? да никому нахуй не сдался ваш баланс. никакой баланс никакой вселенной не стоит такой боли, пережитой многими людьми.
– ты главное держись, слышишь? помни, что я рядом. как ты обычно, только в этот раз я. я всегда буду рядом с тобой, арс, ты услышал меня?
– мне очень хуево, оксан. хочу резаться и вскрыться вовсе.
– иди ты нахуй, попов. только попробуй, я вслед за тобой.
– когда похороны? – резкая смена темы. слишком привычно для него, для них обоих.
– 13 января.
– понял. спасибо. держись тоже, пожалуйста. ради кристины и макса, держись. я люблю тебя.
– я тебя тоже люблю, очень.
– арсень, маленький, – новый приступ слез, только в этот раз в крепких объятиях антона. оба чувствуют невыносимую боль. боль от потерь любимых и близких людей самая тяжелая, – я не буду заливать тебе ненужную информацию про "лучший мир", но ты пойми, что.. черт, я впервые в жизни не знаю что говорить.
– все нормально, антон. все нормально..
начинаются сложные процессы страдания, принятия и смирения. как жаль, что последнее приходит в последнюю очередь.